Алексей поспешил к его кровати.
- Не волнуйтесь! Все хорошо. Я от Сергея Васильевича. Вот... Он прислал вам посылку...
Когда Алексей извлек из своего мешка посылку, все стоящие вокруг ахнули от восхищения.
- Мыло! - радостно вскрикнула девочка.- Смотрите! Два куска!...
Но старик, казалось, не понимал, что происходит.
- Он жив? - спрашивал он, глядя на Алексея.
- Конечно, жив! - закричала ему девочка и в доказательство вложила ему в руку посылку.
- Жив...- повторил старик, ощутив в руках мыло, и губы его задрожали. Прошло несколько мгновений, пока старик справился с этой дрожью.- Значит, жив,- повторил он с облегчением.- Спасибо! ... А это от него, значит, посылка...
- Дедушка, вы ложитесь. Вам же нельзя!..- сказала девушка.
- Он не ранен? - спросил старик.
- Нет, совершенно здоров.
- Садитесь, пожалуйста... Расскажите. Как он там...
Алексей растерянно посмотрел на Щурку. Он не знал, что говорить. Он только мельком видел этого человека. Шурка не могла ничего подсказать ему.
- Ну... воюет он, в общем, хорошо...- начал Алексей.- Даже можно сказать - отлично. Товарищи его уважают... За смелость. Он смелый человек. Командир так прямо и говорит: "Берите пример с Павлова - и боец стойкий, и товарища не выдаст..." У нас в полку его все любят...
- Да-да... его и мальчишкой все любили,- подтвердил старик. Он посмотрел вокруг, делясь с присутствующими своим счастьем.- Анна Андреевна... Слышишь!... Сын-то!..- Он растроганно покачал головой.
Соседка закивала ему сквозь слезы...
- Садитесь. Выпейте чайку,- пригласила девочка, прибежав откуда-то с чайником.- Вы ведь с дороги.
- Нет, спасибо, мы пойдем!
- Он на поезд опаздывает! - снова вставила Шурка.- Вы извините, пожалуйста. Ему очень-очень нужно ехать!
- Понимаю... Дело военное...- устало сказал старик. Он опять приподнялся.- Передайте Сереже, что я доволен им. Что живем мы хорошо...Он повел рукою вокруг.- Об этом не говорите... Это все временно. Пусть он будет спокоен... Скажите еще... Лиза, жена его, работает, шлет привет... Ждет...
Алексей видел, как трудно было старику произнести последние слова и как закусила губу девочка.
- Скажу,- пообещал Алексей.
Они снова идут до аллее парка. Останавливаются у знакомой скамьи. Но все теперь здесь для них по-другому.
- Алеша,- говорит девушка и вдруг, положив голову ему на грудь, начинает горько плакать.
Алексей молча гладит ее голову.
Станция. Снова шум и суетня посадки. Алексей протискивается в вагон и тянет за собой Шурку. Ей преграждает путь проводница.
- А вы куда? Вагон военный.
- Она со мной! - кричит со ступенек Алексей и тащит Шурку к себе.
- Жена, что ли?
- Да! - отвечает Алексей.
- Нет! - говорит одновременно с ним Шурка.
Проводница бесцеремонно отталкивает ее от вагона.
- Она со мной!
- Договорись сперва, а потом тащи.
- Не задерживай! - зашумел кто-то сзади.
Какой-то тучный военный оттеснил Алексея в вагон. Кто-то полез вслед за ним, волоча за собою объемистые чемоданы. Какая-то женщина пыталась втиснуться в вагон. Проводница не пускала и ее.
Шурка умоляющим взглядом смотрела на проводницу. Но, занятая своим нелегким делом, проводница не замечала этого взгляда.
Алексей рванулся к выходу. Спрыгнул с подножки.
- Что ж ты, трудно тебе было сказать! - упрекает он девушку.
Шурка виновато улыбнулась.
- И правда, глупо... Я совсем растерялась... Алеша!..- вдруг горячо заговорила она.- Поезжай один! И так ты еще полдня потерял!.. А я доберусь - здесь близко. Поезжай, Алеша, милый!... Поезжай!
- Постой, Шура,- прервал ее Алексей, соображая, что-то. Вдруг он улыбнулся.- Ты знаешь, что такое маскировка номер три? - весело спросил он.
- Номер три?..- удивилась Шура.- Не знаю.
- Сейчас узнаешь!
Алексей решительно снимает с себя скатку и, развернув ее, отдает Шурке шинель.
- Надевай!
- Зачем?
- Надевай быстро! Теперь пилотку. Пошли!...
Девушка, одетая в шинель Алексея, выглядела очень беспомощно. Путаясь в полах, она побежала за ним к другому вагону, с большим открытый тамбуром. Пробиваясь к дверям, они потеряли друг друга. На ступеньках вагона она обернулась, ища глазами Алексея.
- Не задерживайте! - сказала ей проводница.
- Что? - девушка испуганно посмотрела на нее.
- Не задерживайте, проходите в вагон...
Подоспевший Алексей вклинился между Шуркой и проводницей. Сунул в руки проводнице свой билет. Полез в вагон. Он уже был в тамбуре, а девушка все еще топталась на ступеньках.
- Ну, чего же ты? - с досадой позвал он, протягивая к ней руку.
- На шинель наступили! Не могу вытащить,- сказала она жалобно.
Протолкавшись к девушке, Алексей помог ей освободить шинель, и они вместе вошли в тамбур.
- Вот здорово! - радостно говорит Шурка.- А похожа я на военную? Да?
- Похожа,- улыбнулся Алексей.- Никто даже не заметил.
- И билет никто не спросил.
Вокруг шумели, толкались пассажиры.
Шурка сняла с себя пилотку и надела на голову Алексея. Шинель в этой тесноте снять было невозможно.
- Ну вот, скоро ты будешь на месте,- улыбнулся Алексей.
- На месте...- грустно повторила она и вздохнула.
Он заметил эту грусть и стал тоже серьезным.
- Ничего! - сказал он бодрым голосом и постарался улыбнуться.- Все, я думаю, будет хорошо. Ты не волнуйся за него... Поправится.
Она грустно улыбнулась, покачала головой.
- Знаешь Алеша, я никогда не встречала такого парня, как ты...
...И вот они снова в пути. Открытый тамбур вагона, каких теперь уже не делают и какие были редки даже в войну, набит до отказа пассажирами. Шум колес. Ветер. Давка. Их прижали друг к другу. Они пробуют говорить, но шум забивает голоса.
Они взволнованы близостью. То рука коснется руки, то Шурка спрячет от ветра свою голову на его плече. Они вместе. И от этого исчезает и шум, и толкотня, и ругань пассажиров.
Ветер проносит мимо них клубы паровозного пара, и кажется, что это облака проносятся мимо них. Исчезает и перестает существовать все, кроме них одних. Существуют глаза, которые смотрят в глаза... Существуют ее губы... ее шея... ее развевающиеся от ветра волосы.
Их взгляды говорят... Что говорят! Они поют... Поют древнюю и вечно новую песню, прозванную людьми Песней Песен.
Но вот в мелодию этой песни врывается далекий паровозный гудок, потом скрип тормозов, и песня заглушается шумами прозаической жизни.
Они уже на земле. У Алексея на руке его шинель. Они стоят на перроне около своего вагона. Прощаются.
- Вот и все, Алеша,- говорит она.
- Да... Не забывайте меня, Шура...
- Не забуду.
И они смотрят прощальным взглядом друг на друга.
- Алеша!...
- Что?
- Знаете что?... Только вы не сердитесь... Я ведь вас обманула.
- Как обманула?
- Никакого у меня жениха нет. И вообще никого-никого... Я к тетке еду...- Она подняла на него глаза.- Не сердитесь, Алеша... Я глупая, правда?
Он смотрит на нее, он не совсем понимает, о чем она говорит.
- Но... Зачем ты ?...- спрашивает он.
- Я боялась тебя...- говорит она, опустив голову.
- А теперь?
Она смотрит ему в лицо и отрицательно трясет головой.
Паровозный свисток и лязганье вагонов прерывают их молчание. Они оба вздрогнули, очнулись... Шурка побежала за тронувшимся вагоном.
- Скорей! Скорей, Алеша!.. Уйдет!
Она, суетясь, на ходу подталкивала его в спину, помогая втиснуться в переполненный тамбур.
Кто-то смеялся, кто-то кричал провожающим последние ненужные слова, кто-то размахивая руками.
Пожилые муж и жена наблюдали, как Шурка прощалась с Алексеем.
Алексей повернулся и закричал:
- Шура! Шура!! Пиши... Сосновка!..
Шурка тоже что-то кричала и показывала жестами, что не расслышала его слов.