117. 2. Потому что это место (Быт. 27, 29), приведенное нашим автором, вовсе не касается власти одного брата над другим, ни подчинения Исава Иакову. Ибо из истории ясно, что Исав никогда не был подданным Иакова, а жил отдельно в земле Сеир, где он основал отдельный народ и государство, в котором сам был государем в такой же мере, в какой Иаков был в своей собственной семье. Если рассмотреть сам текст, то его никак нельзя понять в том смысле, что он относится к Исаву или к личной власти Иакова над ним, ибо слова "братья" и "сыны матери твоей" не могли быть использованы в буквальном смысле Исааком, который знал, что у Иакова только один брат; и эти слова не только далеки от того, чтобы быть верными в буквальном смысле, и не только не устанавливают какую либо власть Иакова над Исавом, а напротив, в истории мы находим прямо противоположное, ибо Иаков несколько раз называет Исава господином, а себя его рабом (Быт. 32): и он "поклонился Исаву до земли семь раз, подходя к Исаву" (Быт. 33). Оставляю читателю самому судить. был ли тогда Исав подданным и вассалом, более того (как говорит нам наш автор, все подданные - рабы), рабом Иакова, а Иаков его верховным властителем по праву первородства; и пусть сам читатель, если сможет, поверит тому, что слова Исаака: "Будь господином над братьями твоими, и да поклонятся тебе сыны матери твоей" подтверждают верховную власть Иакова над Исавом в силу того первородства, которое он получил от него.
118. Кто прочтет историю Иакова и Исава, узнает, что после смерти их отца ни один из них не имел никакой юрисдикции или власти над другим; они жили в дружбе и равенстве, как подобает братьям, ни господин, ни раб своему брату, но независимо друг от друга, оба были главами своих самостоятельных семейств, где они не получали никаких законов друг от друга, но жили отдельно и были теми корнями, от которых пошли два отдельных народа, управлявшиеся двумя самостоятельными правительствами. Следовательно, то благословение Исаака, на котором наш автор строит власть старшего брата, означает лишь то, что бог сказал Ревекке (Быт. 25, 23): "Два племени во чреве твоем, и два различных народа произойдут из утробы твоей; один народ сделается сильнее другого, и больший будет служить меньшему". И так Иаков благословил Иуду (Быт. 49) и отдал ему скипетр и власть; отсюда наш автор мог бы с таким же успехом доказывать, что юрисдикция и власть над братьями принадлежат третьему сыну, с каким [c.226] на основе упомянутого благословения Исаака он доказывает, что она принадлежала Иакову. В обоих случаях это были только предсказания того, что много лет спустя случится с их потомками, а отнюдь не объявление права наследовать власть в том или другом случае. И вот перед нами два достойнейших и единственных довода нашего автора, имеющие целью доказать, что "наследники являются господами над своими братьями".
1. Поскольку бог говорит Каину (Быт. 4), что, как бы грех ни влек его к себе, он должен или может господствовать над ним. Ведь самые ученые толкователи понимают это так, что речь идет о грехе, а не об Авеле, и выдвигают в подтверждение этого столь основательные причины, что из такого неопределенного текста нельзя сделать никакого сколько-нибудь убедительного вывода, отвечающего цели нашего автора.
2. Поскольку в Быт. 27 Исаак предсказывает, что сыны Израилевы, потомки Иакова, будут господствовать над жителями Едома, потомками Исава. Следовательно, утверждает наш автор, "наследники являются господами над своими братьями". Я предоставляю всякому самому судить об этом заключении.
119. А теперь мы видим, как наш автор обеспечил переход к потомкам и передачу по наследству монархической власти, или отцовского господства Адама: его преемником должен быть его наследник, который получает всю власть своего отца и становится после его смерти таким же господином, каким был его отец, "не только над своими собственными детьми, но и над своими братьями", и все переходит к нему от его отца и так далее in ifinitum41. Но, однако ж, он ни разу не говорит нам, кто этот наследник; а единственное указание, которое мы получаем от него в этом основополагающем вопросе, содержится только в приводимом им случае с Иаковом; обозначая словом "первородство" то, что перешло от Исава к Иакову, он оставляет нам догадываться, что под наследником он понимает старшего сына, хотя я не помню, чтобы он где-либо прямо упоминал право перворожденного, но на протяжении всего трактата он укрывается под защитой неопределенного выражения "наследник". Но пусть даже мы примем его толкование, т. е. что наследником является старший сын (ибо если старший сын не наследник, тогда не будет никаких отговорок в отношении того, почему бы всем сыновьям в равной мере не быть наследниками) и тем самым по праву первородства имеет господство над своими [c.227] братьями; это всего лишь один шаг к установлению престолонаследия, и пока он не покажет нам, кто может быть прямым наследником во всех тех случаях, когда может произойти так, что у нынешнего обладателя титула нет сына, по-прежнему останутся все те же трудности, какие были и раньше. Но это он обходит молчанием и, пожалуй, поступает мудро; ибо после того, как утверждаешь, что "лицо, обладающее этой властью, так же как власть и форма правления - веленне бога и божественное установление" (З, с. 254, 12), что может быть мудрее, чем осторожность, дабы не поднимать относительно этого лица какой-либо вопрос, решение которого непременно привело бы его к признанию в том, что бог и природа ничего о нем не определили. А если наш автор не в состоянии показать, кто по праву природы или ясному безусловному закону бога имеет прямое право наследовать власть этого природного монарха, о котором он так подробно распространялся, когда тот умер, не оставив сына, то он может никак не утруждать себя и в отношении всего остального; поскольку для того, чтобы устюкоить умы людей и определить, кому они должны подчиняться и сохранять верность, более необходимо показать им, кто на основе первоначального права, превосходящего волю и любые действия людей и предшествующего им, правомочен получить эту отцовскую юрисдикциию, чем показать, что по природе такая юрисдикция существует; ибо мне бесполезно знать, что существует такая отцовская власть, которой я обязан и готов повиноваться, если при наличии многих претендентов я не знаю также то лицо, которое по справедливости наделено и облечено ею.
120. Ведь главный вопрос в этом деле касается долга моего повиновения и обязательства совести, которым я связан, по отношению к тому, кто по праву является моим господином и правителем, и поэтому я должен знать то лицо, которое наделено этим правом отцовской власти и тем самым приобретает право требовать от меня повиновения. Ибо пусть даже будет справедливым его утверждение (с. 12), что "гражданская власть не только вообще определяется божественным установлением, но и предназначается она специально старейшим родителям" (З, с. 254) и что "не только власть и право править, но и форма правящей власти и лицо, обладающее этой властью, все определяются велением бога"; все же если он не покажет нам во всех случаях, кто это лицо, предопределенное богом, кто этот старейший родитель, все его абстрактные [c.228] понятия монархической власти, когда они должны будут применяться на практике, а люди сознательно оказывать повиновение, не будут означать ровным счетом ничего. Ибо отцовская юрисдикция не есть нечто такое, чему нужно повиноваться, так как она не может повелевать, а представляет собой лишь то, что дает одному человеку такое право, какого нет у другого; и если оно переходит по наследству к другому человеку, который не может иметь отцовской юрисдикции, чтобы повелевать и заставить себе повиноваться, то, когда я повинуюсь тому, кому отцовская власть не дает права на мое повиновение, нелепо говорить, что я оказываю повиновение отцовской власти; ибо тот, кто не может показать свое божественное право на власть распоряжаться мною, а также то, что такая власть существует в мире на основании божественного права, не может иметь никакого божественного права на мое повиновение.