— Я отдаю. Я снова прошу тебя: пошли со мной к Королеве. Если ты, Фа-Кимнибол, надеешься управлять миром, а я знаю, что ты к этому стремишься, ты должен понимать суть существа, которое стоит на твоем пути. Пошли со мной, брат.
Креш протянул руку. Его голос был тверд. Его взгляд непреклонен.
Фа-Кимнибол тяжело поднялся. Он стоял глубоко задумавшись и пощипывая на щеках мех. Его лицо помрачнело от терзавших сомнений, но затем изменилось: он как бы просыпался — Фа-Кимнибол просыпался! — под неослабным давлением Креща.
— Как ты думаешь, — твердо спросил он Нилли Аруилану, — я должен это сделать?
— Думаю, должен, без колебаний.
Фа-Кимнибол кивнул. Похоже, он решился.
— Как это делается? — сказал он Крешу.
— Мы снесемся, а затем Барак Дайир перенесет нас в Гнездо всех Гнезд.
— Снесемся? Ты и я? Креш, мы никогда ничего подобного не делали!
— Нет, брат, никогда.
Фа-Кимнибол улыбнулся:
— Как странно сношаться с собственным братом. Но, если это требуется, так и поступим. А? Хреш? Пусть будет гак. — И обратился к Нилли Аруилане: — Если по каким-нибудь причинам я не вернусь…
— Даже не говори об этом, Фа-Кимнибол!
— Креш не дает никаких гарантий. Надо учитывать и эти возможности. Если я не вернусь, любовь моя… если через какое-то время моя душа не вернется в тело, скажем через двое суток… отправляйся к Саламану и расскажи о случившемся. Понятно? Пусть наша армия поступит в его распоряжение. И отдай ему четыре орудия Великого Мира.
— Саламану? Но он же сумасшедший!
— Но все равно великий воин. Единственный, кто после меня сможет продолжить кампанию. Ты сделаешь это?
— Если я должна, — упавшим голосом проговорила Нилли Аруилана.
— Отлично. — Фа-Кимнибол глубоко вздохнул и протянул Крешу свой орган осязания. — Что ж, брат, если ты готов, то я тоже. Идем, навестим Королеву.
Вокруг было темно — бескрайнее море непроницаемой черноты, такой густой, что исключалась даже возможность света. И вдруг на горизонте, словно неожиданно взошедшее солнце, появилось ослепительное свечение. Тьма разбилась на бесконечное множество огненных точек пронзительного света, и Фа-Кимнибол почувствовал, как эти мириады светящихся частиц проносились мимо него будто горячий ветер. Теперь на фоне пламенной мистерии, находившейся впереди, он смог различить контуры и формы. Он увидел нечто, показавшееся ему огромной сияющей машиной — нечто, состоявшее из вращавшихся стержней и непрерывно работавших поршней, которые двигались, не сбиваясь с ритма даже на мгновение. От машины исходил чистый луч ослепительного света, который как кривая восточная сабля пронзал небо.
«Гнездо, — решил Фа-Кимнибол. — Гнездо всех Г незд».
Из глубины немыслимого, неутомимого механизма раздался голос, словно звук столкнувшихся миров:
— Почему ты так скоро вернулся ко Мне?
Должно быть, Королева.
Королева всех Королев.
Страха он не ощущал, только благоговейный трепет и что-то вроде смирения. Присутствие рядом Креша давало ему ту степень уверенности, которой он не смог найти внутри себя. За всю свою жизнь он никогда не был так близок с братом: теперь ему было трудно понять, где заканчивалась его душа, а где начиналась душа Креша.
Они опускались, скорее падали. Фа-Кимнибол не мог сказать, происходит ли это по приказу того огромного существа в сиянии, или это Креш все еще контролирует их путешествие. Но когда они приблизились к Гнезду, он смог рассмотреть все получше и понял, что это совсем не машина, а нечто из пережеванной древесной массы и земли, а то, что он принял за сияющую машину с вращавшимися стержнями и качавшими поршнями, оказалось просто его восприятием громадного единства самой джикской империи, в которой даже самый крошечный из новоявленных не обладал свободой желания, но где все было плотно переплетено в определенный, без дефектов, узор.
В самом сердце этого узора возлежало существо, которое он даже не мог себе вообразить: представлявшее собой целый мир неподвижное создание. С помощью Чудодейственного камня — который его брат держал в изгибе органа осязания, где-то в тысячах лье за их спиной, где они оставили свои бессознательные тела — Фа-Кимнибол смог постичь обширность вместилища плоти, которая скрывала разум Королевы, медленное перемещение жизненных токов сквозь то гигантское древнее тело, громоздкие механизмы его ни с чем не сравнимых органов.
