Какими хилыми казались его собственные армии по сравнению с такой мощной уверенной в себе силой, как джики! Какими неотесанными и беспорядочными, какими изуродованными разногласиями и тщеславием! Фа-Кимнибол понял, что одолеть эту силу невозможно: Яйцо-план будучи полной противоположностью, амбициям Нации, и должен победить благодаря абсолютной воле и количеству. Он мог выигрывать битвы время от времени; он мог наносить сокрушительные удары то по одной кучке джиков, то по другой, но внутренняя сила джикского единства будет всегда неизменной, и всегда мощь Гнезда будет выставлять все новые и новые орды, пока в конце концов выскочки из кокона не будут побеждены…

Будут… неизбежно…

— Побеждены…

А может, уже побеждены. На него навалилась сокрушительная тяжесть отчаяния. Казалось, силы его покинули, и он понял, эти силы были всего лишь иллюзией; что он считал себя гигантом, на самом деле представляя собой не больше чем блоху, — кровожадную и глупую блоху, которая отважилась бросить вызов бессмертному монарху.

Он опускался вниз к колоссу, зовущемуся Королевой, словно пепел, уносимый воздухом. Еще секунда, и он приземлится на ее поверхность и будет проглочен. Когда он посмотрел на Креша в поисках поддержки, брат показался еще более отдаленным, чем был, — просто крапинкой вдали, которая, утратив всякую надежду избежать влияния неотразимой силы Королевы, уже непоправимо погружалась в слои ее плоти.

Он следующий. Оба обречены.

Королева действовала словно какая-то великая космическая сила, основное смертоносное существо, которое обладало мощью прекратить его существование одним пренебрежительным мерцанием своей воли.

Фа-Кимнибол мучился в догадках: хотела ли она его убить? Но учитывая ее обширность и возможную силу Чудодейственного камня, спрятанного где-то внутри невероятных объемов Ее плоти, он решил, что скорее всего убивать его она не собирается, но если она попытается это сделать, он пошлет в нее с помощью Креша такую вспышку вызывающей ненависти, что она запищит от немыслимой боли.

Правда, решил он, очень похоже на то, что она собирается поглотить, нейтрализовать и превратить его из врага в своего раба. Этого он тоже не допустит.

Ее сила была огромной. И все же… все же…

И вдруг он подумал, что понял ее пределы, понял, как ее остановить, если не уничтожить совсем.

Вокруг него гудело, кружилось и сверкало совершенство джикской империи, мощь Королевы увеличивалась, но тем не менее — в центре всех этих давящих — сил, Фа-Кимнибол понял, что имел в виду Креш, когда уговаривая его, попытаться понять уязвимость джиков.

Слабое место и заключалось в их совершенстве. Величие замкнутой цивилизации, которую они создали и поддерживали на протяжении сотен тысяч лет, содержало зерно их собственного крушения. Креш уже понял это и теперь помогал понять это ему. «Джики — величайшее достижение богов, — подумал Фа-Кимнибол, — но они не желают понять, что суть божественного пути заключается в непрекращающемся процессе изменений. Со временем изменяется все живущее — это произойдет и с джиками, или они погибнут».

Они слишком непреклонны. Их нужно сломать. «Если они не подчинятся закону богов, — решил Фа-Ким-нибол, — то в конце их ждет участь всего, что не может или не желает подчиняться. В назначенный час их сметет сила, против которой они не смогут устоять, и они исчезнут в одну секунду. Да».

— Пошли, брат, — окликнул он, — мы здесь подзадержались. Я понял.

— Фа-Кимнибол, — слабо отозвался Креш. Это ты? Где ты, брат?

— Здесь, здесь. Держи мою руку.

— Брат, я теперь принадлежу Королеве.

— Нет, никогда. Она не сможет тебя удержать. Пошли отсюда.

Оглушительный хохот зазвучал снова. Она считала, что заполучит их обоих. Но Фа-Кимнибол не испугался: Королеве дал преимущество его внутренний трепет, но теперь он исчез, побежденный гневом и презрением, а по-другому она не могла его удержать.

Он понимал, что рядом с ней представляет собой не больше чем блоху. Но блохи могут заниматься своими делами незаметно для огромных существ. «В этом и заключается существенное преимущество блох, — подумал Фа-Кимнибол. — Королева не сможет нас удержать, если не сумеет нас найти. А она настолько уверена в собственной вездесущности, что даже особо не старается».

