Мог ли он быть автором или соавтором проекта "Первая Дальняя"? Селестен вздохнул: мог. Аберрация времени - это все-таки из области физики. И бесспорно, что физик Корн с его почти маниакальной дотошностью непременно взялся бы отследить весь ход эксперимента до мельчайшей детали - сам.
А Джино Растелли? Конечно, экспедицию с Земли на Землю трудно увязать с планетологией, априори внеземной наукой. Но Растелли - Арчи, рецензировавший когда-то его диссертацию, потом не то что бы поддерживал с ним дружеские отношения, но не выпускал из виду, - был не из тех, кто сидит на одном месте, любит одну женщину и занимается одним делом. Экспансивный, увлекающийся, фанатичный и гениальный во всем, чего каким-то образом касались его руки; страшно подумать, каких высот он достиг бы, если бы бил в одну точку. Впрочем, он и без того немало достиг...
В общем, планетолог Растелли тоже мог быть тем самым человеком.
Ляо Шюн... Вот уж кто ни в коем случае не доверил бы чужим глазам лицезреть результаты своего опыта. А элитарная, престижная специальность контактолога тем не менее всегда воспринималась с легкой усмешкой по причине полной невостребованости в наше - теперь уже прошлое - время. Никто не ожидал от Ближних экспедиций контакта с иными цивилизациями, а время настоящей Первой Дальней лежало за пределами человеческой жизни. Прыжок вперед, фальшивая экспедиция ради будущей подлинной, и всё это опираясь на безграничную веру в прогресс... Может быть? Вполне.
... Селестен Брюни вошел в зимний сад. Темнозеленая монстера, жизнелюбивое растение, которое он с самого старта взял под свою защиту, за время его отсутствия на борту разрослась, кажется, еще сильнее. На кончиках огромных разлапистых листьев сконденсировались маленькие капельки, похожие на слезы. Здесь по-прежнему пахло дождем; кто-то забыл отключить его любимую опцию...
Итак, к чему мы пришли? Да ни к чему. Если имена членов технического состава одно за другим пропадали из столбика, так это только от недостатка информации о них. Об ученых ему известно куда больше; и ни одно имя не заслужило права быть удаленным из списка. Ни физик Корн, ни планетолог Растелли, ни контактолог Шюн, ни...
Почти неразличимая за ажурным переплетением монстеровых листьев фигура поднялась из-за стола. Ничего похожего на вопрос:
- Вы меня искали, командир Брюни.
* * *
Темные руки Сингха Чакры контрастировали с белой поверхностью столика. Спокойные, неподвижные руки. И такие же спокойствие и невозмутимость в черных, глубоких, прям-таки прекрасных глазах.
Он знал заранее - обо всем: примеры можно нагромождать до бесконечности. В том числе и о дилетантском расследовании начальника экспедиции, в котором рано или поздно - надо признать, что поздно, непозволительно поздно! - должно было всплыть его имя. Он всегда и во всем двигался на шаг впереди всех остальных, и теперь нетрудно догадаться, что было тому причиной. И даже сейчас, разоблаченный, прижатый к стенке, Сингх Чакра ухитрился сделать превентивный ход; впрочем, что это ему даст?
Сингх молчал. Бесстрастный красиво вырезанный рот под ровной линией усов.
Вы ошибаетесь, если надеетесь каким-то образом подкупить меня, химик Чакра, - Брюни уже разомкнул губы, чтобы озвучить эту мысль. Передумал. Пошло и театрально.
- Я одного не могу понять, - усмешка вышла желчной и слегка нарочитой, - почему вы не считали нужным получше маскироваться? Постоянно бравировали своей осведомленностью; не ваша заслуга, что ни я, ни другие не удосужились пошевелить серым веществом.
Химик пожал плечами:
- Разве я должен был что-то от вас скрывать?
Селестен подался вперед, опершись локтями на стол. Это как-то чересчур! - но попробуем, черт возьми, держать себя в руках...
Еще больше желчи:
- В таком случае, почему было не сообщить всем прямо, что мы на Земле?
- Я подумал, будет лучше, если вам скажет навигатор Нортон. К тому времени он уже догадался. И у него, в отличие от меня, были аргументы.
Откинулся на спинку скамьи - неправдоподобный красавец, о котором ему, Селестену, было известно на удивление мало. Ни о семье, ни о карьере, ни о характере; даже сведения из досье проскользнули сквозь память, практически не оставив в ней следа. Это Арчи настоял тогда на том, чтобы включить его в команду. Теперь никогда не узнать, как именно химику Чакре удалось обаять всегда скептичного и требовательного Арчибальда Брюни...
Стоп. В словах Сингха проскочило что-то неправильное. Кусочек фразы, не уложенный как следует в контекст:
- Как это понимать - "к тому времени"?
Чакра вздохнул:
- Так и понимать.
... Он рассказывал сжато, лаконично и отстраненно, словно все это давным-давно перестало его волновать. Разумеется, в знании ближайшего будущего есть свои несомненные плюсы. Можно успеть подготовить адекватную реакцию, сэкономить ненужные усилия, не растрачивать попусту невосстанавливаемые нервные клетки. При этом сознавая: то, что должно произойти через десять-пятнадцать минут, произойдет непременно, независимо от твоих или чьих-либо действий. Да, всего десять-пятнадцать минут; в экстремальных случаях до получаса: дальше он, Чакра, не видит... И все равно время от времени возникают ситуации, когда, забыв о нормальной человеческой логике, летишь очертя голову туда, где вот-вот должно случиться недопустимое: ну хотя бы с тем экспериментом над спящим. Знаешь, что ничего не поделать; но ведь летишь! И потом проклинаешь свое чертово предвидение - напрасно, позитивных моментов тут все же больше, чем отрицательных...
Селестен Брюни слушал молча, слегка кивая в такт словам химика. В принципе, он и подозревал нечто подобное - еще до краха экспедиции, рождения подозрений и начала расследования. Нет оснований не верить Сингху Чакре. Другое дело, что его феномен - вовсе не основание удалить имя из столбца...
- Что ж, химик Чакра, - заговорил медленно, подыскивая слова, - может быть, поделитесь информацией о том, что нас ждет в ближайшем будущем?
Сингх усмехнулся:
- Я зарекся подрабатывать гадалкой, командир Брюни. Ладно, если хотите: лично вас ждет дорога в Замок спящей красавицы. Только не спрашивайте меня, зачем.