Иван ответил глухим голосом толком не проснувшегося человека. Услышав его, Женя вдруг растерялась, не зная как коротко объяснить суть дела и поплела, что набрала его номер случайно. Подсознательно она надеялась, что он снова поинтересуется ее самочувствием, но Иван пожелал ей спокойной ночи, и тогда Женя спросила первое, что пришло в голову – зачем он беспокоился и убирал ее квартиру… Абонент помолчал и спросил совсем уже бестолково:

- Какую квартиру?

- Ну, как какую?! Мою, нашу…Ванну, прихожую, гостиную, все здесь было разбросано… Ведь это ты?! - напряглась Женя.

- Я ничего не убирал. Когда отнес тебя, запер дом и оставил ключи в больнице… А что, пропало что-нибудь?

- Да нет, - уже осевшим голосом ответила Женя. – Кто-то же здесь был…

- Не знаю. Вспомни, у кого могли быть еще ваши ключи… Спокойной ночи!

- Постой! –вскрикнула Женя. – Меня хотят убить.

Иван хмыкнул.

- Ну и шутки у тебя…Выпей снотворного.

В трубке раздался гудок отбоя, но Женя трясущимися руками вновь принялась набирать все тот же номер. Уже добравшись до середины, она подняла взгляд повыше постели и увидела вдоль портьеры голубую полосочку. Слава богу, утро! Женя сбросила набор, поднялась и, выключив свет, подошла к окну. Осторожно отодвинула штору. Картина за стеклом резко изменилась. Уже совсем обыденно и безобидно громоздился на территории соседнего участка особняк сеньоры Лауры, мельтешили, хотя еще и не слишком интенсивно автомобили на видимом уголке улицы, сад, зеленел своими лужайками, и кустарниками, уже вовсе не похожими на засаду для киллеров.

Хотя мандраж в коленях и не прошел окончательно, но Женя, не обнаружив затаившихся убивцев, почувствовала себя просто дурой. Она уже не была уверена, что это лицо сына сеньоры видела минувшей ночью, и что номер автомобиля ей не померещился, да и марку машины темной ночью определить вообще проблематично… Если все это придумки и галлюцинации, то одна загадка все же остается – кто же был в их доме? Вокруг этого факта можно накрутить массу версий, одна страшнее другой. За всеми этими страстями-мордастями, похоже, ослабли собственные боли, забылись проблемы… Она закрыла глаза. Эти проблемы, как же! Стоит только о них помянуть…

Что с ней стало происходить? То, с перепугу лезет под кровать, то выкидывает коленца, которым сама не может найти объяснения. Все бесконечные месяцы в Архангельской глубинке, у нее хватало смелости и разума, управлять собой, Она была уверена, что сдала экзамен на прочность и вдруг здесь все пошло вперекосяк… Ведь только с поврежденной крышей можно было затеять дурацкую операцию с Симой. И каков результат?! Лучше не вспоминать и ни о чем не думать. Иначе психбольницы не миновать. Зачем Василий тогда задержал руль?! Уже были бы в каком-нибудь параллельном мире… Но, не получилось. И, что теперь? Кажется сейчас уже без всякого опасения она может исполнить веление природы , ее снова одолевают сомнения. Сейчас-то почему? Конечно, нет полной гарантии, что те самые живчики Василия окажутся полноценными, но это все - таки контролируют врачи. Тогда что? Пугает то, что чадо окажется таким как сыночек у тетки Лауры? Конечно, она ненормальная. Она не должна так думать. Женщина, та, что произведена по образу и подобию должна быть курицей – квочкой, удел которой лишь кудахтать над своим выводком, и в голову ей не должно приходить, что этот вот желтенький пушистый комочек Петенька скоро подрастет и долбанет ее в затылок, чтобы не толкалась у кормушки, старая рухлядь… Иногда, правда спасительное затмение находит, но ненадолго. Как настроение. Разве при такой нестабильности можно производить себе подобных? А вдруг, сунешь младенца, по примеру Симы, в морозильную камеру, а сама возьмешь билет на какую-нибудь ржачку в местный театр…

Ну, уж нет, к психиатру она не пойдет. Она сама должна справится со своими проблемами. Не все потеряно. Еще совсем недавно, когда она умилялась Эдиком, ей же удавалась роль клуши! Да и тот мужик, разве он в состоянии понять душу женщины, ту самую, в которую она сама смотрит, как в афишу коза…Вот если бы Азалия… К черту Азалию! Вокруг нее такое биополе, в которое лучше не соваться. Ведьма какая-то! Стоит только въехать, даже мысленно - теряется всякая ориентация. Да Азалия тут, пожалуй, и ни причем. Проблемы в ней самой. То ли из-за воздействия лекарств сдвинулась крыша, то ли нервы стали ни к черту, то ли стала стареть. Уж тридцатник не за горами. А может быть перерождается? Ведь известно немало случаев, когда женщины вдруг теряли интерес к мужчинам… Хотя сказать, что она совсем уж потеряла интерес к мужчинам, нельзя. Может она какая-нибудь бисексуалка? Чего ее тянет к Азалии, а с Симой… вообще ни в какие ворота… Или она всегда была такой? Ведь с ней и раньше происходили какие-то фокусы, правда, не в такой откровенной форме. Лучше уснуть и отключиться от всего. Выпить снотворного, как советовал Иван…

