— Смотри, Кара-Куш! — протягивая руку в сторону склада, воскликнул Клычхан. — Если бы не вы, десятки таких складов ушли бы в Германию. Я буду до конца своих дней рассказывать своим соотечественникам о великих Советах, открывших окна солнца и родники влаги в аулы нашей жизни.

Кайманов послал Белоусова с донесением к капитану, что группа, прибывшая как заслон, заняла указанную комендантом позицию, расположил своих бойцов по гребню сопки, полукольцом закрывавшей котловину. Только после этого ответил Клычхану, которого продолжал держать возле себя:

— Ты очень хорошо сказал, джан Клычхан! Завтра мы начинаем большую поездку по окрестным аулам с обращением советского правительства к иранскому народу. Будем благодарить тебя, если поедешь с нами. Одно слово соотечественника, сказанное в нашу пользу, может оказаться сильнее десяти слов советских военных начальников!

— Арбаб! — с пафосом ответил на его речь Клычхан. — Я всё сделаю, чтобы помочь Советам. Каждое слово в пользу Красной Армии — это слово против моих врагов, погубивших брата Казанфара! Прикажи дать мне какую-нибудь бумагу, чтобы ваши солдаты меня к вам пропускали. — Заметив, что Яков не отреагировал на его просьбу, Клычхан добавил: — Прости, Кара-Куш, я опять назвал тебя господином. Я хочу сказать тебе — товарищ…

— Это ты очень хорошо сказал! Замечательно сказал! — с не меньшим пафосом отозвался Яков, а сам подумал: «Ещё надо смотреть и смотреть, какой ты „товарищ“…»

Сбивало с толку то, что Клычхан действительно оказывал услугу за услугой по самому большому счёту: проход через границу с целью предупредить о заминированной дороге на арочном мосту и в ущелье Даш-Арасы, ночной рейд при переходе и разминирование этих объектов, успешный бросок в сопредельный город с целью нейтрализовать действия начальника полиции и начальника жандармерии, выступление по радио и бросок заслона пограничников к складу в точно назначенное место — все это факты немалой помощи, оказанной одним человеком. Все это факты. Друг ли он? Или ведет настолько крупную игру, что все перечисленное — мелочь по сравнению с его конечными целями? А если игру, то какую? Что он хочет выиграть? Случайно или не случайно Клычхан вывел его группу точно в тот район, какой предписывал капитан Ястребилов? А если не случайно, значит, Клычхан знает русский язык и скрывает это? Если оказал столько услуг русским военным, зачем ему скрывать знание языка? Где сейчас Хейдар? Что ему удалось сделать? Связан ли Клычхан с Белухиным или действует самостоятельно и почему он, Яков, несмотря на все заслуги Клычха-на, так упорно ему не доверяет, связывает его в мыслях с Белухиным?

Всё это не давало покоя Кайманову, тем более что сейчас было время о многом подумать.

Они лежали на гребне сопки, полукольцом охватывавшей склад, и наблюдали, как пожарная команда всё ещё боролась с огнем, растаскивая длинными крючьями из проволоки тюки шерсти, деревянные ящики, вспыхивающие как порох. Бандиты сжечь склад не смогли, но ущерб нанесли немалый.

Неподалёку, на дороге, подходившей к складу, показалась «эмка», которая, свернув в сторону позиции Кайманова, ещё несколько десятков метров проехала по бездорожью, затем остановилась. Из машины выскочил на каменистый склон Гиви Гиргидава, издали крикнул: «Товарищ старший лейтенант Кайманов! Срочно в комендатуру города к полковнику Артамонову. Полковник меня за вами послал!» Яков оставил вместо себя сержанта Гамезу и, приказав ему глядеть в оба, сам вместе с Клычханом спустился к машине.

Через несколько минут Яков был уже у глинобитного здания комендатуры, занятой советскими пограничниками. Оставив Клычхана в комнате дежурного, вошел в кабинет коменданта, где нетерпеливо прохаживался в окружении нескольких связистов с полевыми телефонами начальник дауганского отряда полковник Артамонов.

