– А-а… Ну да… А когда я смогу?.. – У меня перехватило горло – такого сюрприза я все-таки не ожидал. Знал, что первая моя любовь преподнесет прощальный подарок, но чтоб такое… Треть акций такой компании! – Когда я смогу получить?.. ну… все это…

– Во владение своей долей наследства вы вступите через определенное законом время, после оформления всех нужных документов, – сухо сказал нотариус. – Раздел наследственного имущества будет произведен по соглашению наследников, принявших наследство в соответствии с причитающимися им долями. При недостижении же соглашения раздел производится в судебном порядке. Но вы, я надеюсь, решите все по-семейному… Впрочем, о деталях можете переговорить с юристом.

– Ваш юрист – это я, – подскочил ко мне черноглазый молодой человек в черном траурном костюме и цапнул меня под локоток. – Лев Ароныч Шуйкин, к вашим услугам… Меня рекомендовала для вас сама Галина Борисовна, мир ее праху… Минута, конечно, печальная, но, с другой стороны, если думать о завтрашнем дне, то я вас должен поздравить, Вадим Иваныч!.. Вы стали обладателем очень даже приличного капитала!

– А конкретно? – поинтересовался я. – Если выразить в цифрах – то сколько это составляет?

– Советую вслух об этом не говорить, – округлил глаза Шуйкин. – Давайте-ка отойдем в сторонку… вон туда, к камину – и я вам на ушко прошепчу…

Мы отошли к камину – и Лев Ароныч прошептал мне на ухо фантастическую, совершенно невообразимую для меня сумму, которую я даже сейчас не решаюсь запечатлеть на бумаге.

– С ума сойти… – прошептал я, только тут начиная осознавать всю громадность свалившегося на меня богатства. – Что же мне делать с этакими деньжищами?!..

– Как – что делать? – удивился моему наивному вопросу юрист. – Ничего с ними делать не надо – деньги все вложены в бизнес! Три ликероводочных завода, целая сеть магазинов по всей Сибири, множество рабочих и служащих… Вся машина давным-давно отлажена, ничего ломать и менять не надо. Ваше дело маленькое – получать свой процент от прибыли – а это очень солидные суммы! – и присматривать за семейным бизнесом, на пару с Елизаветой Вадимовной… Впрочем, завтра должен состояться совет акционеров – и там вы быстро во всем сориентируетесь. Не волнуйтесь, Вадим Иваныч – я буду свято блюсти ваши интересы… за скромное вознаграждение, разумеется… сумма которого тоже заранее предусмотрительно оговорена незабвенной Галиной Борисовной… Боже мой, как она вас любила!

– Да вам-то откуда это известно? – изумился я.

– Кто же этого не знает? – сладко улыбнулся Лев Ароныч. – Впрочем, не буду, не буду совать свой нос в ваши сокровенные тайны…

– Да не было никаких тайн! – воскликнул я. – Тут вообще какое-то недоразумение…

– А вот об этом, милый Вадим Иваныч, лучше не заикайтесь, – шепотком посоветовал Шуйкин. – Кругом уши, и любое ваше неосторожное слово будет превратно истолковано и использовано во вред вам… Уж поверьте мне, старому шакалу!

– Какой же вы старый, – усмехнулся я нервно. – Вам лет тридцать, небось, не больше.

– Но в подобных делах я собаку съел, уж поверьте.

– Ладно. Верю вам на слово. – И я огляделся растерянно, потом посмотрел на часы. – Значит – до завтра? Сейчас я могу идти?

– Да, конечно. – Шуйкин протянул мне свою визитную карточку. – Чуть что – звоните прямо мне. Ни с кем, кроме меня, ни о чем не советуйтесь и, тем более, ничего не предпринимайте… Умоляю вас! Избегайте опрометчивых решений и импульсивных поступков!

– А вот этого я вам не обещаю, – сказал я и направился к выходу. – Богатый человек имеет право на причуды…

– Минутку! – остановила меня Лиза. – Совсем забыла вам передать – письмо от мамы. – И она протянула мне заклеенный и запечатанный конверт.

– Спасибо, дочка. – И я потянулся губами к ее щеке.

– Не паясничайте! – оттолкнула она меня.

