- Олли, прекрати.

Я поймал Рыжую, гоняющую друга вокруг стола, за которым мы сидели в библиотеке, и силком вернул на место.

- А теперь, слушай сюда. Даже если я придумаю, как вытащить Алису, она не пойдет со мной, потому что в случае ее побега пострадает весь Дом. Сечешь? Я теперь, как Гуддини, могу появляться где угодно, и пропадать, откуда душа пожелает, за счет этих фишек с пространством, но знаю на сто пятьдесят процентов, она не позволит расплачиваться остальным за свои поступки. Поверь. Да ты и сама это понимаешь, просто бесишься от безысходности. Вы столько раз лаялись с Алисой и теперь тебе не позволяет гордость  откровенно сказать, что очень сильно переживаешь за нее.

Оливия молча смотрела на меня, сдерживая, вот так дела, слезы. Я видел, как они, еще пока невыплаканные, блестели в уголках ее зеленых глаз.

- Она же погибнет. Умрет. Неужели ничего, совсем ничего нельзя сделать? Мы просто пойдем на это посмешище, которое Владыка гордо именует «суд», будем слушать бред, который с умным видом станут вещать, типа, судьи, а потом проводим Эдельман в последний путь. Так, что ли?

Нашу беседу прервал шум в дверях. Чтоб спрятать меня от  крайне загадочной опасности,  даже не представляю, от какой конкретно, Князь приставил к моей персоне охрану в виде нескольких саламандр, которые ходили теперь,словно тени, след в след. Смешно. Кто мне может причинить вред, если я в мгновение ока способен оказаться в любом отдаленном месте по велению души.

Вот и сейчас, молчаливые телохранители отирались у входа в библиотеку, охраняя мой покой.

- Джонатан!!! Да пошел ты, козлина! Руки убрал! Джонни!!!

Мы переглянулись, потому что голос однозначно принадлежал Анне, которая, судя по звукам, доносящимся из коридора, не иначе как вступила в рукопашную с моими телохранителями, очевидно внутрь ее не пускавшим. Блондинка и драка… Это вообще за гранью добра и зла.

Майк, для которого Анна оставалась  волшебной, несбыточной мечтой, бросился к дверям, на ходу закатывая рукава нарядной рубахи. Их теперь в неимоверном количестве  вышивала и дарила ему родная мать, буквально сходящая с ума по вновь обретенному сыну. Ну, все, мандец ребятам. За блондиночку Майк сейчас закатает их в мраморный пол замка.

Мы с Оливией кинулись следом. Картина, которая предстала нашим глазам, заслуживала быть запечатленной в вечности. Двое бравых охранников пытались отодрать орущую, словно ночная выпь, Анну от третьего, которому она длинными ногтями вцепилась в лицо. При этом блондинка ухитрялась еще пинать тех, кто ее держал, попадая острыми каблуками то по голени, то в колено.

- Джонни! Наконец–то! Красавчик , беги быстрее в большой зал Совета!

Увидев меня, тетушка Алисы моментально выпустила жертву из своих цепких ручонок, отчего парень по инерции, продолжая сопротивляться, отлетел назад, ударился головой о каменную стену и тут же благополучно отключился.

- Я тебя умоляю, - причитала блондинка, хватая мою руку и одновременно подталкивая куда-то вглубь коридора. – Пожалуйста, вмешайся. Они же сейчас осудят ее и все. Потом ничего не изменить.

- Как, сейчас?

Я уставился на родственницу Принцессы, прекрасно зная, что суд должен состояться только через три дня.

- Этот скотский Князь… ой, прости! Владыка перенес весь  цирк прямо на сегодня. Уже час как заседают, уроды. Это специально сделали по-тихому, чтоб вроде как признать ее виновной официально, но без лишнего шума. И чтоб ты не знал. Наверное, это все же главная причина такого поспешного решения. Помоги, умоляю.

Тут Анна, не выдержав тяжести своего горя, упала на колени и разрыдалась.

- Беги, быстрее, - принялась теперь толкать меня Олли.

И я побежал, совершенно не представляя, как себя вести и что делать, когда попаду в зал Совета.

Коридоры казались какими-то бесконечными и очень запутанными. Хотя, скорее всего, моя голова просто перестала соображать. В какое-то мгновенье до меня, наконец, дошло, что добраться в этот гребаный зал можно совершенно по-другому, проще и быстрее. Я вспомнил то ощущение, которое приходит вместе с желанием оказаться в нужном месте, поймал его за ускользающий хвост и повел рукой, убирая пространство, будто тюль с окна. По-другому я просто не умею. Уж, извините, как могу.

Когда я вышел из пространственной дыры прямо посреди зала Совета, у  судей вытянулись лица, равно как и у всех присутствующих зрителей, которых, как ни странно, было очень даже много. Получается, только я что ли, не знал о срочно перенесенном заседании? Ну папенька, ну, скот.

Алису я заметил сразу. Она сидела на какой-то нелепой лавке, бледная, изнеможенная и очень несчастная. Но даже при этом внутри моего организма будто взорвался фейерверк счастья. Я не видел девчонку несколько дней, а такое чувство, словно прошла целая вечность. Принцесса подняла голову, услышав шум и возгласы изумления в зале, а потом увидела меня. На секунду мне показалось, что она вскочит на ноги, чтоб броситься навстречу. Однако, судя по всему, эта сумасшедшая авантюристка чувствовала все же себя виноватой, потому что,  вроде бы дернувшись ко мне, она тут же застыла с каменным выражением лица, снова опустив глаза в пол. Но я успел заметить выражение безумного раскаяния и тоски в ее взгляде. Коме того,  чувства выливались в мое сознание из ее измученного душевными терзаниями разума, словно вода, хлещущая сквозь пробоину корабля, идущего ко дну.

А я уже успел забыть, каково  ощущать эту странную связь между нами, которая позволяет переживать каждую  эмоцию Алисы, будто  свою собственную.

Владыка, сидевший в отдельно стоящем кресле, которое располагалось на небольшом постаменте, оказался более несдержан. Он резко поднялся и подошел максимально близко, чтоб наш разговор слышали как можно меньше свидетелей.

- Что ты здесь делаешь? – зашипел папенька мне в ухо.

Я демонстративно обошел его и направился к судьям, открывшим рты от неожиданного поворота уже, казалось бы, очевидного дела.

Пока молча изучал четверых глав Домов земли, воздуха, огня и воды, а достойными решать судьбу Алисы  оказались именно они, присутствующие в зале зрители шепотом начали делать ставки на дальнейшее развитие событий.

Папочка бесился, покрываясь лихорадочными красными пятнами, но сделать ничего не мог. У нас, сука, демократия. Почти. Ну, уж выгнать то меня точно никто не в состоянии.

Князь резко крутанулся на месте и вернулся к своему королевском креслу.

- А что тут у нас происходит?

Я очень старался, чтоб мой голос звучал тихо, спокойно и ласково. Однако присутствующие немного взбледнули. Скорее всего, чувствовали, как фонило от меня бешенством и злостью.

- Так, это… суд.

Первым опомнился Мартин, зеленый Плющ, недобитый Алисой в Нью-Йорке.

- Правда? Как неожиданно. Тогда другой вопрос. По какой причине меня не оповестили о переносе заседания на более раннее время?

В зале стояла гробовая тишина. Никто не хотел попасть под удар моей стремительно разрастающейся ярости, которую уже по полной программе начинали ощущать присутствующие. Я видел это по их сморщенным от  боли лицам.

- Хватит. Перестань.

Рядом стояла Алиса, которая все же набралась смелости и подошла, положив руку мне на плечо.

- Ты просто убьешь их. Не надо. Пусть судят. Я действительно виновата.

Ну, все. Хватит с меня.

- Ты… Ты… Достала!

Я рявкнул на нее, выплеснув в одной фразе всю злость, которую она, словно губка впитала в себя, избавляя окружающих от незавидной участи.

- Ты достала! И ты тоже достал!

Повернувшись к постаменту, ткнул пальцем в папашу, взирающего на нас с явным , мягко говоря,неодобрением.

- Замудохали, честное слово! Чего-то крутите, вертите. Ну?!

Я снова обратился к бледным судьям.

- В чем ее обвиняют? Обряд, говорите, кровавый. А вы в курсе, что это не она его со мной провела, а я с ней. Прикиньте?

По залу прокатился вздох то ли ужаса, то ли удивления.

- Да. Вот такой вот поворот. Это я сам порезал свою ладонь и приложил рану к ее кровоточащей руке.

Конечно, мне сразу вспомнилась Швейцария, как только папаша сказал о возникновении связи и ее причине, потому что больше не было ни одного случая, который можно  упомянуть в связи с обрядом. Ни одного. И получилось тогда все совершенно случайно. Алиса ничего не предприняла сама. Это была моя блажь, откуда-то появившаяся в голове.

Поэтому, смешно обвинять ее в том, что она коварным образом поймала меня в расставленные сети.

Вот то, что снова промолчала – бесило неимоверно. Неужели я такое, извиняюсь, дерьмо, что никак нельзя научиться мне доверять? Хоть немного? Хоть вот такусенькую капелюшечку?

Ведь, знай я всю правду сначала, мы избежали бы большого количества проблем. Естественно, я и не думал бросать ее на произвол судьбы. Просто никому не говорил,  даже друзьям, чтоб не выдать свой настрой перед Князем. Какой бы сукой она не бывала периодически, но это – моя женщина. Моя. И никто не вправе решать, жить ей или умереть.

—Дальше, что? Какие ещё бредовые обвинения вы ей предъявили? Использование запрещённых Дому Чёрной Розы способностей? Ок. Тогда снова уточнение. Именно благодаря нарушению этого запрета Алиса Эдельман спасла мне,законному Наследник и вашему будущему Владыке, жизнь.  Это считается фактором, который перечеркивает все предыдущие провинности? И не надо мне тут строить рожи, я изучил за эти три дня ваши законы. Спасение жизни Князя или его семьи приравнивается к серьёзной заслуге перед миром атлантов.

Зал взорвался от многоголосого крика. Зрители уже в открытую спорили, кто прав, а кто виноват, выясняя, стоил ли верить судьям, которых, и дураку ясно, настроил против обвиняемой сам Князь, потому что очевидно же, что дело шито белыми нитками.