– И я! И я! – лез целоваться поэт Курочкин.

– Да я за вас, братцы… – всхлипывал расчувствовавшийся Шурик, окосевший от шампанского и моих слов. – Да я за вас… да я всех тут на хер поубиваю… Да я за друзей!.. да я!..

Так мы сладостно лгали друг другу, приглатывая полусладкое шампанское и слушая сладковатую музыку Генделя в исполнении камерного оркестра. Пели скрипки, стонали виолончели, нежно плакали флейты и драгоценным жемчугом рассыпались по нашим издерганным нервам капризные фортепьянные трели.

А потом непьющий поэт Курочкин порадовал нас своими стихами. Вот, например.

– Ну и гадюшник вы тут развели! – скрипучим голосом произнес неожиданно вдруг возникший возле нашего стола бритоголовый Серега – тот самый парень, из-за которого я когда-то попал в ментовку. Тот самый враг бомжей, бичей и прочих социальных «отбросов», от которого крепко тогда досталось бедному Шурику.

– Как ты здесь оказался? – удивился я (уж его-то точно не было в списке приглашенных). – Каким ветром тебя занесло?

– Попутным, – ухмыльнулся Серега, расстегивая кожаную куртку. – Охрана у вас ненадежная, Вадим Иваныч… Ждите беды.

– Ты что, пугаешь меня?

– Не пугаю – предупреждаю. Мы не позволим устраивать в центре города мерзкий клоповник, пристанище для всякого сброда…

– Кто это – »мы»? – поинтересовался я.

– Такие, как я. Молодые волки, патриоты родного города. Мы наведем тут порядок. Мы эту нечисть выжжем огнем…

– Уж не меня ли вы имеете в виду? – насупился Шурик.

– А-а, и ты здесь, гнида? – Серега оскалил желтые прокуренные зубы и сунул руку в карман. – Может, выйдем на улицу, поговорим?

– Молодой человек, что вы себе позволяете? – возмутился вальяжный Яныч, отталкивая его от Шурика. – Кто вы такой?

– Я – санитар общества, вот я кто! Очень скоро вы пожалеете, что затеяли всю эту комедию с приютом… Нечего их тут прикармливать, этих тунеядцев! Кроватки им, видите ли, чистые… простынки, подушечки… супчик с котлетками… Да их убивать надо всех, как бешеных собак! Убивать! Жечь напалмом! Чтобы не мешали жить нормальным людям, чтобы не отравляли своим зловонием чистый воздух, чтобы не поганили наш город своим присутствием! Они мешают нам возрождать Россию, они препятствуют выздоровлению больной нации, они – гангренозные бактерии на теле страны… А этот – вообще тип опасный! – ткнул он пальцем в Шурика и покосился на меня. – Вы разве забыли, как он листовки террористические по стенам расклеивал? Забыли? Или вы с ним заодно?

– Эка невидаль – листовки, – рассмеялся я. – Да то была просто забава, шутка… Ты что, Серега, всерьез, что ли, принял его за террориста?

– А для вас это, значит, шуточки? Вот такие же шутники – самолеты взрывают! Наших детей убивают… а вы – их оправдываете!

– Ты бредишь, Сергей! У него самого жена с дочерью погибли в том самом самолете, что недавно разбился… Где ты тут увидел террористов?

– Да вот же он, вот – рядом с вами! Забыли, как он грозился – взорвать плотину ГЭС и затопить весь город? Забыли? Да таких, как он, надо на месте расстреливать! А вы им потакаете, вшивые либералы, гнилые интеллигенты… Так что, пока не поздно, прикрывайте свою паскудную лавочку…

– Только не пугай, не пугай!

– Думаете, это пустые слова? А ведь мы вас отсюда выкурим!

– Как это – выкурите?

– Да очень просто… Подожжем ваш «Ночной причал» с четырех сторон – и разбегутся все ваши бомжи как крысы! А мы еще двери подопрем – чтоб они вырваться не смогли, чтоб заживо сгорели в огне… На окнах-то ведь у вас – решетки! И все ваши врачи и медсестры отсюда сбегут – через неделю никого не останется!

