— Вечная жизнь — мечта любого нормального человека, — твердо улыбнулась она ему. — Ваш отец, Инди, не был исключением. Вот вам и объяснение, зачем он ввязался в эту, как вы выразились, авантюру. Учитывая, что здесь детально описывается место, где находится чаша…

— Чепуха, — решительно сказал Индиана. — Отличительная черта легенд подобного рода — полный туман во всем, что касается конкретных координат. Спина Черепахи — это, судя по всему, какое-то горное плато, потому что Зубы Дракона — какие-то горы. Какие? Плато, горы, ущелья… Несерьезно.

— Плита доказала, что манускрипт — не выдумка, — терпеливо возразила женщина. — Кроме того, в ней не хватает верхней части.

— Я понимаю. Есть окончание, но нет начала. Кстати, где сама находка?

— Здесь, в Венеции. Генри Джонс хотел сложить обе части воедино, и мы решили пока не увозить ее.

— Итак, — подытожил Индиана, — мой отец искал в Венеции недостающую часть плиты. Почему именно в Венеции?

Эльза вдруг смутилась. Рассеянно посмотрела в окно, побарабанила пальцами по столу и неохотно призналась:

— Видите ли, Инди, ваш отец не посвящал меня в детали. Я ведь только числилась ассистентом, а на самом деле была кем-то вроде администратора. Так что бесполезно спрашивать меня, например, что он искал в библиотеке, зачем ему понадобился древний план города, и так далее…

— Не волнуйтесь, Эльза, я все выясню, — в который раз пообещал профессор и накрыл ее ладонь своей. — Моему отцу, как видно, втемяшилось, что он может завершить поиски, которые длятся вот уже почти две тысячи лет. Старый дурак… Ладно, придется и нам искать Грааль. Если, конечно, небо не сомкнется с землей…

Снаружи вдруг грохнуло. Он вскочил, автоматически сунув руку под пиджак. Прыгнул, пригибаясь, к окну. Эльза осталась сидеть, спокойная.

— Здесь тоже?! — прошипел археолог.

Он увидел канал. Разбегающихся людей — падающих, наступающих друг на друга. И горящий полицейский катер, исторгающий из промасленных глубин багрово-черные сгустки огня. По палубе катера катались, визжа по-поросячьи, два горящих тела в красивых синих формах. Впрочем, тела нашли наиболее эффективный способ снять с себя хоть немного нестерпимого жара — попрыгали в воду, прямо в холодный декабрьский канал. Другие фигуры в синем, здоровые, упругие, целеустремленные, с автоматическими укороченными винтовками в руках, слаженно рассыпались по обоим берегам, радуя глаз профессиональными экономными движениями.

По кокетливо выгнувшемуся мостику бежали двое оборванцев. Впрочем, интерес вызывали отнюдь не их бедные костюмы, которые, скорее всего, являлись маскарадом, а «беретты», болтающиеся за спинами. В руках одного было даже грозное противотанковое ружье — похоже, именно из этого оружия и подпалили полицейский катер. Очевидно, карабинеры блокировали канал, имея целью познакомиться с этими людьми поближе.

— Что у вас тут происходит? — спросил Джонс, успокаиваясь. — Будто в Чикаго попали, честное слово.

— В газетах пишут, что эфиопы никак не могут смириться с поражением в войне, — объяснила Эльза, позевывая. — Нанимают боевиков, чтобы отомстить или чтобы запугать, не помню.

— Газеты… — презрительно скривился археолог. — Сладкоголосая фашистская пресса. Не люблю я «официальные мнения», исходящие от мелких тиранов. А вы, милая Эльза?

— А мне все равно, — сказала женщина и тоже встала.

Когда неподалеку лопнули пулеметные очереди, она всё-таки вздрогнула.

Индиана устало вздохнул:

— Тихая провинциальная Венеция…

Рассказывать о Венеции еще более глупо, чем о пути из Босфора в Адриатику. В этом полуреальном городе, которого не может быть, любой побывал хоть раз в жизни, не правда ли? Город, как материализовавшийся сон, будто сошедший с шизофренических картин Босха, веками насмехался над здравым смыслом и законами природы. Врут завистники, живущие в других странах: мол, где-то есть Северная Венеция, стоящая на далекой реке Неве, где-то есть голландская Венеция на реке Амстел… Врут! Венеция — одна.

Гондольер, неторопливо работая шестом, говорил по-немецки:

— То, что вы видите, синьоры, когда-нибудь уйдет под воду, и с этим нужно смириться. Но останутся три принципа, три девиза, на которых вырос этот город. Культура, как познание мира — первый. Сосуществование всех наций — второй. Мир без насилия — третий…

— Бога ради, помолчите, — попросил доктор Джонс, — и так тошно. Мы не заказывали экскурсию.

