Опустившись на первый этаж, Женя включила радиаторы, набрала в тазик теплой воды и, поставив в прихожую, позвала Жучка. Тот примчался моментально, но к процедуре мытья лап отнесся без радости, но, как будто, с пониманием. Так же внимательно он выслушал и нравоучение хозяйки. Домохозяйки у них, чтобы ходить за ним каждый раз с тряпкой, слава богу нет!

Женя указала Жучку на кресло, а сама, усевшись на соседнее, включила телевизор. Ожидаемого комфорта она не почувствовала и даже пожалела о том, что ее выписали из больницы. Там хоть за стенами было что-то живое. То же шарканье тапок по коридору, бряцанье инструментов, неясные голоса. Убеждение, что собака все-таки друг человека, почему-то не срабатывало. Побродив взглядом по всем уголкам комнаты, Женя позвонить Кларе. Облом случился и здесь. Уже отчаявшись, она, наконец, услышала голос подруги. Клара тотчас спросила, как протекает процесс.

Женя не сразу поняла, о чем речь.

- Да никак. Я тут приболела немного…Пока выкарабкивалась…Но, сейчас все в норме, осмотр прошла, через неделю, вероятно, пойду.

- Куда? – недопоняла уже подруга.

- Ну как куда…Трахаться с пробиркой.

- Так что, Василий по-прежнему в больнице?

- По-прежнему, - вздохнула Женя. – Конечно, хотелось бы по-человечески. Получить, удовольствие, может в последний раз … Мужчин, оказывается, надо беречь. Видишь какие они хрупкие…Как там твой?

- Да все мотается по командировкам. Толку, что Страсбург вынес решение. Все придется крутить по-новой …

- Подожди, а вы где?

- Как где. Дома. В Питере.

- Вот так дела! Так и не остались в Израиле… Или на время?

- Да нет, не климат мне там. Да и Ося что-то не прижился. В общем, вернулись в родное болото…Ты уж позванивай, как у вас все будет протекать. А то, может, и мы умом тронемся. Сейчас вроде какая-то стабильность начинает просматриваться. Если не перед очередной перестройкой. Ведь у нас, когда хорошо – тоже плохо.

- Ну и зачем тебе этот дурдом?

- Так ведь и сама-то о нем мечтаешь …

- Мечтаю, - невольно созналась Женя. - Если… ну, не буду загадывать. Встретимся, я тебе еще порасскажу кое-что. Тут за последнее время столько наворотилось…По телефону не расскажешь.

Отключив трубку, Женя очень скоро почувствовала, что разговор с подругой хоть и принес облегчение, но от ощущения одиночества не избавил. Оно даже стало более острым. Женя вдруг поняла, в чем дело. Она просто боится. Боится этого дома, боится оставаться в нем наедине со своими мыслями, проблемами, боится саму себя… Она, вдруг, вспомнила, что такое же состояние было у нее там, на краю обрыва, когда Василий удержал машину на шоссе. Ей тогда казалось, что ноги сами тянут ее к краю… Может пойти, сдаться в приемный покой? Наврать, что почувствовала себя хуже… Тотчас же отыщут Азалию и та побежит за психиатром. Нет, она обещала себе, что не будет доставать испанку. У нее и так, наверное, сложилось впечатления о ней как о какой-то сексуальной террористке. Скорее всего, ее бегство из больницы вызвано желанием скрыться от наездов Евгении, а не какими-то неурядицами в семье. Смешно! Словно она, и в самом деле не дает проходу несчастной Азалии. Никто ее здесь не понимает, разве что собственный муж, но нагружать его проблемами опасно. Смертельно.

Мысль навестить сеньору Лауру пришла ей в голову неожиданно и, вероятно, от того, что других кандидатур и не было. Не мешало бы еще немного потренироваться в испанском. У нее до сих пор нет уверенности, что они с ней всегда говорили до этого об одном и том же. Наверное, ее бывшие сокурсники уже шпарят на местном как аборигены. Женя подумала, что решение бросить обучение, наверное, было ошибкой, сейчас придется наверстывать, но это завтра, а сейчас ей нужно живое общение с живым человеком. Сеньора вовсе не истеричка, какой показалась Жене вначале, а очень ранимая и участливая женщина. Да и повод для визита есть – при расставании она забыла вернуть куртку и зонтик, которые старушка принесла ей к больнице.

На вопрос Жени пойдет ли Жучка с ней, собака понеслась к двери. Похоже, тоже нуждалась в общении. С Хохой, естественно…

Дом сеньоры Лауры, напоминавший со стороны памятник архитектуры, и на самом деле был таковым. Женя даже обнаружила на стене охранную табличку, которую не замечала раньше. Но изнутри он оказался еще интересней. Настоящий музей. Старинная мебель, высокое потолки с резными бордюрами, арочные окна в оправах из темного дерева, тяжелые портьеры с хорошо сохранившейся росписью, и, конечно, картины, в массивных рамках… Вся эта роскошь и объясняла поползновения ее непутевого сына.

