– А хули ж… Ну, шире шаг!

И мы направились на так называемую «биржу» – всем известное в городе место, где по утрам собирались бичи, алкаши и безработные, среди которых, кстати, попадались и вполне приличные люди, случайно оказавшиеся на обочине житейской дороги. Собственно, никакой биржи там не было – просто часть тротуара, пятачок на углу улиц Маркса и Парижской Коммуны.

Мы явно припоздали – толпа желающих подработать уже поредела, многих прибрали заказчики.

Подъехал громадный сиреневый джип, из которого высунулся лысый дядька:

– Нужны двое – вагон разгружать!

– Сколько дашь? – спросил я.

– По штуке на брата.

– А с чем вагон?

– ДВП.

– Не, это не для нас… – отказался я.

– Бери нас, мы согласны! – подскочили два трясущихся с похмелья бича.

– Да вы сдохнете там, а мне за вас отвечать, – мужик сплюнул и с отвращением оглядел претендентов. – Работнички, вашу мать… Нет уж, лучше я прямо на вокзале кого найду…

И уехал.

– Что же вы отказались? – упрекнул меня Сева. – Думаете, я бы не справился?

– Зачем нам грыжу наживать? – хмыкнул я. – Не суетись, работа нас сама найдет.

И я оказался прав. Подкатил зеленый «жигуль», за рулем которого сидела дамочка лет сорока – румяная, в кожаном пальто, с сигаретой в зубах. Бичи кинулись к ней, но тетка сразу от них отмахнулась и поманила меня пальцем.

– Работа легкая, – сказала она. – На даче огород вскопать. Дам триста.

– Я не один, – и я кивнул на Севу.

– Больше трехсот не дам, – уперлась тетка. – Ну, покормлю еще.

– А мне денег не надо, – сказал Сева, лучезарно улыбаясь. – Я бесплатно поработаю.

– Ишь ты, тимуровец, – и она прищурилась. – Что-то мне твоя личность знакома… – И спросила меня: – Он тебе кто?

– Племянник. А что?

– Да так… Вроде, видела где-то мальца…

– Своих детей, небось, нету? – подмигнул я сочувственно. – Вот чужие-то и мерещатся.

– Ты шибко тут не дерзи, – нахмурилась тетка. – А то мужу пожалуюсь.

– Что ж твой муж огород не вскопает? Люди вон уж картошку давно посадили.

– А я своего муженька берегу. Он мне для других дел нужен.

– Ну-ну.

Так, с разговорчиками, и доехали до ее дачи.

Дача как дача. Не шикарная, но и не развалюха. Деревянная, правда, но фундамент каменный, два этажа, мезонин, веранда. И участок приличный, огород, клумбы, беседка. Хозяйка (звали ее Тамарой) вынесла нам из сарайчика две лопаты – работайте, господа. А сама ушла на кухню и стала греметь там кастрюлями.

– Ну что, Сева, – говорю пацану, – вызываю тебя на соцсоревнование. Эта грядка моя, та – твоя. Кто первым вскопает свою грядку, тот получит приз.

– Какой приз?

– Секрет. Ты хоть раз в жизни брал в руки лопату?

– Не-а, – признался он честно. – Но вызов ваш принимаю. Только вы покажите, как надо вскапывать.

– Смотри и учись!

Минут через пять он уже ловко управлялся с лопатой, аж раскраснелся весь. Но куда ему до меня! Закончив вскапывать свою грядку, я воткнул лопату в рыхлую землю.

– Я победил! – говорю. – Значит, приз – мне…

Оглянулся на дом – хозяйки не видно, не слышно.

– Ты вот что, брат, копай, не отвлекайся, – говорю, – а мне с Тамарой Батьковной надо кое-что обсудить…

– О»кей, – улыбается Сева. – Вы свой приз заработали.

Смотрю в его серые плутовские глаза – и понимаю, что этот лунатик и впрямь меня видит насквозь. Погрозил ему пальцем, а сам – на крыльцо. Дверь приоткрыл – и шасть на кухню. Тамара там возится, порядок наводит, обед готовит, меня не замечает.

– Ку-ку, – говорю ей прямо в затылок.

Она аж вскрикнула, испугалась, потом замахнулась на меня тряпкой.

– Ты чего? – говорит.

– Дай водицы испить, – говорю, улыбаясь нагло. – На стакан-то воды я, наверно, уже заработал.

– Вон минералка, – кивает на большую пластмассовую бутыль.

– Лучше б квасу, конечно, да ладно уж…

Взял я кружку, налил «кожановской», жадно выпил.