– Да вы, молодой человек, сами – террорист, – возмущенно сказал Яныч. – За одни эти слова вас можно…

– Руки коротки! – рассмеялся Серега, отступая на шаг от стола. – На, попробуй, возьми меня.

– Шел бы ты, Сергей, отсюда, пока я милицию не вызвал, – устало сказал я. – Не успеешь и глазом моргнуть, как окажешься снова в кутузке…

– Милиция – с нами, – многозначительно заметил Серега, вновь обнажая в волчьем оскале свои желтые зубы. – Мое дело – предупредить. Чтобы потом без обид… Ну – пока! И он так же быстро исчез, как и появился.

– А ведь, может быть, он и прав, – вдруг сказал погрустневший Шурик (вот уж от кого я не ожидал таких слов), – и никому этот приют не нужен… никому, кроме тебя, Вадя…

– Как?! – изумился я. – Ты – соглашаешься с этим волчонком? Он же тебя ненавидит – а ты!.. И что ты имеешь против «Ночного причала»?

– Да я не против… – замялся Шурик. – Но… как бы тебе это сказать…

– Скажи правду!

– Что ж, если правду – нам, бомжам, не нужны приюты. Нам свобода нужна… Свобода! А свобода дороже бесплатного супчика и чистой постели… Уж ты извини меня, Вадя…

А буквально через полчаса в «Ночной причал» нагрянули менты!

Сразу три милицейских машины с сиренным воем подъехали к подъезду нашего богоугодного заведения. Что за чертовщина? Неужели и впрямь Серега их на нас натравил? Нанятые мною охранники даже не пытались сопротивляться – куда им, троим, против дюжины омоновцев!

– Всем оставаться на своих местах! – зычно крикнул лейтенант в камуфляже. – Приготовить документы для проверки!

– Это что за комедия, лейтенант? – дрожащим голосом спросил заместитель мэра Фуимов. – Вы хоть знаете, куда вы ворвались?

– У нас есть приказ, есть ориентировка, – жестко ответил лейтенант. – Вот мое удостоверение, а вот ордер на обыск и арест… Среди вас находится человек, подозреваемый в сотрудничестве с террористами. Повторяю – всем оставаться на своих местах!

– Черт знает что… – пробормотал Фуимов. – Это беззаконие! Тут же все – уважаемые, авторитетные люди…

– К сожалению, не все, – сказал лейтенант, быстрым взглядом окидывая присутствующих и останавливаясь на Шурике. – А вот и он – тот, кто нам нужен… Взять его!

Сразу несколько омоновцев накинулись на бедного перепуганного Шурика, повалили его на пол, заломили ему руки за спину, надели наручники.

– Обыскать его! – крикнул лейтенант. – А все прочие – документы на стол!

– У меня нет с собой никаких документов! – визгливым голоском выкрикнула вдова классика. – Разве я обязана таскать с собой документы?! Меня и так все знают – я вдова писателя Трофима Загадова! Книги моего мужа дети изучают в школах!.. – В отделении разберемся, – спокойно обронил лейтенант.

– Но позвольте, – подошел я к нему, – тут какое-то недоразумение… Я даже догадываюсь, кто донес вам на этого невинного человека… Он ни в чем не виноват!

– А вы кто такой?

– Я?.. – И я растерялся, потом оглянулся – ведь все здесь присутствующие должны меня хорошо знать. – Я директор приюта «Ночной причал»… У нас сегодня как раз открытие…

– Ваши документы!

– Документы? – Я полез дрожащей рукой в карман, вытащил паспорт. – Вот, пожалуйста… Цветков Вадим Иванович…

– Хорошо, – кивнул лейтенант, удостоверившись в моей личности. – Успокойтесь, Вадим Иванович. И не спешите заступаться за этого мерзавца…

– Но это недоразумение!

– Помолчите, если не хотите оказаться с ним в одной камере, – негромко, но с явной угрозой посоветовал лейтенант. – И вообще – зря вы открыли этот притон…

– Это не притон – приют! – оскорбленно воскликнул я. – Он открыт на законных основаниях, у меня есть лицензия… могу показать!