Мне удалось, с трудом, дойти до кабинета, в котором прятался Илай, прежде чем Кевин бросился на меня с ножом. В офисе уже давно не было какого-либо ценного компьютерного оборудования, но там все еще была груда мебели и шкафов для хранения документов.

И мобильный телефон. На полу лежал телефон четырехлетней давности. Сначала я отмахнулся от него, как от чего-то, что осталось с тех времен, когда фабрика еще работала, но потом увидел, как экран телефона загорелся.

На какую-то долю секунды у меня появилась надежда, и я подумал, что Илай забыл свой телефон, но у такого крутого парня, как он, не могло быть старого телефона. Он был из тех людей, которые готовы платить за специально сделанные инкрустированные бриллиантами вещи, если такое было возможно.

Я узнал, кому принадлежит телефон, еще до того, как поднял его. Наклонившись, я увидел владельца телефона под столом, лежащего в луже собственной крови. Глубокие порезы спускались вниз по его бедрам. Это Бартоны развлекались, прежде чем перерезать ему горло. Прекрасно.

Мертвый парень был одним из папиных людей. Я несколько раз видел его в отцовских ресторанах. Бартоны, должно быть, пытали его до тех пор, пока он не позвонил отцу, зная, что он пошлет меня сюда, чтобы разобраться с ними.

Теперь я ничем не мог ему помочь. Я позвоню в полицию и скажу им, где найти тело, но сначала мне нужно убраться отсюда к чертовой матери, на случай, если Бартоны сделали то же самое.

Алан уже должен был поставить машину у завода.

Не обращая внимания на боль в боку, я со всех ног побежал к выходу. Возможно, было бы разумнее найти запасной выход, но, по крайней мере, так я знал, куда иду.

Я вздохнул с облегчением, смешанным с сильной болью, когда увидел машину перед домом. Я всегда мог рассчитывать на то, что Алан вытащит меня из трудного положения. Вот почему он зарабатывал шестизначные суммы в год только за то, чтобы водить машину. Невозможно оценить человека в денежном эквиваленте, которому доверяешь свою спину.

Бартоны попытаются обвинить меня в этом убийстве, но даже если они этого не сделают, я знал, что мне нужно ненадолго уехать из города. Сейчас здесь было слишком опасно.

На улицах Чикаго часто раздавался вой сирен, но сейчас ничего не было слышно. Я открыл дверцу машины и чуть вздрогнув, упал на заднее сиденье.

— В аэропорт, Алан, — сказал я, морщась от боли, когда почувствовал, что моя рана на боку раскрылась еще сильнее от удара, когда я упал о сиденье. — Пришло время для короткого отпуска.

— О, а куда мы поедем?

Вопрос исходил не от Алана и не с водительского сиденья.

Я повернул голову налево, чтобы посмотреть на девушку, сидевшую рядом со мной.

— Хлоя, что ты, черт побери, делаешь здесь?