Помолчал священник, подумал, перекрестился на крест своей церкви и сказал:

— Быть дождю, такова воля всевышнего, и не изменить ее нам, его покорным слугам.

Сказал так и снова перекрестил себе лоб.

Опять посмотрел волшебник на небо, на деревья, на горы и так говорит священнику:

— Если ты сказал правду, пусть твой род прославится по всей земле, пока на ней растет трава, а с гор текут ручьи и дуют ветры. Если же ты говоришь неправду, превратись в ослицу.

И священник превратился в ослицу.

Волшебник ударил плетью осла и ослицу и погнал их перед собою.

А осел и ослица то с дороги в лес свернут, то хромыми прикинутся — отстать норовят: то у речки остановятся, будто воду пьют, а сами не пьют и пить не хотят; то друг в друга вцепятся зубами и кричат на все ущелье.

Смотрел, смотрел волшебник на осла и ослицу и так им говорит:

— Вы обманывали горцев, когда были священником и муллой. А теперь вы меня хотите обмануть? Лучше бегите по дороге и назад не оглядывайтесь, не то худо вам будет.

Тут старый волшебник опять ударил плетью осла и ослицу и погнал их перед собой.

Видят осел и ослица — не обмануть им старика, как обманывали горцев, и побежали они по горной дороге. Бегут и боятся назад посмотреть.

Много ли, мало ли ехал седой волшебник, не знаю. Но вот доехал он до высокого перевала. Остановил белого коня, посмотрел на осла и на ослицу и, когда увидел, что они от усталости едва волочат ноги, подумал: «Пусть поедят они тут колючек, да и я отдохну немного». Слез он с белого коня, привязал его к ореховому дереву, осла с ослицей пустил пастись на траву, а сам на камень сел отдохнуть. Только сел он на камень, как из-за скалы вышел бедный горец. Идет бедный горец по тропинке, а в руках у него пустые мешки.

— Да будет прямой твоя дорога! — говорит ему старик-волшебник.

— И твоя дорога да будет пряма! — отвечал бедняк.

— Откуда и куда ты путь держишь?

— Иду я на равнину, к богатым горцам наниматься, — отвечает бедняк. — В моем хадзаре нет ничего, кроме ветра, а на равнине буду я работать и заработаю столько кукурузы, чтобы прокормить свою семью.

— А что у тебя в руках? — спрашивает волшебник.

— Четыре пустых мешка, — отвечает бедняк. — Эти мешки наполню я кукурузой и понесу их в горы, к себе в саклю.

Удивился волшебник и спрашивает:

— Как же ты их понесешь?

— Взвалю себе на плечи и как-нибудь донесу.

Еще сильнее удивился старик и опять спрашивает бедняка:

— Пустые мешки и то нелегко нести на себе по камням ущелья. Как же ты понесешь на себе полные мешки?

— Такова уж жизнь бедняка, — ответил горец. — В моем хадзаре нет ни ишака, ни лошади, ни вола. И никто мне не даст своего ишака. Кому я нужен, бедный горец?

Потом посмотрел бедняк на волшебника и на белого коня, потом на осла и ослицу, посмотрел и глубоко вздохнул.

Увидел волшебник, как бедняк посмотрел на белого коня, на осла и на ослицу, и говорит ему:

— Я дам тебе осла, если ты на мой вопрос ответишь правильно.

Обрадовался бедняк и сказал старику:

— Я скажу тебе только правду, да будет аллах мне свидетелем в том!

— Тогда скажи мне: будет завтра дождь или нет?

Как услышал бедняк слова седого старика, вздохнул глубоко и подумал: «Видно, придется мне на себе таскать свою кукурузу». Подумал так и опечалился. Опечалился и говорит старику:

— О хороший старик! Хоть вопрос твой труден, как жизнь бедняка в горах, но я скажу тебе только правду.

Потом посмотрел бедняк на небо, посмотрел на дремучий лес, посмотрел на черное ущелье и говорит:

— Откуда же быть дождю, когда не мчатся тучи с запада на восток, когда не гнутся вековые стволы в дремучем лесу, когда с гор не дуют ветры, когда не задевает ласточка крылом камней дороги? Посмотри сам, старик: небо чистое, как слеза, золотое солнце светит, дремучий лес молчит, уснули ветры за горами, а ласточки летают в небе выше лесов и гор. Нет, видно, не быть дождю.

