- Я не готова это обсуждать, Джоана. Все сложно.

- Сложно будет, когда он узнает про розы, - хмыкнула Джоана и, взяв меня под руку, пошла дальше по коридору. - А что ты хочешь сделать со своими комнатами?

- Добавить витраж в спальню, разумеется, - улыбнулась я.

Художник благовоспитанно сидел в кресле с темно-изумрудной обивкой, пил драгоценный хелльский улун из зеленой чашки и ненамного отличался цветом лица от отделки комнаты, но все равно читал любезно оставленную горничной книгу.

“Малахитовые чертоги”, - черным шрифтом значилось на обложке, стилизованной под малахитовую же плиту.

То, что я собиралась ему предложить, в нынешней обстановке выглядело изощренным издевательством, как и мое новое, с иголочки, платье сдержанно-фисташкового цвета. Зато такой художник, усталый и зеленоватый, уже не выглядел ядовито, головокружительно прекрасным, как на Оплавленной аллее, и я невольно приободрилась.

- Добрый вечер, господин Ривз, - вежливо поздоровалась Джоана, и он тотчас вскочил на ноги, отложив книгу.

- Миледи, - нам обеим достался не по-светски горячий выдох над запястьем, и я все-таки покрылась предательскими мурашками. - Я доставил витражи, как вы заказывали. - Крейг указал на тщательно переложенную мягкой тканью коробку возле темно-зеленого дивана.

- Великолепно, - улыбнулась я. - Слуги покажут вам, где мы бы хотели их установить. Подгоните по размеру под окна. Но сначала я хотела бы задать вам вопрос…

- Разумеется, миледи, - с готовностью отозвался художник и посмотрел мне в глаза.

У меня отчего-то слегка закружилась голова.

- Вы принимаете заказы на роспись уже установленных стекол? Я хотела бы несколько изменить интерьер своей комнаты, - голос, вопреки всему, звучал ровно и спокойно - пожалуй, даже слишком: Джоана осторожно покосилась на меня, но промолчала.

- Конечно, миледи, - быстро согласился Крейг. - Вы позволите взглянуть на окно?

Я механически кивнула и, вцепившись в руку Джоаны, как в спасательный круг, поднялась в свою спальню. От мысли, что в ней впервые за полтора года находится мужчина, не относящийся к числу прислуги, в ногах поселилась слабость, и отчего-то вспоминались мои шестнадцать лет, когда в особняке появился маркиз Альгринн и тетушка строго велела быть с ним милой и любезной.

Как же давно это было!..

- Вот здесь, - я указала на стену.

Полукруглое окно под самым потолком, над рядом из трех окон помельче, сразу бросалось в глаза. Его форма не позволяла подобрать занавески, и от закатных лучей комнату защищали только ветви старого дуба, такого огромного, что его крона начиналась аккурат на уроне верхнего окна.

- Раньше здесь была библиотека, - пояснила я, - и полукруглое окно казалось вполне уместным. Однако сейчас оно потеряло свою актуальность: для спальни вполне достаточно нижнего ряда окон. Кроме того, зимой вид из него весьма уныл. Голые ветви, снег и кусочек водонапорной башни на фоне серого неба. - Я повернулась к художнику - а он поспешно отвел какой-то нетрезвый взгляд от завешенной балдахином постели. - Господин Ривз?

- Да, витражная роспись была бы весьма кстати, - улыбнулся он, сглаживая неловкость. - Желаете что-нибудь в тон занавескам на нижних окнах?

Я задавила в себе желание тоже покоситься на кровать. В художнике определенно было что-то такое, что заставляло задумываться о совершенно неподобающих леди вещах - или мне все же следовало принять смелое предложение принца?

- Нет, - спохватившись, ответила я. - Я подумывала о том, чтобы нарисовать на стекле листву дуба. Может быть, на пару тонов светлее, чем настоящая. Это решило бы проблему излишнего освещения и скучного вида из окна зимой.

Крейг (все-таки в манерах простолюдинов есть что-то непередаваемо искреннее и трогательное!) позеленел в тон гостиной, где провел последние несколько часов, и восхитился одновременно.