— Товарищ полковник, по вашему приказанию…

— Вольно, вольно, — остановил его Аким Спиридонович. — Знаю, оторвал тебя от выполнения боевой задачи, но там и без тебя справятся, а у Ястребилова пока что не выходит. След довёл его группу до Сухой арчи на участке лейтенанта Дзюбы и пропал. Придётся ехать тебе на место и там разбираться. Дзюба должен сейчас позвонить…

Как по заказу в ту же минуту загнусавил зуммер полевого телефона. Связист снял трубку, назвал свои позывные, передал трубку Кайманову. Яков услышал спокойный, неторопливый голос лейтенанта Дзюбы.

— Товарищ полковник, — начал было тот официально. Яков назвал себя, поторопил Степана с докладом.

— Яш, ты? — обрадованно воскликнул Дзюба. — Понимаешь, остановились в районе Сухой арчи. Довели след до арыка и больше нет его, застряли у дороги. Капитан Ястребилов ругается, а толку чуть. Что дальше делать, не знаем, ждём вас.

— Хорошо, сейчас приедем, — ответил Кайманов.

Полковник уже торопил его:

— Давай скорей, Яков Григорьевич, каждая минута дорога!

Спустя полчаса прибыли на место. Движение грузовых машин сотрясало воздух гулом моторов. Неподалёку от дороги протекал арык, ближе к сопкам тянулась цепочка кяризов — сухих колодцев, соединенных подземной галереей, по дну которой тонким ручейком течёт вода. Капитан Ястребилов рассредоточил пограничников заставы из своего отряда на всем видимом пространстве и теперь расхаживал по дороге в ожидании прибытия полковника. При виде Кайманова капитан нахмурился, но начальнику отряда отрапортовал лихо, тут же высказав свои предположения:

— Они могли уйти по арыку, товарищ полковник, или по обочине шоссе.

— Что скажешь, Яков Григорьевич? — спросил полковник.

Яков прошел вдоль арыка, вышел на обочину дороги. Метров двести прошагал в одну сторону, затем в другую, вернулся.

— По арыку исключено, товарищ полковник, — сказал он. — В воде зелёный мох не потревожен, нити водорослей целы. Искать надо вон там. — Он указал на вытянувшиеся цепочкой на расстоянии десяти — пятнадцати метров друг от друга колодцы. У каждого колодца уже было выставлено Ястребиловым на всякий случай по два пограничника.

Кайманов знал, что в третьем колодце в результате обвала образовалась ниша. В этой нише, если спуститься вниз, можно укрыться от обстрела. Но кто поручится, что не в ней отсиживаются бандиты?

— Товарищ полковник, я уже распорядился приготовить дымовые шашки, — доложил Ястребилов. — Предлагаю выкуривать.

— Не надо никаких дымовых шашек, — сказал Кайманов. — Кяриз тянется на полкилометра, сколько же шашек надо? Разрешите, товарищ полковник?

Яков снял гимнастёрку, чтобы не запачкать в колодце, взял две гранаты, сунул за пояс пистолет, обвязал вокруг груди верёвку и направился к третьему колодцу.

— Яша, что делаешь, ведь убьют! — вполголоса проговорил Дзюба.

— Ладно, Степан, всё будет в порядке, есть тут один секрет…

Яков спрыгнул в колодец, вслед посыпалась сухая земля. Метнулся в сторону и не ошибся: именно здесь была ниша, в которой можно укрыться. На его счастье, в нише бандитов не было. Прислушался: в кяризах гробовая тишина. Справа — тёмный зев галереи, за которой в пяти — семи метрах должен быть другой колодец.

— Эй! — крикнул Яков. — Выходи по одному!

В ответ секундное молчание, затем испытующий голос:

— Ёшка, ту?

— Я, я! Вот он я! Не выйдете, бросаю гранату.

— Не надо бросать гранату, — ответил всё тот же голос. — Сейчас вылезем.

Яков стал в нишу, крикнул наверх в отверстие колодца:

— Передайте по цепи, чтобы не стреляли.

Мимо него прошли и поднялись наверх восемь человек, темнолицые, худощавые, в высоких бараньих шапках, с ярко блестевшими в полутьме белками глаз. У последнего Яков спросил:

— Все?

Тот повернул к нему тёмное лицо с густыми, сросшимися над переносицей бровями, ответил:

— Все. Больше нету.

Вслед за ним вылез на поверхность и сам Яков, вытащил из гранат запалы, гранаты передал стоявшему поблизости солдату, обратился к человеку со сросшимися бровями:

— Кто такие?

— Йоловчи — странники.

— Кто главарь? Где Аббас-Кули?