Только, пожалуйста, не ревнуй меня к этому жеребцу – разве он виноват? Это ты виноват во всем. А Мулат давно уже умер, иначе ему бы, наверное, тоже досталась от меня хоть малая часть наследства. Впрочем, извини мне эту грубую и неуместную шутку. Будет правильно, если ты порвешь это письмо (уверена, что именно так ты и сделаешь). Прощай. Г.

…Она угадала – письмо я сразу же разорвал на мелкие кусочки.

…Это ж надо – даже с того света моя первая любовь не оставляет меня в покое. Приковала к себе золотыми цепями – и думает, что уж теперь-то я в ее полной власти… А так ли это? Так ли сильна и неодолима ее мертвая хватка?..

Когда я поведал своей жене Наде о доставшемся мне наследстве, она долго не могла поверить. А когда поверила, то пришла в такой неописуемый восторг, что я даже слегка струхнул – не свихнулась бы от внезапного счастья. Хохотала, прыгала как девчонка. Кричала, пела, плясала…

– Наконец-то пришел и наш звездный час! – восклицала Надя, размахивая руками. – Наконец-то мы сможем пожить как нормальные люди! Знал бы ты, Вадька, как давно я мечтаю побывать в Венеции! А как я мечтаю о шиншилловой шубе! А тебе мы сразу же купим серебристый «мерседес»! А мне – двухместный голубой «рено»! А потом построим коттедж в самом престижном месте – в Золотом бору, рядом с дачей губернатора! А потом я хочу слетать в Париж, а потом в Калифорнию, а потом… а потом… а потом… Вадька! Вадька! Ты – золото! Ты – мое счастье! Дай я тебя расцелую! Я ТАК ТЕБЯ ХОЧУ, МОЙ АЛЕНЬКИЙ ЦВЕТОЧЕК! Я тебя просто страшно хочу! Ужасно тебя хочу! Никогда тебя так не хотела! Мой Вадька!!!

…Да неужто и впрямь все они считают, что меня так легко – купить?.. Уж теперь-то я точно знаю, во сколько оцениваются в их прейскуранте – и душа, и свобода, и совесть… даже такая нечистая совесть, как у меня, ценится ими не так уж низко.

При первой же встрече с юристом Шуйкиным я заявил ему, что намерен свернуть свою часть греховного алкогольного бизнеса и переориентировать его на более пристойные и богоугодные дела.

– Что за бред? – пролепетал ошарашенный Лев Ароныч, бледнея. – Как это – »свернуть»? И что значит – »переориентировать»? И что такое – »греховный» бизнес? Я-то, грешный, считал, что вы – человек не верующий…

– Я не верующий, но – боящийся, – и я хмыкнул. – Боюсь гнева господня… на всякий случай!

– Да вы шутите, что ли?! – чуть не плача, воскликнул Шуйкин. – Ну, Вадим Иваныч… даже от вас я подобного не ожидал. Галина Борисовна предупреждала, что вы способны на фокусы, но чтоб на такое… Разве можно шутить такими вещами?

– А я не шучу, – сказал я совершенно серьезно. – Я ведь не собираюсь сжигать свои миллионы, как Настасья Филипповна, в камине… И вовсе от них отказываться у меня тоже сил нет – каюсь, грешен, слаб… Но я не хочу делать новые деньги на водке!

– Так вы разве сами не пьющий?

– Даже очень пьющий. Меня, между прочим, алкоголь не берет. Могу выпить хоть литр водки за раз – и ни в одном глазу. Сердце, правда, прихватывает, а так – хоть бы что.

– Чего же вы корчите из себя святошу?!

– Не хочу людей спаивать – грех ведь это…

– Да что с вами, Вадим Иваныч?! Какой грех? «Веселие Руси есть пити, не можем без этого жити…» – забыли разве слова князя Владимира? Водка – русский национальный напиток, символ России… а вы – покушаетесь на символ!

– Бросьте вы эту демагогию…

– К тому же, нельзя забывать и о многих добрых делах, которые вершит «Алк-Саян», – зашел с другого конца Шуйкин. – По части благотворительности мы активнее всех в нашем городе. Помогаем драматическому театру, спонсируем музыкальные фестивали… Да что я вам объясняю! Вы же лучше меня все это знаете! А Чеховская премия для сибирских писателей, первым лауреатом которой стали вы, дорогой Вадим Иваныч!.. Ни один праздник не проходит без нашего спонсорства, ни одно массовое народное гуляние… Вспомните прошлогодний День города!