По сердцу пришлись эти слова седому волшебнику, и говорит он бедняку.

— За то, что ты сказал мне правду, я помогу тебе в беде. Бери осла и ослицу и без устали работай на них. Только не верь им; эти осел и ослица не простые — они хитрее самого священника и муллы. А пройдет год — ты пригони их обратно на этот перевал. Я буду ждать тебя здесь, у камня.

Потом старый волшебник вытащил из черкески белый газырь, из газыря высыпал он на ладонь четыре зерна красной пшеницы, дал их бедняку и сказал:

— Вот тебе еще четыре зерна пшеницы. Бросишь одно зерно в один мешок — и мешок доверху наполнится красной пшеницей; бросишь другое зерно в другой мешок — и тот наполнится красной пшеницей; так и третий мешок, и четвертый мешок доверху наполнятся красной пшеницей. Тогда ты взвали два мешка на осла, два мешка на ослицу и отправляйся в свою саклю. Иди, и пусть твоя сакля наполнится счастьем и род твой живет вовеки, пока на земле растет трава, с гор течет вода и в ущельях дуют ветры.

Зажал бедняк четыре зерна красной пшеницы в кулаке и не успел слова сказать, как старик подбежал к белому коню, отвязал его от орехового дерева и легче ветерка прыгнул в серебряное седло.

Вмиг выросли у коня могучие крылья. Взмахнул ими белый конь, и поднялась буря на перевале. Задрожали все горы на земле, зашумели дремучие леса, и волшебник скрылся за облаками.

От страха повалился бедняк на каменистую дорогу, закрыл мешком глаза и еле дышит.

И осел с ослицей тоже испугались и точно мертвые повалились на траву.

Кто знает, сколько времени так лежал бедняк и дрожал от страха. Но вот перестала шуметь буря на перевале, успокоились высокие горы, затихли дремучие леса. Бедняк открыл глаза и подумал: «Не сон ли это?» Отодвинул мешок от глаз, посмотрел вокруг себя и видит: лежат на траве осел и ослица, а самого старика и его белокрылого коня и след простыл. Потом разжал бедняк кулак и видит на ладони четыре зерна красной пшеницы. Обрадовался бедняк, быстрее серны вскочил с земли, бросил зерно в один мешок — и мешок тот доверху наполнился красной пшеницей. Бросил другое зерно в другой мешок — и тот доверху наполнился пшеницей. А когда наполнились пшеницей все четыре мешка, сорвал бедняк хмель с орехового дерева и его стеблем крепко завязал полные мешки. Тогда бедняк кинулся к ослу, поймал его и взвалил ему на спину два мешка красной пшеницы, потом поймал ослицу и ей взвалил два мешка на спину. После этого отломил он березовую хворостину и сказал:

— О великий аллах! Пусть счастьем наполнится жизнь старика!

Ударил он осла и ослицу березовой хворостиной и погнал их перед собою, а сам бежит за ними и песни распевает.

Много ли, мало ли бежали осел и ослица по тропинке, много ли, мало ли бежал за ними бедняк, не знаю, но вот прибежали они во двор бедняка.

— Эй, хозяйка! — закричал тут бедняк что было сил. — Беги скорей сюда и бери пшеницы столько, сколько душа твоя пожелает!

Услыхала это жена, вскочила со скамьи и ушам своим не верит. «Откуда быть мужу во дворе, да еще с пшеницей, когда он только ушел из бедного хадзара?» — подумала она.

— Может, это шайтан кричит, а не муж? О бог богов! Избавь наш бедный очаг от беды! — взмолилась она.

А сама дрожит от страха, с места не может сойти. Потом выбежала она из сакли, смотрит: во дворе стоит ее муж, возле него — два осла, а у каждого осла на спине по два мешка привязано. Сильнее прежнего удивилась жена бедняка, смотрит она то на мужа, то на осла, то на ослицу и глазам своим не верит.

Тут бедняк рассказал своей жене все, как было.

Обрадовалась тогда жена бедняка. Схватила она большую деревянную тарелку и доверху наполнила ее красной пшеницей. Вмиг намолола она муки и испекла в золе пшеничный хлеб. И тем пшеничным хлебом накормила она мужа, маленьких детей и сама наелась досыта.

— Слава аллаху, а старику долгая жизнь! — сказал тогда бедняк.