Он посмотрел на сопровождавшую его Эльзу и через мгновение ему перестало быть тошно. Зря он отказался от заманчивого и, разумеется, совершенно невинного предложения, сделанного ему доктором Шнайдер. Одна из трех комнат в ее квартире пустует. Почему бы вам не пожить здесь, спросила она, зачем связываться с отелем? Он выбрал отель. Он честно сказал Эльзе: я боюсь у вас оставаться. Она вся прямо так и вскинулась: вы меня боитесь, Инди, но почему? Тогда пришлось объяснить: не за себя он боится, а за нее, потому что соседство с научными руководителями вроде профессора Джонса слишком опасно, — проверено не раз. Она мило посмеялась. Удивительная женщина. И вот теперь его везут в отель «Грандиозо», бывший до двадцать девятого года «Грациозо». Эльза посоветовала — место не из дорогих. Там же, кстати, жил и Генри Джонс.

Гондола была избрана средством передвижения исключительно ради экзотики. Нормальные люди, не туристы, ездят по Венеции на лодках с моторчиками.

— И эти люди еще говорят о культуре, — проворчал Индиана. — После участия Италии в Мюнхенском соглашении. Они говорят о сосуществовании наций после пакта «ось Берлин — Рим», а о мире — во время совместной с Германией интервенции в Испанию. Смешно…

Он произнес все это по-английски, и гондольер никак не отреагировал. Наверное, не понял.

— Эльза, а как вы относитесь к доктору Ренару? — продолжил Индиана.

— Почему вы спрашиваете? — удивилась она.

— Он ведь тоже работает на Джи-Си Бьюкенена. Или совместно с Бьюкененом. Не знаю, какие у них отношения. Мне было сказано, что Ренар также принимает участие в проекте «Чаша».

— Неужели ревнуете? — погрозила пальцем Эльза. — Так быстро?

— Вас бессмысленно ревновать, потому что вы недосягаемы, как богиня.

— Спасибо, Инди. Ваши роскошные комплименты — моему бы жениху. Поучили бы вы его, как следует обращаться с женщинами.

— У вас есть жених?

— О, у меня хороший жених. Прямой, как вот эти шесты, — она показала на длинные полосатые (красное чередуется с белым) палки, торчащие из воды возле домов. К этим палкам были привязаны лодки, чтобы не уносило течением.

— Познакомите? — с фальшивым равнодушием осведомился Индиана.

— Если будете на материке, обязательно познакомлю.

— У вашего жениха, Эльза, прекрасный вкус, если он выбрал вас, так что я вряд ли смогу ему быть полезным. И все-таки что вы скажете насчет Ренара? Я серьезно спросил, мне же, наверное, работать с ним придется.

— Я практически не знакома с этим человеком. С ним общался в основном ваш отец. Кстати, именно Ренар свел его с Бьюкененом, после чего, собственно, проект «Чаша» и был запущен. А в настоящий момент, насколько мне известно, Ренар у себя во Франции. Он работает в архивах, пытается восстановить некоторые документы, которые пропали вместе с Генри Джонсом.

— Какие документы пропали вместе с моим отцом?

— У сэра Генри Джонса был дневник с выписками из различных источников. А в дневнике — карта местности, где находится Храм Чаши.

— Карта? — возбудился Индиана. — У отца была карта?

— Да, я сама видела.

Археолог надолго замолчал, и женщина через какое-то время отвернулась. Мимо вереницей проплывали дома в стиле ренессанс, крытые красной черепицей. В Венеции все средневековые особняки строили в три-четыре этажа, так же как во Флоренции, тогда как в других городах Северной Италии пришедшие из далекого прошлого здания были двухэтажными. Изъеденные временем стены с многочисленными пятнами обвалившейся штукатурки ясно дали понять, что начался район трущоб. Дряхлые лодки с белыми цифрами на красных бортах, обвешанные автомобильными покрышками, дремали в символических загонах, сделанных при помощи кольев и веревок. На многочисленных балконах сушилось белье. Бледные дети глазели в окна. «Неужели гостиница с громким названием “Грандиозо” расположена в этих экзотических местах?» — мельком подумал доктор Джонс. Экзотика, откровенно говоря, ему уже изрядно надоела за годы профессиональных занятий археологией. Оказалось, нет — вскоре пошли типичные венецианские пейзажи с гнутыми спинами мостов, с живописными тротуарами и лесенками, с цветными праздничными фасадами. А затем, миновав несколько дворцов и церквей, щедро украшенных мраморной мозаикой и бесчисленными львами, гондола выплыла в Большой канал.