– Помню, помню. Особенно запомнилась бесплатная дегустация, устроенная на площади возле оперного театра…

– А что? Люди остались довольны! Каждому – по стопке водки! Кроме детей, конечно…

– Ага. Многие по десять раз в эту очередь становились… А один мужик так нажрался на халяву «Сибирского алмаза», что в ту же ночь и помер… Славный праздничек… со слезами на глазах!

– Ну что с дурака возьмешь?

– Так ведь этот дурак – тоже человек. И у него жена осталась вдовой, и дети – сиротами…

– Ой, ну хватит же, хватит, Вадим Иваныч. Не надо делать из нас монстров. У меня все же такое ощущение, будто вы меня разыгрываете… Не могу я поверить, что взрослый человек, неглупый, трезвый…

– Ладно, спорить не будем, – перебил я его бесцеремонно. – Мы ведь говорим о м о и х деньгах – не так ли? Я же не давал присягу вечной верности ОАО «Алк-Саян»? Так что, нечего тут на меня наезжать. Как захочу – так и распоряжусь своим капиталом. И вы мне должны помочь, если хотите получить свои комиссионные…

– Ох, Вадим Иваныч, Вадим Иваныч… – Шуйкин нервно сплел пальцы обеих рук, захрустел ими, заиграл желваками. – Вы, я смотрю, клиент уникальный. И Галина Борисовна вас явно недооценивала…

– А вот это мне слышать очень приятно!

– Да что ж тут приятного… Выслушайте меня, пожалуйста. Вы – человек абсолютно не деловой. А в нашем бизнесе – профан полный. Только не обижайтесь!

– А я и не обижаюсь. Вы бы еще сказали, что я профан в «мокрых» делах… чего ж тут обижаться? Я даже горжусь этим.

– Нет, вы наивны как дитя… А ведь я вас предупреждал – не принимать опрометчивых решений. От таких подарков, как ваше наследство, не отказываются. Это раз. Такой крупный бизнес так просто «свернуть» нельзя. Это два. И «переориентировать» – тоже нельзя. Слишком много людей тут повязано, слишком много разных интересов переплетено. Вам никто не позволит просто так «уйти» из этого бизнеса.

– То есть как это – не позволят? – не понял я.

– А вот так. Любыми методами вас остановят. Любыми.

– Уж не вы ли?

– Да что вы? – рассмеялся он. – Я человек маленький и тихий. Для грязных дел есть другие люди.

– Намек понял, – сказал я после недолгой паузы. – Но и заниматься этим водочным бизнесом я не хочу… Так что же мне делать? Посоветуйте! Вы же собаку съели в этих делах.

– С подобной ситуацией я еще ни разу не сталкивался, – насупился Лев Ароныч, недовольно и даже обиженно поглядывая на меня. – Но, мне кажется, у вас есть один только выход…

– Какой же?

– Продать свою долю Елизавете Вадимовне. При этом вы, конечно же, много потеряете. Но вы сами виноваты, вы сами этого захотели… Так что, я бы на вашем месте не торговался!

– А вы, я смотрю, уже знаете – сколько именно я потеряю на этой операции? – внимательно глянул я в его ускользающие маслянистые глазки.

– Ну-у… не знаю – откуда мне знать? Но прикинуть и подсчитать не сложно… Чуть позднее я вам представлю точный расчет… после консультации с Елизаветой Вадимовной. Потеряете вы немало, но все равно вам достанется громадная сумма!

И тут мне вдруг померещилось, что пройдоха-юрист заранее был готов именно к такому повороту событий, и не так уж он был поражен моим смехотворным желанием «уйти из греховного бизнеса» – скорее всего, та же Галина Борисовна перед смертью предсказала ему и этот вариант. Впрочем, то были всего лишь мои догадки. Но то, что Шуйкин изначально действовал вовсе не в мою пользу, а по сговору с Лизой, в этом я нисколько не сомневался.

Да и пусть, мне-то что? Все равно ведь по их волчьим правилам мне никогда не выиграть.

В тот же день мне впервые пришла в голову замечательная идея – на полученные от проданной доли наследства деньги создать благотворительный приют для бомжей «Ночной причал», а при нем – противоалкогольную лечебницу для тех же бродяг и прочего отребья. А что? Вполне душеспасительная затея!