Потом с не очень уверенной улыбкой добавила:

- Теперь он есть.

Она наклонилась к нему, Василий обнял ее одной рукой и что-то спросил.

Жене толком не расслышала, но напряглась. Выпрямившись, она посмотрела ему в лицо.

- Зачем? – видимо повторил он.

- Что, зачем?!

- Предохранялась то зачем? Если это тебе было нужно…

Женя долго не могла ничего сказать.

- Зачем?! Потому что не верила в экспертизу, не была уверена, что мы не одной крови. Ты когда-нибудь бывал в кунсткамере? А мне даже на яхте, сказала одна из твоих подружек, что мы похожи… Ты что, был уверен, что я…не твоя дочь?

- Я это знал, - ответил Василий.

- Ты что знал заключение экспертизы? Откуда?

Василий долго смотрел на Женю и, только когда она в нетерпении дернулась к нему, открыл рот.

- Я не знал результатов экспертизы, но я знаю твоего отца.

Упасть в обморок она не успела. Рука Стасова сжала ее плечо и вывела ее в коридор.

- Ну, я же просил!, - укоризненно выговорил он. – Он не том состоянии, когда можно устраивать разборки!

Женя обмякла.

- Простите, - все, что смогла сказать она в свое оправдание. – Я не подумала, что у него… плохо с головой. Или, что, вы думаете, он в своем уме?

- Никаких отклонений я не замечал.

- Тогда почему он раньше, никогда раньше, даже не заикался об этом?

- Я этого не знаю. Может быть, что-то у него и путается в сознании. Не берите в голову. Когда будет возможность, вы все выясните. А сейчас займитесь собой.

Когда она вышла наружу, Жучок на появление хозяйки не обратил никакого внимания. Несчастный, был занят тщетными попытками дотянуться, хотя бы каким-нибудь местом, до симпатичной белокурой сучки, которая, «фланировала» у него перед носом, принимая самые соблазнительные позы и, в то же время, не пересекая черту, за которой можно было на что-нибудь наскочить. Жучок поскуливал от досады и почти с осуждением посмотрел на хозяйку, при приближении которой местная красавица удалилась. Женя механически отстегнула поводок от его ошейника, и он в несколько прыжков настиг кокетку, манерно повиливающую хвостом…

Жене было не до них. Она догадывалась, что разговор будет не легким, но не ожидала, такого поворота. Она всегда была уверена, что он все понимает и так же опасается последствий. Они вели одну и ту же игру. А теперь, что же! Он как-бы не причем?! Одно дело если заблуждаются оба, но уже совсем непонятно и обидно, когда оказывается что ты одна дура?! Тогда вообще непонятно в какой он сам был роли в ту ночь с Симой?! Что же он тогда понимал?

К гинекологу она отправилась на следующий же день, надеясь на свой небольшой словарный запас. Кое что можно объяснить жестами.

Испанка взглянув мельком на Женю, просто кивнула на кресло. После осмотра ничего не сказала но качнула головой … Этот, едва заметный жест, бросил Женю в холодный пот. Она знала, что ей следовало заменить эту спираль еще год назад, но убаюкивала себя уверенностью, что все обойдется. Организм должен был отдохнуть от насилия. Женя изредка посматривала в медицинские справочники и достаточно ясно понимала опасность использования этого инородного тела. Наверное, опухоль! Женя заставила себя выпрямиться и подняла голову. Испанка уже что-то строчила на клочке бумаги, потом протянула записку ей и только тогда что-то произнесла на непонятном диалекте.

Женя втиснулась в джинсы и, едва кивнув своей прорицательнице, выскочила за дверь. По пути к кабинету Стасова она попыталась расшифровать записку, но небрежно начирканные буквы скакали перед глазами, и никак не складывались ни в одно из известных Жене диагнозов.

Стасов оказался на месте и похоже ждал ее визита. Евгения хотела что-то сказать, но губы дрогнули и она молча протянула врачу заключение гинеколога.

Стасов кивнул на кресло и перевел взгляд на бумажку. Пока он читал, Женя пристально вглядывалась в выражение его лица, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание:

- Только правду, прошу вас. Я знаю, там приговор …

- Ну что ж! – пробормотал Стасов. – Это верно. Все ваши проблемы позади…Вы беременны, мадам.

Сначала Женя решила, что он говорит кому-то. Она даже оглянулась, потом в ужасе округлила глаза.

- Этого не может быть…, - прошипела она, - Этого не может быть! Ведь я же предохранялась...

- Такие вещи редко, но бывают. В моей практике впервые…Может быть некачественное изделие, может сместилось от какого-то механического воздействия…

- Какого? Что сместилось? - заикаясь, забегала глазами по сторонам Евгения.

- Я имею в виду то, чем вы предохранялись.

- Ведь не оглоблей же. У Василия все нормально…

Стасов промолчал. Жене показалось, что многозначительно.

- Может быть…Я, это, занималась еще самостоятельно…

Стасов, не глядя на нее, отрицательно качнул головой.

- Ну да, - поняла нелепость своего предположения Евгения.

Стасов молчал как партизан. Она от ужаса прикусила губу

- Что же мне теперь делать?! И сколько времени…? – прошептала она.

- Месяца полтора. Вам надо будет лечь в больницу на сохранение. Каждое резкое движение, может вызвать нежелательную реакцию…

- Нежелательную?! – переспросила Женя.

