— Я тоже думала об этом, — Селена подняла голову. — Когда только узнала о произошедшем четыреста лет назад. Предательство моего дома, почти истребление предков заставило меня задуматься, могу ли я доверять хоть кому-то, — она оглядела комнату, посмотрела на леди Аяку, а потом на Дамиена.

Дамиен посмотрел на нее с пониманием и кивнул продолжать.

Селена выдохнула.

— Но я знаю, что не хочу, чтобы империя победила. Я не хочу, чтобы меня лишили гор, которые я люблю. Я не хочу, чтобы умирал народ, который я клялась защищать. Но я не буду жертвовать жизнями тех, кто не знает, за что умирает.

Она подумала о тех, за кем приглядывала, когда их души угасали. Они знали, за что боролись. И они были готовы заплатить цену.

— Я обещаю это всем вам. Моих предков отдали империи, чтобы дома могли победить в войне. Их не просили, им не сообщили. Я так с вами не поступлю. Мы все должны знать, с чем столкнулись, и чего это стоит.

— И что вы сделаете, леди Селена? Откажетесь использовать силу, как ваш предок?

Селена напряглась.

— О чем вы?

— Была сновидица, которая могла ходить по снам многим. Своим даром она вдохновляла великие дома. Но когда ей предложили использовать дар против империи, она отказалась. Каждый дом просили использовать дар, чтобы победить. Но если использование дара против вашей веры? Вы испачкаете руки кровью, как остальные?

— Лорд Харук, вы предлагаете мне убивать солдат империи во сне?

Он смотрел на нее.

— Так мы бы завтра уже победили.

Она могла завершить войну своим даром. Селена взяла себя в руки. В словах была капля искушения сделать так, как предлагал лорд Харук. Но это было неправильно. Искаженно и неправильно. Так она стала бы похожей на свою мать.

— Я не буду использовать дар так. Даже если мой дом сотрут снова. Это может спасти нас сейчас, но в конце всех нас уничтожит.

— Леди Розвита Рейвенвуд верила в то же. И ваш дом стерли.

— Леди Розвита Рейвенвуд?

— Она была великой леди дома Рейвенвуд во время первой войны с империей, и она погибла при нападении. Я верил, как и все, что тогда дом Рейвенвуд умер. Но ее дочь Рабанна, видимо, выжила, сохранила дар, но исказила его. И этот искаженный дар передавался с тех пор, и вы видим это по вашей матери.

Она покачала головой, с трудом веря, что лорд Харук предложит такое. Так она окажется на пути, с которого так старалась уйти, и ее потомки будут страдать от этого бремени.

— Нет, я не смогу так сделать. Это перечит пути Света, — она прижала кулак к сердцу. — Это против причины, по которой у меня есть этот дар.

Впервые тень улыбки появилась на его губах.

— Рад слышать от вас такое, леди Селена.

Селена нахмурилась. Лорд Харук проверял ее?

— Так вы присоединитесь к нам?

Лорд Харук медленно встал.

— Леди Селена, вы дали много тем для размышлений. Из всех домов ваш пострадал больше всего. Я знаю о ненависти вашей матери и бабушки. Но ее нет в вас. Это дает мне надежду. Но мне нужно больше времени.

Дамиен тоже встал.

— Но времени нет. Даже сейчас империя может идти по вашей земле.

— Я не стану принимать решение в спешке на эмоциях. Уж простите.

Лорд Харук прошел к двери, зеленая мантия тянулась за ним. Они проводили его взглядами, никто не двигался и не говорил, пока занавес плюща не упал на место.

— Простите, — леди Аяка нарушила тишину в комнате.

Дамиен отклонился и опустил ладони на стол. Селена видела, что он размышлял. Он верил в то, что нужны все семь домов, чтобы одолеть империю. Но пока у них было пять. И теперь, похоже, дом Рафель не присоединится к ним, хоть империя выступила против них, а альянс пришел на помощь.

Селена вздохнула. Она не хотела думать о том, что дом Фриер точно не перейдет на их сторону.

Через миг Дамиен поднял взгляд.

— Нам пора покинуть Сурао и встретиться с лордом Ренларом и домом Люцерас. Империя может уже идти на запад.

Горло Селены сжалось, она посмотрела на мужа.

— Но что мы можем? Силы дома Мерек будут в пути еще неделю, а то и дольше. И остается только дом Люцерас, дом Вивек и дом Марис против наступления империи, — она покачала головой. — Этого не хватит.

— Должно хватить. Мы можем хотя бы удержать империю, пока не прибудет подкрепление. И если нас отгонят к реке Дрихст, я попробую поднять ее.

— Но ты уже удерживаешь Гир. И потратил много сил на пожар. Ты сможешь поднять еще реку?

Дамиен вздохнул.

— Не знаю. Вряд ли мои предки использовали дар так сильно, кроме лорда Тора Мариса, который поднял стену с домом Фриер после первого нападения.

— Я с вами.

Селена и Дамиен повернулись и посмотрели на леди Аяку.

Она подняла ладони, глядя на них.

— Это не все, что мог бы предложить мой дом, но я не буду сидеть в стороне, когда могу спасать других своим даром.

— А ваш отец? — спросил Дамиен.

Она покачала головой.

— Я люблю отца, но тут мы не смогли договориться. Я не хочу идти против него, и я не буду пытаться переубедить остальных. Но я не дам другим умирать вместо меня.