– Дай и мне, – говорит Тамара.

Дал и ей. Пьет и смотрит на меня. Не мигает. Поставила кружку, отдышалась. А я на нее любуюсь. Хорош бабец. Кровь с молоком, на щеках румянец, глазки как вишенки.

– Чего уставился? – улыбнулась Тамара. – На чужой каравай рот не разевай.

– А попробовать – можно? Хоть кусочек – а?

– Попробуй, если зубы крепкие.

Ну, я и не стал ждать повторного приглашения – приобнял бабенку, прижал к себе. Затрепетала. Видно, муж-то ее не только грядки вскапывать не умеет. Значит, тем более, надо утешить красавицу.

– Где тут койка? – шепчу.

– А без койки не можешь?

– Могу и без койки. Р-рота, кругом! – разворачиваю ее и задираю подол.

– А пацан? – ворохнулась Тамара. – Вдруг зайдет?

– Не зайдет, – говорю. – Он хорошо воспитан. Не то что мы с тобой…

– Где-то я его все же видела…

– Помолчи, – говорю строго. – Не ломай кайф.

И в ближайшие пятнадцать минут она исправно молчала, только ойкала да постанывала.

А потом я вернулся на огород, где в гордом одиночестве по-стахановски трудился Сева. Приказал ему: «Вольно, салага!» – и в быстром темпе вскопал все оставшиеся грядки. А потом Тамара накормила нас борщом с тушенкой, выставила и бутылку «посольской», а Севе – «фанту», а потом заплатила нам за работу аж тыщу рэ.

– Ты не ошиблась? – говорю, пересчитывая сотенные купюры. – А то я парень честный, мне лишнего не надо.

– Заработал, – и смеется, стерва, – а если такой честный, то отстегни пацану хоть стольник.

– Мне деньги не нужны, – говорит Сева.

– Как же ты будешь жить – без денег?

– А меня Дим Димыч прокормит, – и кивает на меня, шельмец.

– Ладно, хватит болтать, – говорю. – Нам пора нах хаус, Тамарочка.

– Поедем вместе, – говорит. – Меня тоже муж дома ждет.

И поехали.

А когда расставались, в городе, на перекрестке, неподалеку от ее дома, Тамара еще раз глянула на Севу:

– Убей бог, не могу вспомнить – где я тебя, малый, видела…

– Вероятно, во сне? – предположил Сева. – Это называется «дежа вю»… У меня такое тоже случалось…

И вышел вслед за мной из душного жигуленка.

– Ладно, удачи вам, – сказала Тамара. – Спасибо за ударный труд.

– Тебе спасибо, – и я подмигнул ей. – Может, еще и встретимся. Вскопать там чего, иль чего посеять…

– Может быть, – кивнула она и нажала на газ. – Ну, пока!

– Хороша бабенка, – говорю и вздыхаю, провожая ее плотоядным взглядом.

– Хороша, но опасна, – без улыбки заметил Сева.

– С чего ты взял?

– А вы разве сами это не поняли?

– Да что ты можешь вообще понимать в женщинах! Ты, малявка!

– Им нельзя доверять, – сказал он тихо. – Все они – предательницы.

– Откуда ты это знаешь?!

– По их глазам…

И мальчик огляделся вокруг, и я тоже, как зачарованный, последовал за его взглядом. Мы стояли на оживленном перекрестке, мимо нас, со всех четырех сторон, туда-сюда, проходили разные женщины, молодые и старые, хмурые и улыбающиеся, самые разные женщины, с самыми разными глазами – синими, карими, зелеными… и в каждом взгляде, в каждом зрачке, в каждой радужной оболочке таилась измена…

– Мне надо кой-кому позвонить, – сказал я Севе. – Подожди меня здесь.

– Будьте осторожны, Дим Димыч, – сказал Сева.

Из автомата я позвонил жене.

– Митя, это ты?! – вскрикнула она. – Ты где?

– Я в твоем сердце, дорогая. Где же мне быть еще?

– Куда ты пропал? От кого ты прячешься?

– А ты спроси своего нового спутника жизни, моего старого верного друга… Это он объявил на меня охоту! Только зря он хлопочет! Меня ему не поймать! И тебя я у него отниму – так и передай!

– Ты сошел с ума! – закричала жена. – Приезжай, и я вас помирю. Приезжай немедленно!

– Нас может примирить только смерть…

– Это глупо! Глупо!

– Ладно, все. Конец связи. – И я бросил трубку, потому что мне вдруг показалось, что в трубку дышит кто-то посторонний.