- Ну, да. Вы же хотели этого…Выходит нам уже ничего не нужно изобретать. Или вы что, уже раздумали?

- Просто это как обухом…Я боюсь, что ничего хорошего не выйдет. Я не хочу, чтобы родилось что-нибудь…для кунсткамеры. А, может быть ошибка? - уже с надеждой протянула Женя.

- Вам дать воды? Вы бледная.

Сделав пару торопливых глотков, она поперхнулась. Очень кстати, - теперь не понять, отчего у нее выступили на глазах слезы.

Откашлявшись, она умоляюще посмотрела на Стасова.

- Не говорите пока Василию. Вдруг все пойдет не так, как…, - она замолчала. Слово «хотелось» никак не вписывалось в текст.

Стасов внимательнее вгляделся в ее лицо

- Надо избегать не только резких движений, но и перегревов. К примеру, в ванной. И поостеречься с лекарствами. Особенно опасны расслабляющие…

- Я сделаю все как надо, - пробормотала Женя и попыталась изобразить улыбку.

Едва дверь захлопнулась, она прислонилась к стене. Только сейчас весь ужас случившегося дошел до ее сознания в полный рост. Все-таки судьбинушка ее достала, как она не отворачивалась. Все же ей оказалось суждено повторить участь своей беспутной мамаши. Как ни уворачивалась! Она поборола свое пристрастие к алкоголю, профильтровала свой лексикон, но вот участи потаскушки избежать не удалось. До сегодняшнего дня она воспринимала ту ночь как бред, как наваждение, как что-то совсем нереальное…Ночной кошмар и ничего больше…Откуда же такой убийственный результат?! Она вспомнила, что испытывала боль и хотела даже, чтобы она усиливалась, с остервенением помогая ему в этом процессе. Эта, боль отвлекала от другой. Вот тогда-то все и произошло. Женя почувствовала такую ненависть к себе, что вновь пожалела, что не смогла тогда сорвать машину в бездну… И все бы кануло в лету!

А вдруг Пупо своей оглоблей только разрушил имплантат, а залетела она уже от Василия? Не проводить же ей снова тестирование, да и с какой мордой явится она к Стасову? Да даже и не в нем дело…Нет! Лучше исчезнуть. Господи, какая же она сучка и стерва?! И носит же земля таких уродов! Сама написала сценарий, сама вынудила Василия на случку, и сама же наставила ему рога. Да, такова действительность и нечего больше делать вид, что все произошло в состоянии невменяемости.

Женя бросилась к машине, запустила двигатель и погнала в город. В биржу она влетела не чувствуя пола и, стала врываться во все двери подряд.

На Пупо Женя наткнулась на верхнем этаже, в коридоре, когда ей уже стало казаться, что не найдет его. С ходу задвинув итальянца за первую попавшуюся дверь, оказавшуюся входом в туалет, она притиснула его к перегородке и прошипела вопрос, который сверлил ее мозг все это время. Пупо явно не ожидал нападения, не сопротивлялся, но никак не мог вникнуть в суть ее требования., но, потом, напрягшись, отыскал в своей памяти несколько русских слов. Перевирая падежи и склонения, итальянец поклялся, что он, конечно же, сделал так, как требовала Женя, только и всего. Он виновато и опасливо покосился на ее напряженное лицо.

- Снимай штаны! – приказала Женя.

Пупо напрягся, но не понял.

Женя еще более высоким тоном повторила, уже на испанском.

Вероятно выражению ее лица позавидовала бы и кобра, потому что Пупо, словно под гипнозом спустил брюки.

- Мой бог! – прошептала она. – Как можно отрастить такое!

Итальянец, видимо уже очнувшись, натянул штаны и принялся объяснять, что он тут ни при чем …

Женя сникла. И действительно, что она окрысилась на него? Природа одарила его нестандартной штукой, для того, чтобы наказывать таких вот идиоток, как она…

Женя уронила руки, которые чесались придушить стоящее перед ней исчадие ада, и вышла. Пупо что-то говорил ей вслед уже оживленным тоном.

До этой минуты у Жени еще теплилась надежда, что все ей показалось…Какие к черту видения?! Все в реальности! И то, как продиралась в ночи по камням, сквозь кустарники, как плюхнулась за руль, как холодила кожаная подушка сидения «Хонды» ее голые ляжки …

Решение, которое приняла Женя, выходя из биржи, было даже не решением, а инстинктивной реакцией. Когда больше не остается никаких сил, все занимает неудержимое стремление поставить точку в затянувшейся мелодраме. Она прыгнула в машину, влетела во двор и бросилась к недостроенной бане. Войдя внутрь, подняла глаза на крышу, сквозь которую участками голубело небо, и поймала себя на том, что ищет ближайшую перекладину. А почему бы и нет? По крайней мере, безболезненно и символично. Она представила себе на миг свое опухшее и посиневшее лицо и вздрогнула. Нет, лучше сигануть на своей «Хонде» в обрыв, как она порывалась совсем недавно. Недаром же эта пропасть, словно наваждение, постоянно преследует ее во сне… Но это был их общий маршрут с Василием. Уйти этой дорогой в одиночку ей не позволит совесть, хотя, какая уж теперь совесть!