— Понимаю, — тихо сказала Селена. — Мне нужно было принять то же решение. Я могла идти по пути своего дома и наших традиций, или могла вырваться и узнать причину своего дара, и как им помогать остальным.

Леди Аяка вздохнула.

— Надеюсь, отец увидит, что нет толку стоять в стороне, пока все умирают. Мы слишком долго прятались в нашем лесу. Он защищал нас от страданий вне наших земель — иронично, ведь наш дар помогает от страданий.

Дамиен сказал:

— Мне не хотелось бы идти против вашего отца. Уверена?

— Да. Он не запретил мне уходить. И он еще не отказал альянсу. Но его действия могут быть медленными. Надеюсь, своим поступком я покажу отцу и своему народу, что нам нужно объединиться с другими домами и покончить с этой войной.

Дамиен улыбнулся.

— Тогда мы приветствуем вас, леди Аяка, и ценим ваш дар.

Леди Аяка улыбнулась в ответ.

— Надеюсь, я смогу принести исцеление многим силой Света.

37

Пару часов спустя небольшая группа покинула Сурао верхом на лошадях. Леди Аяка тихо ехала рядом с Селеной. Дамиен и Карл были впереди, два стража из дома Рафель замыкали строй. Леди Аяка ничего не говорила о встрече с отцом, но напряженное лицо выдавало все: он не остановил ее, но и не одобрял.

Селена могла почти представить, как леди Аяка себя ощущала, она была в таком положении в прошлом году, когда отправилась в Нор Эсен. Одна, сомневающаяся в своем решении, но все еще верящая, что это верный путь.

Они ехали на восток по участку леса, который не тронул пожар. Но слабый запах дыма и мутное небо напоминали о том, что лес горел, и что вскоре они увидят доказательства. Ночь близилась, и стало видно первые следы недавнего пожара: сожженные деревья, почерневшие трава и кусты и отсутствие жизни.

Если леди Аяка была тихой раньше, то теперь она была безмолвной, пока смотрела на разрушения. Селена недавно летела над горящим лесом и знала, что станет только хуже, сочувствовала леди Аяке. Они почти не говорили, устраиваясь на ночь.

Следующим утром они отправились дальше. Разрушенное состояние леса становилось только более явным. Не осталось почти ничего зеленого или коричневого, только голые деревья на черном фоне. Селена заметила, как слеза течет по щеке леди Аяки. День становился теплее, пока они ехали, и вскоре пришлось сбросить плащи и убрать их в сумки. Легкий ветерок трепал волосы Селены, остужал ее лицо. Вечером они снова устроились на ночлег, разложили одеяла.

Под звездным небом, держа Дамиена за руку, Селена ходила по пейзажу сна. Она успокаивала страдающих и начала с леди Аяки. Она коснулась ее разума, сделала для девушки, что могла, и отправилась дальше. Но в этот раз в ее разуме была тень.

«Можно было бы победить завтра, если бы вы использовали свой дар».

В облике ворона она повернула на восток, где больше душ спало в пейзаже сна, эти сны она ни разу не трогала. Как просто было полететь на ту сторону и посетить войска империи?

Пока она думала об этом, мимо пролетел призрак — темный силуэт, смутно похожий на другого ворона. Селена устремилась следом, но тень пропала.

Ее желудок сжался, а перья встали дыбом на шее. Ей привиделось?

Он появился снова, она заметила краем глаза.

Селена спикировала к земле, развернулась и опустилась с мечами наготове. Она разглядывала деревья и холмы вокруг себя, а потом подняла взгляд. Ничего.

Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула, закрыла глаза и раскинула ощущения в пейзаже сна. Да, что-то — или кто-то — тут был. Присутствие было холодным и чужим в ее пейзаже сна. И…

Она раскрыла глаза. Это была не Темная леди.

Она не успела стать вороном и полететь к тени, присутствие пропало.

Селена стояла там, давила на свой пейзаж сна, обыскивала каждый уголок земель ее снов. Ничего. Тень ворона пропала.

Кто это мог быть, если не Темная леди? Она медленно убрала мечи и превратилась в ворона. Неужели… ее мать?

Казалось, она падала, хотя она летела с ветром. Если это была ее мать, то ее дар тоже стал сильнее? Темная леди ей помогала?

Селена полетела к краю пейзажа сна. Она приближалась к тонкой линии в небе, тень появилась снова, в стороне от нее.

Селена замерла перед барьером и раскрыла крылья шире. Она громко каркнула и надавила на пейзаж сна изо всех сил. Тень растаяла.

Она замерла еще на миг, ждала, искала, а потом устремилась к барьеру и обрушила мир сна за собой.

Селена проснулась и смотрела на оранжево-красное небо сверху, пока день наступал в мертвом лесу. Она прижала холодную ладонь к своему лбу и провела ею по лицу.

Она прокручивала пейзаж сна снова и снова в голове, пока они собирали вещи и ехали на восток, сжав губы, сдвинув брови. Наконец, Дамиен сбавил ход и поехал рядом с ней.

— Тебя что-то беспокоит, — тихо сказал он.

— Да, — так же тихо сказала Селена.

— Что же?

Сначала она хотела списать тень на проделки разума. Ее мать не могла обладать такой силой. Но, чем больше она думала об этом, тем больше верила, что в ее пейзаже сна кто-то был, и это ее пугало. Пока что она избегала Темной леди. Но теперь…