Поймать иглой вену удалось не сразу. Лекарство она ввела осторожно, чтобы не потерять ни капли. Раздевшись догола, медленно погрузилась в воду, показавшуюся вначале слишком горячей, но постепенно кожа стала терять чувствительность и Женя, перед тем как прикрыть глаза даже почувствовала некоторый комфорт. Наверное, к лучшему, что она не воспользовалась этим препаратом, который некогда прихватила в институтской лаборатории и который необъяснимым образом исчез. Правда, она все равно не смогла бы это сделать уже потому, что не может оставить в себе инородное тело, которое ее организм активно отторгает. Здесь же совсем другое дело, в последние минуты ее охватывает пьянящая слабость, желания сопротивляться остается все меньше…

Когда она, в последний раз приподняла тяжелеющие веки, увидела, что вода окрашивается в розовый цвет, покорно закрыла глаза и отдалась убаюкивающему головокружению…

Она уже ничего не чувствовала, когда из остывающей ванны ее подхватили чьи-то руки.

Сознание возвращалось к Жене подетально, и она не сразу узнала мужчину, который сидел у окна на табурете, и листал какой-то журнал. Почувствовав взгляд, он повернулся к ней. Иван. Евгения не испытала никаких эмоций или удивления. В голове было как в пустой комнате.

- Все нормально, - проговорил Иван, внимательно всматриваясь в ее лицо.

- Я в больнице? – слабым голосом спросила Женя, напрягая память.

- Да. Я принес тебя …

Женя помолчала, пытаясь вникнуть в его слова, потом таким же безразличным голосом спросила:

- Зачем?

- Чтобы ты не умерла.

- Зачем?!

На этот раз в ее словах было и чувство. Зачем ее вернули в этот дурацкий мир?! Зачем, если его все равно покидать. Рано или поздно. Уже все было бы позади… А теперь что, все сначала?! Какая-то бессмыслица…

- Кто тебя просил?! – снова прошептала она уже более эмоционально и почувствовала, как что-то щекотливое скользнуло по щеке.

- Дверь надо было запереть…, - прошептала она и почувствовала, как все труднее произносить слова и нестерпимо хочет спать.

Проснувшись уже вечером, она увидела, что в комнате одна. В дальнем углу приглушенно горела настольная лампа. Стеклянная дверь, с белой задергушкой приоткрыта, и оттуда потягивало свежестью. По слабому свету, проникающему в окно, можно было предположить, что сейчас вечер…или утро. Услужливая память выдала информацию о минувшем, от которой Женя лишь простонала. Подцепить бы спасительную амнезию или еще что-то отгораживающее от прошлого. Единственное, что захотелось ей узнать, свободна ли она? А если нет! Принесло же этого Ивана, не к месту и не ко времени... Как она объяснит все Стасову? Прямо так и сказать, что не знает, от кого залетела? Да и дело не в том, что он подумает (дался ей этот Стасов!). А может быть и в том… Лучше уж она повторит свой подвиг но, на этот раз с запертыми дверьми.

Убедившись, что все системы, к которым она была привязана, отключены, Женя попыталась подняться, однако в глазах все поплыло, но, сквозь шум в ушах, она умудрилась услышать чьи-то шаги.

Женя вновь заползла под одеяло и уставилась на дверь. В горизонтальном положении обморочное состояние стало ослабевать, но не настолько, чтобы можно было поверить своим глазам. В дверях она увидела собственного мужа. Выражение на его лице было немного напряженным, но, когда он встретился взглядом с ней, попытался улыбнуться. Он показался ей похудевшим.

- Ты похудел…- пробормотала она, когда Василий подошел поближе.

Он опустился на табурет.

- А как ты?!

- Что, страшная?

Василий отрицательно качнул головой.

- Я не о том…

Женя снова расклеилась и не расслышала продолжения фразы. Попытки справиться с собой лишь усугубляли процесс.

- Ну, что ты!… - забормотал Василий, прижимая свою ладонь к ее мокрой щеке.

- Я не хочу…не хочу…- заикала Евгения.

- Чего не хочешь?

- Жить не хочу!.

- Какие глупости! – пробормотал муж. – Разве можно так отчаиваться. Выздоровеешь, попробуешь еще.

Женя едва не потеряла сознание вновь.

- Ты о чем?! Что попробую?

- Родить.

Женя замерла.

- Вася, - вкрадчиво прошептала она. – Послушай, что я тебе скажу… Это был не твой ребенок. И не мой.

Произнеся эти слова, она продолжала следить за выражением его лица. Глаза его смотрели по-прежнему заботливо.

- Тебе что, безразлично?! – не поверила Женя. – Ты должен убить меня!

- А в чем разница? - промычал он.

Женя не верила ушам.

- Но я же тебе изменила, Вася! – прошипела она.

- Ну, мы все не без греха.

- Нет, ну с тобой… инициатором была я…, - прервала Женя, - Все было по моей инициативе. Это не твой грех.

- Я знаю. У тебя были проблемы, потом все наладилось.

Женя, несмотря на совершенную слабость, приподнялась в постели.

- Ты что, думаешь, что я там, с этим идиотом, дублировала?! У кого из нас что получится? У тебя с Симой, или у меня с этим итальяшкой? Я тебе изменила! Как последняя потаскуха…

- А что, это был не Иван? – словно ведро воды на голову, спросил Василий.

Женя окаменела. Лицо мужа можно было назвать лишь слегка озадаченным, но не больше.

- Нет, - наконец выдавила она.