ЗАВЕЩАНИЕ – документ, составленный в установленной законом форме и содержащий указание гражданина о том, как распорядиться его личным имуществом в случае его смерти. Каждый дееспособный гражданин может оставить по З. все свое имущество или его часть одному или неск. лицам. Наследниками по З. могут быть назначены не только лица, входящие в круг наследников по закону (см. «Наследование»), но и любые другие лица.

Дорогой Вадим,

Надеюсь, ты не обидишься на меня за оставленное тебе наследство. Это же так естественно и нормально – дарить любимому человеку дорогие подарки. Корыстного интереса у меня, как ты понимаешь, нет. Умный человек всегда сможет верно распорядиться большими деньгами, а ты был когда-то человеком весьма неглупым. Правда, я, к сожалению, прежде преувеличивала степень твоего таланта… ну так это понятно – влюбленные всегда поначалу заблуждаются насчет объекта своей любви.

Не обижайся, не обижайся. Но зачем же я буду лукавить на пороге смерти? Какой смысл в дешевых комплиментах? Та, наивная стадия моей влюбленности давным-давно миновала. И сейчас я вижу тебя насквозь, хотя мы и не встречались уже лет тридцать. Но я ведь, как говорила, слежу за тобой, отслеживаю каждый твой шаг – и мотивы всех твоих поступков для меня абсолютно прозрачны. Мне кажется, я знаю тебя лучше, чем ты сам. Прости, дорогой, прости.

Ты не справился с этой жизнью. Признайся, что я права. Ты не справился с первой любовью, ты угробил наше чувство, а ведь мы с тобой могли быть счастливы, и мы должны были быть счастливы.

Как обидно, что ты не смог сделать меня счастливой!

Почему ты не постарался? Ну почему? Ведь так просто было все исправить… Надо лишь было придти ко мне, сесть рядом, обнять меня и тихо сказать: не бойся, девочка, все будет хорошо… И все было бы хорошо!

Ты не справился и со своим талантом, ты был слишком ленив и небрежен, из тебя так и не получилось настоящего, большого писателя. Все твои книги похожи на твою первую книжку – ты научился писать лишь о самом себе, весь прочий мир для тебя так и остался загадкой. Ты даже не пытаешься эту загадку разгадать, она тебе как бы не очень и интересна. Впрочем, прости, прости, прости.

Ты не справился ни с одной своей женщиной, и если ты еще раз женишься, новый брак будет столь же неудачен. Тебе пятьдесят пять лет, но ты так же инфантилен и легковесен, как и тридцать лет назад, когда ты не смог справиться с моей любовью. Прости.

Интересно – справишься ли ты с большими деньгами? Даю тебе последний шанс, мой любимый. Последний шанс.

Только, ради всего святого, не трать эти деньги на издание книг, на литературные премии, конкурсы и подобную чепуху. Деньги должны делать деньги – в этом их главное предназначение.

И не обижай, пожалуйста, Лизу. Как-никак, она твоя дочь. Не заставляй ее возненавидеть меня потом за это мое непростое решение. Впрочем, Бог тебя непременно накажет, если ты все же ее обидишь. Постарайся оправдать мое доверие, мою любовь к тебе, которую я пронесла через всю мою жизнь, несмотря на все вышесказанное. Еще раз – прости, прости, прости.

Вечно любящая тебя – Галя.

Чуть не забыла! А знаешь ли ты, что свой первый и последний оргазм я испытала всего раз в жизни – и не с тобой, и не с мужем, которого я терпеть не могла, – а в одно прекрасное майское утро, когда скакала верхом на любимом своем жеребце Мулате – в ту пору я уже была достаточно богата и могла себе позволить подобную четвероногую игрушку – это был замечательный татарский жеребец каурой масти, я держала его в своем ранчо за городом, и в то утро он мчался как рыжая молния, навстречу восходящему солнцу, он так быстро скакал по проселочной дороге, что мне казалось, будто я вотвот вылечу из седла, и я кричала от ужаса и восторга, вжимаясь в него всем телом и пришпоривая его жаркие взмыленные бока босыми пятками: «Давай, Мулат, давай! Быстрее, мой мальчик!» – и он мчался, мчался, почти не касаясь копытами земли, – и вот тогда я впервые испытала то самое чувство… то сладчайшее потрясающее чувство… которого ты, мой дорогой, так и не дал мне, к сожалению, испытать.