Он начал незаметно от нее ускользать, увлекая за собой Креша.

Восхождение из ее логовища напоминало карабканье по горе, которая наполовину упиралась в небо. Но любое путешествие, каким бы длительным оно ни было, в определенное время совершается одним махом. Фа-Кимнибол поднимался все выше и выше, держа за руку Креша. Королева явно не удерживала его: возможно полагая, что он снова упадет к Ней вниз по собственному желанию.

Выше. Выше. Снизу исходили потоки света. Теперь перед ним опустилась тьма, глубокая и непроницаемая.

— Брат, — обратился Фа-Кимнибол. — Брат, мы свободны. Теперь мы в безопасности.

Он моргнул и открыл глаза. Склонившаяся над ним Нилли Аруилана тихо вскрикнула от радости:

— Наконец-то вы вернулись Фа-Кимнибол кивнул и посмотрел на Креша: глаза были приоткрыты, но он казался ошеломленным и измученным. Фа-Кимнибол тронул брата за руку — Креш был очень холодным; его рука слабо дернулась, когда ее сжали пальцы Фа-Кимнибола.

— С ним будет все в порядке? — спросила Нилли Аруилана.

— Он очень устал, я тоже. Нилли, сколько мы отсутствовали?

— Почти полтора дня. — Она смотрела на него так, словно он прошел сквозь какие-то великие метаморфозы. — Я начала подумывать, что вы… что….

— Полтора дня, — задумчиво повторил он. — Мне показалось, что годы. Что происходило здесь?

— Ничего. Даже Саламана здесь не было. Он обогнал наш лагерь, даже не остановившись, и теперь без нас направляется на север.

— Он сумасшедший. Ну что ж, пусть идет.

— А ты? — все еще не сводя с него пристального взгляда, спросила Нилли Аруилана. — Как это было? Ты видел Гнездо? Ты говорил с Королевой?

Он на мгновение прикрыл глаза:

— Я никогда не смогу понять половину этого. Какая она устрашающая… как могущественно Гнездо… как запутана их жизнь…

— Я пыталась рассказать обо всем этом в тот день, когда выступала в Президиуме, но ко мне не прислушались, даже ты.

— А особенно я, Нилли, — улыбнулся Фа-Кимнибол. — Они — устрашающий враг. Они кажутся разумнее нас, так же как и могущественнее, высшие существа по всем параметрам, — у меня возникло желание опуститься перед ними на колени.

— Да.

— По крайней мере перед Королевой, — сказал он. В его голосе прозвучали обескураженные нотки. Теперь победа при его бегстве отошла на второй план. — Она что-то вроде божества. Это древнее огромное создание, которое дотягивается и управляет всем. Сопротивляться ей, вероятно богохульство.

— Да, — отозвалась Нилли Аруилана. — Я понимаю, что ты имеешь в виду.

Он устало покачал головой:

— Но мы должны сопротивляться. Мы не сможем прийти с ними ни к какому соглашению. Если не продолжишь войну, они уничтожат нас, они поглотят нас. Но если мы продолжим сражаться и победим, не будет ли это противоречить воле богов? Ведь несмотря ни на что, боги провели их через Долгую Зиму. Боги хотели, чтобы они завладели миром. — Он вопрошающе посмотрел на нее: — Я противоречу сам себе. Есть ли во всем этом какой-нибудь смысл?

— Фа-Кимнибол, боги провели сквозь Долгую зиму и нас. Может, они понимали, что джики — ошибка эксперимента, который провалился, и поэтому сохранили и нас, чтобы мы уничтожили джиков и заняли их место.

Он удивленно посмотрел на нее:

— Ты так думаешь? Разве это возможно?

— Ты назвал их высшими существами. Но ты сам видел, какие они на самом деле ограниченные, какие несгибаемые. Видел? Видел? Креш хотел, чтобы ты понял именно это: что на самом деле они не хотят ничего создавать, что они даже не способны на это. Они стремятся лишь к размножению и строительству новых Гнезд. Но за всем этим не стоит никакой цели — они даже не пытаются что-нибудь узнать, как-нибудь вырасти. — Она расхохоталась: — Можешь себе вообразить? Я встаю перед Президиумом и заявляю, что мы должны относиться к ним как к человекообразным существам. Но они не такие — это паразиты, отвратительные огромные паразиты. Я ошибалась, а вы все, даже Хазефен Муери, были правы. Все, что я о них думала, они каким-то образом внушили мне сами.