Отворачиваясь, она, заметила темно-синий «Фиат" принадлежавший, главврачу. Что за прятки? Почему россияне здесь, в чужой среде перестают понимать друг друга? Никакой солидарности и сочувствия. Или время такое? Она допускает, что Василий эти дни, в самом деле, проходит курс какого-то реабилитационного сеанса. Но ведь все чего она хочет это увидеться с ним, услышать его голос…Убедиться, в конце концов, что он жив!

Явившись домой, Женя еще раз проанализировала свои намерения. Неудовлетворенное желание встретиться с мужем продолжало доставать, и Женя решила рискнуть. В конце концов ей приходилось решаться и не на такой экстрим.

Поднявшись на второй этаж, она вытащила из-под кровати веревочную лестницу, сунула ее в полиэтиленовый пакет. Взглянула на часы. Время близилось к вечеру. Проходя мимо окна, мельком глянула в него и… присела от неожиданности. У их ворот стоял темно- синий «Фиат», и из которого неспешно вылезал Стасов. Что-то новое! Вряд ли визит вызван интересом к ней, как к женщине. Значит, что-то произошло! Если бы что-то незначащее мог бы позвонить. Он прекрасно знает номер телефона. Женя струхнула.

Когда доктор подошел к калитке, она нажала кнопку разблокировки замка и двинулась на бесчувственных ногах навстречу хирургу. По пути она лихорадочно перебирала варианты причин, которые заставили Стасова явиться к ней. Неужели, этот специалист все-таки рискнул и прооперировал Василия. Потому и скрывался и сейчас сообщит ей убийственный результат. …Может быть, он садомазохист и получает удовольствие, причиняя боль человеку? Наверное вид бьющегося от нестерпимой боли живого существа для него наркотик. Как она не догадывалась об этом раньше? Все монстры оставляют о себе благодушное впечатление, пока не доберутся до жертвы. И этой жертвой стал ее муж. Сейчас она услышит страшную новость, но он не увидит не ее лице ни слезинки. Лить их она будет уже потом, долгими ночами, в подушку…

Распахнув дверь, и кое-как улыбнувшись, Женя попыталась сходу прочесть на его лице ужасную весть. Лицо Стасова, однако, было непроницаемым. Не было в его взгляде ни вампирской возбужденности, ни подавленности, ни каких-то признаков лицемерной вины.

Он прошел в гостиную и, прежде чем опуститься в кресло, похвалил дизайн жилища. Он и свой домик собирается отделать приблизительно в таком же стиле. Только все никак не собраться…

Женю эта прелюдия еще больше напрягла. Заметив это Стасов объяснил, что забыл свой мобильник, да он им редко и пользуется, потому заехал по пути из института, где анализировали состояние ее мужа.

- Он жив? – не выдержав прервала его Евгения.

Стасов сделал удивленное лицо.

- Жив, конечно. Налейте мне чего-нибудь выпить. Лучше кофе без сахара.

Женя все еще трясущимися руками кое-как приготовила кофе, время от времени поглядывая на хирурга. Стасов вынул из папки, на которую она сначала не обратила внимания бумаги, и принялся в них что-то выискивать.

- Мне не надо подробностей, - не выдержала она. – Пожалуйста, конечный результат.

На этот раз Стасов посмотрел на нее пристальнее.

- Он не совсем такой, к какому мы стремились.

Женя осела в кресло напротив.

- Что, снова кризис?!

- Пока нет, но динамика не стабильная.

- Что это означает? Он без сознания?– уже прошептала Женя.

    - Да нет же. Я ведь объяснил, сейчас он в форме, но результат анализа не слишком хорош.

- Значит…- протянула Женя, пытаясь сформулировать свой вопрос, но Стасов ответил, не дождавшись его.

-Я мог бы все то, что мы задумали проделать сегодня, но не уверен, что …

- Он что, бесплодный?

- Нет, но шансов не много, - уклонился от ясного ответа Стасов.- Но, решайте.

Голос его на последней фразе прозвучал жестко. Она подняла голову, потом вскочила.

- Что решать?! Ничего не надо, никаких экспериментов. Ни сегодня, ни завтра. Я не хочу никаких детей. Они мне не нужны! Мне нужен муж. Живой и здоровый.

- Понял, - коротко ответил Стасов, отхлебнул кофе и поднялся, взял свою папку и пошел к двери.

- Постой! – крикнула Женя, спохватившись. – Почему ты запретил посещать его? Я хочу его видеть.

- Хорошо, - неожиданно согласился Стасов. – Ситуация прояснилась, я распоряжусь. По сути, я затем и заехал.

Так ничего и не поняв Женя несколько минут сидела в замешательстве, потом понеслась на кухню, где из холодильника выдернула тресчину, швырнула на стол и стала разделывать ее с такой поспешностью, что, чуть было, не оттяпала себе палец. Нарубив рыбу на кусочки и добавив специи, вывалила все на сковороду, стала искать соль и только тогда опомнилась. Какие могут быть деликатесы, когда на счету каждая минута?!

У входа в больницу ее встретили какие-то неожиданно отзывчивые женщины, указавшие ей дорогу. Медсестра-танк при ее приближении поднялась и встретила ее стоя, словно рекрут перед генералом. Жене даже показалось, что и фигура у нее стала, как будто, подтянутее…

Странное поведение медперсонала лишь добавил тревоги и дверь она открывала в полубессознательном состоянии.

К своему удивлению Василия в комнате она не обнаружила. Он вышел неожиданно из душевой, , с чистым, слегка порозовевшим лицом, в домашнем махровом халате, которого она на нем раньше не видела, с еще влажными волосами … В руках он держал какие-то бумаги, на которые Женя не обратила внимания. Поверить в то, что перед ней смертельно больной человек, можно было только в состоянии невменяемости.

Она кинулась к нему, заставила опуститься в кресло, стала перед ним на колени и обхватила руками

- Ты ждал меня сегодня? – прошептала она.

- Конечно. Я знал, что ты придешь.

- Ну и как ты? – спросила Женя.

- Лучше не бывает, - ответил он, но ей показалось, что он смотрит как-то странно, словно забыл, как она выглядит.

- Ты что, не узнаешь меня? Во мне что-то не так? – забеспокоилась она.

- Да нет, все в порядке, - хмыкнул Василий.

Женя вгляделась в его лицо. Какая-то странная улыбка…

Спросить напрямую Женя не решилась, но его виду стала догадываться, что он собирается что-то сообщить ей, и не ошиблась. Выдержав паузу он, совсем обыденно, заявил, что может назвать имя ее отца.

Женя не сразу поняла.

- И что?! Зачем это мне? Это не ты, и мне этого достаточно. Я не собираюсь выставлять никому счет.

Василий испытующе продолжал смотреть на нее.

- Ну и что?! Я его знаю?

Василий прищурил глаза.

- Да.

- И кто этот придурок?

Василий еще раз нерешительно взглянул и пробормотал имя настолько невнятно, что Женя решила, что ослышалась.

- Ты шутишь?! - хихикнула она.

- Да нет.

- Да, или нет?!

- Это правда.

- Иохим?! – пробормотала Женя и наощупь опустилась на стул. - Ты сошел с ума, Вася! Где Швеция и где Питер… С тобой все в порядке?

- