По северной ветви Петуховского Шара мы выходим в большое расширение. Проливы из него ведут в заливы Рейнеке и Карпинского на севере и Никольский Шар на во стоке; между проливами — низкие, плоские острова. Море везде свободно ото льда, серые волны бьют наш катер. А 13 августа 1832 года Пахтусов нашел все эти проливы, на чиная от Петуховского Шара, забитыми льдом. С большим трудом удалось ему пробиться на 35 километров на восток, к своей зимовке в губе Каменке.

Мы ведем сейчас геологический осмотр берега и одновременно изучаем животное население прибрежной полосы. Пока я хожу по берегу, зоологи и ботаники забрасывают маленькую драгу. Она приносит массу водорослей, бурокрасные рассеченные фукусы и громадные полотнища ламинарий — морской капусты. В водорослях прячутся мелкие моллюски, рачки, черви. Все это тут же размещают в стеклянные банки. Старший штурман, управляя катером, одновременно ведет съемку (опись) берегов.

В шесть часов вечера надо поворачивать обратно, хотя хочется дойти до Кусовой Земли; но в сентябре нет уже бес конечного дня, и скоро будет темно. Мы пытаемся пройти южной ветвью Петуховского Шара, нанесенной сто лет назад Пахтусовым, но позже не проверенной гидрографами.

Новая Земля Темнеет, вдаль видно плохо; по мере того как мы уходим вглубь предполагаемого пролива, мешке и выхода на запад нет. Приходится вернуться назад, а затем на юг, в обход Большого Оленьего острова, и снова через Петухов ский Шар, который мы прошли с трудом даже днем.

Только через два часа, в полной темноте, продрогшие и мокрые от обдававших нас волн, попадаем к "Персею", огни которого приветливо светят среди пролива. Как хороша после такой про гулки кают-компания!.. Обед и ужин мы съедаем сразу за весь день.

На следующее утро "Персей" двигается на восток не Петуховским Шаром, а "мористее" — через самые Карские Ворота. Корабль идет с осторожностью: в Карских Воротах много скалистых банок (мелей и подводных камней). Часть их в 1925 году еще не была нанесена на карту. Новая Земля на юге кончается рядом острых мысов — это характерный тип поперечного берега. Береговая линия режет поперек пласты и складки пород, поэтому более твердые свиты выдаются в море в виде мысов, а между ними заходят глубокие проливы. Против мысов — линии островов, а дальше — подводное их продолжение, банки.

Едва выйдя из "Петухов", "Персей" натыкается на такую банку — не дном, конечно, потому что у нас сзади плывет "Джемс", а спереди на десятисаженной глубине висит якорь. "Джемс" — это необыкновенно остроумный прибор в виде деревянного змея, применяемый при плавании по плохо изученным морям. Он идет на лине за кораблем на определенной глубине, и если встречает грунт, то, ударяясь о него, всплывает. Если же скала будет спереди, то наш якорь ударится о нее и задержит корабль.

Что это предосторожность не лишняя, показывает пример Литке. В 1823 году, 19 августа, он подошел к Карским Воро там, увидал Карское море совершенно свободным ото льда — единственный случай за все четыре года его работы — и на правился в Ворота. Измеряя глубину через каждые четверть мили, Литке все же в семи милях к юго-западу от Кусова Носа налетел на банку. Мгновенно был сломан руль, попор чен киль, и, чтобы спасти людей, собирались рубить мачты, но ветер, продолжая ударять судно о банку, наконец, вынес его на глубокое место. Пришлось бросить всякую мысль об изучении Карского моря — судно оказалось сильно поврежденным.

Становище на южном конце Новой Земли

Бот А. Рослякова

Завещание А. Рослякова

Белый медведь спускается навстречу вельвоту

У мыса Желания

Подъём бревен на мыс Желания

Пролив Маточкин Шар

Недаром Литке пишет: "Не должно подходить к Кусову Носу без особенной надобности".

"Персей" благополучно прошел мимо Кусова Носа, и мы увидели на востоке совершенно свободное ото льда Карское море, этот "непроходимый ледник", как его называли в течение долгого времени.

Вот и губа Логинова, где мы будем стоять. Это широкий залив, уходящий на четырнадцать миль вглубь острова. "Персей" бросает якорь под прикрытием маленьких островов у входа в залив — сейчас сердитый норд-ост, но если хватит прямой зюйд-ост, то нам достанется.

На следующий день были назначены две экскурсии: одна на запад, в Никольский Шар, другая на восток, в губу Ка менку. Сюда пришел Пахтусов в конце августа 1832 года и, увидав, что Карское море безнадежно забито льдом, решил перезимовать в избушке, сложенной промышленниками. В "Дневных записках" Пахтусова день за днем описана эта зимовка. Избушка была чрезвычайно мала, тесна и сыра — вскоре на стенах выросла трава, и Пахтусов иронически пишет: "Однако мы не могли радоваться превращению избы нашей в оранжерею". Пахтусов и его помощники, несмотря на тяжелые условия зимовки — опыта полярных зимовок еще не было, — вели наблюдения, несколько раз совершали экскурсии для описи берегов, пренебрегая морозами и метелями. К весне, несмотря на строгий гигиенический режим, два матроса умерли от цынги. Летом 1833 года Пахтусову удалось на карбасе "Новая Земля" произвести опись восточного берега южного острова Новой Земли и пройти Маточкиным Шаром в Баренцово море. Из Баренцова моря пришлось опасаться в устье Печоры. До Архангельска из-за штормов и болезни экипажа пройти не удалось.

Трудно представить, как можно было совершить это тяжелое двухлетнее плавание во льдах, в бурном море, на маленьком карбасе, всего длиной сорок два фута, без палубы! Кроме носовой и кормовой кают, суденышко имело только шкафуты — узкие настилки вдоль бортов в два фута шириной.