Сеньора, следила за реакцией гостьи напряженно. Вероятно, здесь редко ступала нога постороннего. Чтобы изобразить удивление Жене не пришлось изощряться. Сеньора Лаура сразу ожила, засуетилась, пригласила гостью к камину (Жучок, уже устроился там же, на коврике) и принялась что-то предлагать гостье. Не поняв даже, что именно Женя отказалась… Старушка не сильно расстроилась и принялась о чем-то рассказывать. Вслушиваясь в ее речь, Женя выискивала знакомые слова, о смысле других догадывалась. В итоге гостья узнала, что корни этой изнеможенной жизнью старушки начинались в каком-то знатном роду.. Все ее предки жили в Барселоне, веками копили ценности и реликвии. Только ее сын оценивал все в пересчете на деньги. А ее считал сумасшедшей и не жалел ее. Когда она попала в больницу, он продал половину обстановки. Потом он пристрастился к наркотикам. Сначала она переживала за него, не спала ночами, даже сама продавала некоторые вещи, чтобы дать ему денег … Когда он вышел из тюрьмы она заявила, что не позволит вынести из дома ни одной вещи, пусть лучше убьет ее… И он запер ее а сам смотался. Она попыталась кричать, но ее не было слышно снаружи, да и сил становилось все меньше. Спасла ее Хоха, она стала выть у двери, и проходивший мимо почтальон вызвал полицию.

Закончив свою сногсшибательное повествование, сеньора Лаура посмотрела виновато на Женю, и покаялась, что, наверное, утомила гостью своими страданиями, но та, отрицательно мотнув головой, пробормотала, что очень рада возможности поговорить. Подруг и друзей у нее здесь нет. Хорошо еще хоть у нее есть собака, а то вообще можно было бы умом тронуться…

Только сейчас, осмотревшись по сторонам, гостья заметила, что в комнате нет самой героини, Хохи. Она поинтересовалась, где же ее спасительница? Оказалось, что сеньора нашла, наконец, ей жениха той же породы и та сейчас на свидании. Сеньора решила не мучить больше животное, ведь их тоже достает природа. Да, к тому же, у них таких ужасов, какие устраивают себе люди, не происходит. Все проще и естественнее. Так что, скоро у нее появятся и внучата. Вообще-то она любит детей…Так уж женщина устроена, что никакие уроки судьбы не могут сломить в ней инстинкта, жертвой которого она, в конечном итоге и становится…

Потом сеньора Лаура принесла откуда-то, бутылку старинного вина. Женя, вспомнив рекомендации своего врача выпивать в день по бокалу хорошего красного вина, не отказалась от предложения. Когда же она взглянула на бутылку и увидела дату, судя по которой возраст напитка превышал сто лет, то вкус вина ей показался вообще сказочным. Наверное, сын, от которого эта женщина отреклась, не был горьким пропойцей, коль в запасниках дома сохранились такие уникальные сорта.

Убедившись, что гостье вино понравилось, сеньора принялась рассказывать что-то о виноделии, но большое количество незнакомых терминов, которые она употребляла, навели столько туману, что даже фантазия Жени здесь оказалась бессильной. Наконец до сеньоры дошло, что соседка слаба в этой теме, и, спохватившись, принесла из другой комнаты альбом с фотографиями. Здесь процесс познания пошел полегче. Разглядывать пожелтевшие, но все еще качественные снимки, было проще, чем разгадывать словесные шарады, к тому же картинки не давили жестокостью повседневной жизни, а напротив, отвлекали, вызывали ощущение чего-то необычного, переносили в другой, незнакомый мир. Вероятно, потому, что отражали времена и лица, о которых можно было прочесть или увидеть только в исторических справочниках и напоминали Жене сцены из спектаклей. Возникало впечатление чего-то нереального. Однако, когда Женя увидела саму сеньору совсем молодую, в роскошном платье, на фоне какого-то дворца, то лишилась дара речи. Это была настоящая красавица с благородными чертами лица. Большие выразительные глаза ее смотрели, немного сверху – вероятно фотограф припал на колено. Стройная, с тонкой талией, в ажурной шляпке, длинных белых перчатках, все воздушное….

Сеньора по заблестевшим глазам соседки поняла, какие эмоции вызвал снимок у гостьи и вздохнула. Фотография, произвела на Женю сложное впечатление. Трудно было поверить, что такая потрясающая красота может так, со временем скукожится …

- Каким же чучелом буду я к таким годам! – невольно пробормотала Женя.

Сеньора явно не поняла ее слова, но на всякий случай кивнула.

Только закрыв альбом, Евгения обратила внимание, что на некоторых страницах пустые ячейки и нет фото детей. Спрашивать она не решилась, к тому же эта странность логично вписывалась в только что услышанную историю.

Потом они снова пили вино и ели фрукты. Сеньора принялась расспрашивать Женю (как она поняла) о стране, из которой они приехали, о муже, о том, надолго ли они перебрались сюда. Дефицит словарного запаса упрощал беседу. Женя отвечала односложно, как на уроке, но не была уверена в правильности перевода. Старушка и сама, наверняка, уже знала ответы на многие вопросы, а посвящать соседку в свои проблемы ни возможности, ни желания не было. У той и своих хватает, с избытком. У крыльца сеньора Лаура за что-то извинилась, еще некоторое время постояла у ворот … Женя на миг представила себя на ее месте, и ей стало жутковато. Вполне реальное будущее…