- Ну, какая разница! – остановил он продолжение показаний. - Пупо вроде бы тоже парень нормальный…Бабник только, но это для мужика не критерий.

- Вася! – заикала Евгения. – Ты что, бредишь? Что ты несешь?!

Василий в тот момент, когда она задавала вопрос, задумался и не сразу уловил смысл вопроса.

- Я же сам тебя с ним познакомил…

Женя откинулась к подушкам и закрыла глаза.

- Господи! – прорезался сквозь устоявшуюся тишину ее голос. – Ты меня нисколько не любишь…

- Я забочусь о тебе, - ответил Василий.

- Я что, не жена тебе? Которую надо любить, оберегать от других кобелей, ревновать.     - Я забочусь о тебе. Как о дочери.

- Как о ком?! – взвилась Женя.

- Ну, ты у меня жена и дочь,… в одном флаконе.

Женя в изнеможении закрыла глаза и, только минуту спустя, нашла в себе силы сыронизировать:

- Удобно…

Василий не ответил и Женя присмотрелась к нему. Он показался ей побледневшим.

- Прости меня Вася, я замордовала уже и себя и тебя… Ложись ко мне. Может быть умрем вместе. Как ты сюда попал? Сбежал, что ли?

- Дежурная сиделка куда-то отошла…

- Так мы с тобой в одной больнице? – дошло, наконец, до нее.

- Да, конечно.

- Давай поспим, - прошептала Женя, чувствуя, что теряет сознание.

Так глубоко и бессознательно она давно не спала. Однако утром все вспомнила и спохватилась, что рядом был Василий, а теперь его нет. Что с ним? Не умер ли он на самом деле? Без нее?!

Женя уже опустила ноги на пол, собираясь отправиться к дежурной сестре, когда приближающиеся к двери шаги и разговор в коридоре заставил ее забраться обратно.

Вошел Стасов со свитой. Еще в дверях он испытующе посмотрел на нее и кивком головы отправил остальных в обратный путь. Подошел к ней и, придвинув стул, сел вплотную к кровати, осмотрел внимательно ее лицо.

- Держитесь вы хорошо…Только мужчин в постель, прошу, больше не приводить.

- Вы уже знаете?! Как он? С ним все в порядке? Он жив?

- Ну я должен знать все, что здесь происходит. Он в порядке. Честно, я не ожидал от него… Только не следует его больше провоцировать.

- Мы же ничего…Только медсестер не наказывайте. Он ведь уговорит, кого хочешь…

- Если уж он вас уговорил, в свое время …

Женя поняла не сразу.

- Я что, по-твоему, суперзвезда?!

Щеки Стасова порозовели.

- И ваш муж вам об этом не говорит?

- Он у меня человек серьезный. Вы не тревожьтесь, ваши процедуры помогли, я уже хочу жить.

- Я надеюсь, - пробормотал Стасов и поднялся.

- А ты что, не поверил, что у меня все случилось само…? – спросила уже в спину Евгения. - Я упала.

- В горячую ванну... - добавил доктор, не оборачиваясь.

- Стасов! – окликнула она врача, когда тот уже взялся за ручку двери. – Так это ты подсказал Василию, чтобы он навестил меня?

Стасов оглянулся.

- Да нет, просто я не стал препятствовать.

- Я переживаю за него. Не говори ему про ванну.

- Это понятно, - пробормотал Стасов.

В лечащем враче, которая вошла под вечер в палату Женя с трудом узнала ту диковатую испанку, у которой была на приеме. Она уже не производила впечатления дикарки и даже поприветствовала ее по-русски, и довольно понятно изложила информацию о результатах анализов, а в заключении даже высказала свою позицию - все, что произошло- к лучшему, да и молодой человек очень во время оказался рядом… Только при этих словах Женя узнала в ней еще и ту липовую родственницу, которая вышла из театра с Иваном. Стали понятны и ее успехи в освоении русского языка.

Потом Женя услышала заключение врачей, которое удивило ее не меньше. Оказывается, отторжение того самого «плода» у нее действительно произошло в результате падения, который, как показала экспертиза был уже нежизнеспособен. Не знать причины того самого отторжения испанка не могла.

Вероятно, на лице Жени врач прочла некоторое замешательство, потому что вдруг сменила тему и стала рассказывать о себе, Говорила по-русски она вполне сносно. В итоге Евгения умудрилась понять, что зовут ее Азалией, родом она каталонка, из какого-то поселения невдалеке от Барселоны. Дальше информация уплыла в туман и Азалия, сморщив лоб от напряжения, попросила Евгению соблюдать режим и ее рекомендации. По крайней мере, так ее поняла Женя.

Несмотря на то, что беседа не совсем удалась, простились они уже тепло, а в дверях Азалия еще и оглянулась…

Диету больной с первых дней прописали несколько странную. Утром и вечером ей приносили гранатовый сок, и разнообразные фрукты. И все. Санитарка, обслуживающая ее сказала, что у врача такая методика восстановления организма. Он должен сначала востребовать, а уж потом получить. С востребованностью у Жени уже все наладилось и хотелось бы получить чего-то более существенного. Разговаривала девица по-русски подозрительно хорошо и, когда Женя спросила ее имя, та назвалась Лидией. Она из русскоязычного квартала. В Испании недавно, приехала сразу сюда со своей семьей. Жизнь здесь не дешевая, пришлось устраиваться на работу. Здесь в больнице почти все или русские или те, кто владеет языком …При последних словах Лидия спохватилась и попросила Евгению посмотреть новое меню. Женя выбрала почти половину списка, но из заявленного ей принесли только куропатку с маслинами и фужер красного вина.