- О, это должно быть интересно! - воскликнул художник. - Я могу прибегнуть к той же манере письма, что и на витражах с бабочками. Каждый листочек будет немного отличаться от всех остальных, каждый будет отбрасывать свою тень на соседние… при желании можно даже зашифровать в кроне послание! Возможно, цитату или стих, если миледи будет угодно.

Невозможный, восторженный, будто немного пьяный взгляд снова остановился на мне. Я осознала, что застыла столбом, только когда Джоана деликатно пожала пальцами мое предплечье.

- Послание - это излишнее, - сдержанно сказала я. - Просто листва и солнечный свет. Мне понравился ваш стиль. Думаю, он сам по себе послужит украшением.

- Благодарю вас, миледи, - польщенно улыбнулся Крейг, и на его щеке снова обозначилась ямочка. - Для меня будет истинным удовольствием выполнить ваш заказ.

- Прекрасно, - я через силу улыбнулась онемевшими губами. - Обсудите сроки и смету с управляющим. Думаю, краски вы выберете сами, но я хотела бы увидеть эскиз перед началом работ.

- Как вам будет угодно, - слегка поклонился художник. От движения пестрый шелковый шарф размотался и соскользнул на пол, обнажая смуглую шею с едва наметившейся тенью щетины, спускающейся на горло, и полоску кожи под распахнутым воротом. Крейг смущенно улыбнулся и подхватил шарф, но возвращать его на место не стал - небрежно запихнул в карман, и мне пришлось приложить некоторое усилие, чтобы отвести взгляд от яркого кончика ткани, свисающего до середины его бедра.

Наваждение какое-то.

- Мари проводит вас до комнаты, где планируется установить витражи с бабочками, - благосклонно кивнув, сказала я. - Мари!

Горничная бесшумно вынырнула из коридора, будто подслушивала под дверью.

- Сюда, пожалуйста, - негромко велела она, и художник, одарив нас с Джоаной вежливой улыбкой, удалился.

А мне резко стало легче дышать, но это ощущение почему-то отдавало горьким разочарованием.

- Вега? - настороженно окликнула кузина. - Все в порядке?

- Нет, - честно ответила я и покосилась на дверь в кабинет, где в столе, в потайном отделении, хранился валентовый браслет - черная рыбка, будто запутавшаяся в водорослях.

Пожалуй, послезавтра я возьму его с собой.

Леди Джейгор отнеслась с одобрением и к совместной фотографии с Третьим, и к идее уроков рисования для его дочери, и к моему желанию сделать из лишнего окна красочный витраж; поэтому к вечеру на торчащие из каждой вазы (и емкости вообще) розы она посматривала снисходительно и приказала всего лишь раздать их, а не выбросить. Поскольку горничных не волновало, кто принес цветы, приличная часть перекочевала в крыло прислуги; изрядное количество теперь украшало элитную кофейню на другой стороне улицы, а остатки расползлись по случайным встречным. Я не возражала, и тетушка наконец-то расслабилась, успокоившись за судьбу своей неосмотрительной племянницы.

Разумеется, рано.

Кристор забрался в мое окно в полночь. Как - я даже гадать не хотела: до сих пор второй этаж, голая стена без плюща и декора и задвинутая щеколда небезосновательно гарантировали, что уж через окно ко мне никто не попадет; но одержимого такие мелочи волновали мало.

- Я тут с Констом, - вместо приветствия сообщил он, удобно устраиваясь на подоконнике, и свесил ноги в сторону комнаты. - Но он лезть отказался, так что стоит внизу, как пылкий возлюбленный. Надеюсь, против его кандидатуры твоя социально активная тетушка не возражает? Если кому-то покажется подозрительным шум из твоей спальни, я подам Консту знак, и он споет серенаду. Он умеет, я проверял. Только за то, что текст будет приличным, я не поручусь.

- Что ж, в таком случае мне, по крайней мере, не придется уверять тетушку, что секретарь королевского асессора, будь он хоть тысячу раз младший сын герцога, не лучшая партия для меня, - философски заметила я и отложила книгу на прикроватный столик. - Иного исхода событий мне не простила бы леди Хикари и, подозреваю, сам лорд Констант, а их хорошее отношение очень важно для меня.