Оно ожидало его прихода сюда, по крайней мере ему так казалось. И он тоже мечтал об этом всю жизнь, поджидая момент встречи.
— Вас двое, — тем же подавляющим голосом заявила Королева. — Кто второй.
Креш не ответил. Фа-Кимнибол послал в сторону брата зонг, чтобы тот что-нибудь сказал. Но Креш казался тихим и усталым, словно усилие, потраченное на путешествие, истощило его до конца.
Значит, все было в его руках.
— Я — Фа-Кимнибол, сын Харруэла и Минбейн, брат со стороны матери летописца Креша, с которым вы уже познакомились.
— А, у вас один Яйцо-создатель, но разные жизнь-воспламенители. — Долгая пауза. — И ты тот, кто собирается нас уничтожить. Почему ты испытываешь к нам такую ненависть?
— Моей рукой управляют боги, — просто ответил Фа-Кимнибол.
— Боги?
— Те, кто формирует наши жизни и следят за нашими судьбами. Они сказали мне, что я должен повести свой народ против тех, кто стоит на пути нашего движения вперед.
Раздался громовой разрушающий хохот, который поднялся и распространился повсюду, подобно разлившейся в половодье реке, так что Фа-Кимниболу пришлось приложить все силы, чтобы его не поглотил это мощный разлив осмеяния.
Только что произнесенные им слова звенели в ушах неоднократно повторявшимся эхом, усиливавшимся и исказившимся наплывом смеха Королевы, при этом превратившись в патетические и комичные обрывки глупости — судьбами… повести… движения… должны… Его стоическое заявление стало теперь ему казаться ерундой. Рассердившись, он старался восстановить какие-то обрывки утраченного негодования.
— Так вы смеетесь над богами? — воскликнул он.
Новый поток хохота.
— Ты сказал «богами»? «Богами»?
— Да, богами, теми, кто сегодня привел меня сюда и кто будет наполнять силой мою руку до тех пор, пока последний представитель вашего вида не покинет этот мир.
Теперь Фа-Кимнибол почувствовал присутствие Креша — отдаленный и туманный, он бился о него как птица в закрытое окно, словно пытался предостеречь против избранного им курса. Но Фа-Кимнибол не обращал внимания на волнение брата.
— Скажите мне, Королева, верите ли вы в богов? Или вы настолько могуществены, что отрицаете их?
— В ваших богов? — спросила она. — Нет.
— Как это понимать?
— Ваши боги являются символами великих сил: успокоения, защиты, обеспечения продовольствием, исцеления, смерти.
— Вам даже это известно?
— Разумеется.
— И вы не верите в этих богов?
— Мы верим в успокоение, защиту, обеспечение продовольствием, исцеление и смерть. Но это не боги.
— Значит, вы ничему не поклоняетесь?
— В то, что ты понимаешь под поклонением, — нет, — ответила Королева.
— Даже своему Создателю?
— Нас создали люди, — бесцеремонно сказала она. — Но разве от этого они лучше, чтобы заслуживать нашего поклонения? Мы считаем, что нет. — И снова его окутал смех Королевы. — Давай не будем обсуждать — Давай поговорим о несправедливостях, которые ты совершил против нас. Как ты мог начать против нас такую войну, не имея истинного представления о нашей сути? Твоя вторая половина уже видела Гнездо. Теперь твоя очередь. Приготовься увидеть нас.
Но времени подготовиться не было, тем более он не знал как и к чему. Не успел стихнуть голос Королевы — Гнездо во целиком бурлящим потоком ворвалось в его душу.
Он увидел его громадный сияющий механизм, безупречный мир внутри мира, военных и рабочих, яйцо-создателей и жизнь-воспламенителей, гнездо-мыслителей и пища-давателей, королева-слуг и остальных все они были переплетены сложным образом на службе Королеве или, точнее, на службе тотальности. Он понял, как создание Гнезда-большинства и Гнезда-силы благоприятствовали Яйцу-плану, с помощью которого Королева-любовь в конце концов простиралась до самого космоса. Он видел малые Гнезда, пересекавшие в разных местах лицо планеты, каждое из которых было связано с остальными, и огромное центральное Гнездо, от которого исходила мощная сила Гнезда-правды, излучаемой колоссом Королевой всех Королев.