Спала она, как ей показалось совсем недолго. Сквозь сон послышался звон колокольчика, и Женя стала нехотя приходить в себя. Всплывшие страхи минувшей ночи, помогли ей распахнуть ресницы. Жучок на звонок рванулся к двери с такой решительностью, словно его вызвали на смертный бой. Одеваясь, Женя попыталась вычислить визитера и предугадать возможные последствия. Страха у нее больше не было. Она даже не понимала, почему вчера вела себя как последняя трусиха. Ведь и над пропастью, Женя готова была встретить старуху с косой без дрожи в коленях, правд, когда полет не состоялся, она уже не могла смотреть в сторону той бездны. Выходит, встретить смерть по собственной воле и по чужой инициативе совсем не одно и то же… Наверное так же как и в сексе.

Женя взглянула на Жучка и, по его возбужденному виду, поняла, что явился кто-то свой. На всякий случай выглянула в окно и замерла. Сеньора Лаура собственной персоной, правда канистры с бензином в ее руках не было. И вообще вид у нее был совсем не агрессивный. За окном стояла худенькая тетка с поникшими плечами и лицом несчастного существа…Артистка! И какая! Даже сейчас, после того, что Женя наблюдала минувшей ночью, не смогла поверить, что это всего лишь театр. И она, открыв дверь, впустила атаманшу.

Уже в гостиной, опустившись в кресло, сеньора шмыгнула носом, и на глазах ее появились слезы. Женя, еще не понимая причины странного поведения соседки, подошла к бару, налила стакан минеральной воды и принесла ей. Та пить не стала, но благодарно кивнула. Потом принялась, старательно выбирая слова из обоих языков, объяснять, что этот мерзавец, который по документам ее сын, сбежал из тюрьмы и не придумал ничего лучше, как явиться к ней. Она отдала ему все деньги, какие были, и какие берегла на свои похороны. Все, что у нее еще оставалось. …Наверное, она родила какого-то дурака, потому что, сбежать из тюрьмы и притащиться в родной дом… конечно же, полиция тотчас явилась следом. Пришлось затаиться. Они приходили еще раз, когда те уехали, но она снова не открыла и теперь не знает, что ей делать дальше. Она не боится за себя. она опасается, что Женя может проговориться – она же все видела . Она просит свою соседку, не выдавать…Жаль ей этого ублюдка. Конечно он подлец и преступник. Но он уехал и больше никогда не появится, потому что хоть и дурак, но уж не настолько… Женщина расплакалась. Женя, с удивлением и страхом следила за сеньорой. Господи, и что за участь назначил он женщине, что у нее не хватает сил выбросить из головы и сердца даже такого урода… Что же должен совершить негодяй, чтобы освободить несчастную от этой смертельной зависимости? Неужели в перечне злодеяний нет такого, которое заставило бы отречься от собственного чада не только на словах… Наверное нет. Выходит это наказание на всю жизнь…Рожай после этого…

Дождавшись, когда старушка немного успокоится, Женя осторожно спросила, кто это был с ним. Сеньора, шмыгнув носом в платок, пожала плечами. Какая-то женщина, она ее не знает. Наверное, его подружка или таксистка… Он вызвал ее по телефону…Похожа на ту, что работала у них, но как будто н постарше. Вообще-то она толком ее и не разглядела… Женя с недоверием посмотрела на соседку и хотела уже спросить не знает ли она, кто приходил в их дом, когда она лежала в больнице, как неожиданно заулюлюкал мобильник.

Не взглянув на монитор она включила трубку, в которой вместо ожидаемого голоса Ивана услышала голос Симы. Подозрительно ласковый и мурлыкающий. Вместо ожидаемых угроз или, просьб не выдавать их поинтересовалась, все ли живы и здоровы и вдруг стала убеждать Евгению в том, что сожалеет, что они больше никогда не увидятся. Они уже слишком далеко и вряд ли когда вернутся. Женя в замешательстве фыркнула. Сима, видимо, поняв этот звук как выражение недоверия, неожиданно сообщила, что она знает все, что произошло с Женей. Она ведь была в той же машине, на заднем сидении. Когда увидела, что Пупо останавливает, (да еще и кому!) сползла на пол. Они трахались, практически, у нее на глазах! А, когда Женя вырвалась и бросилась, как полоумная бежать, Сима поняла, что она не в себе и может что-нибудь натворить. Потому утром первым делом подбежала к собачьей будке и опередила Женю. Едва успела забраться под одеяло…

– Так тебя в ту ночь тоже не было дома?! – обомлела Евгения. - А как же с Василием?

- Так с ним у нас было еще до этого. Как-то не совсем обычно, на официальном уровне. Он сначала растолковал мне, что ты от нас хочешь, попросил раздеться и стал сам себя рукой, а в последний момент…

- Можно без подробностей?! – взорвалась Женя.

- Можно, но, все равно, то, что было у нас с тобой ни в какое сравнение. Даже не знала, что может быть так хорошо. Я ведь никогда не была лесбиянкой и, как будто, не тянуло…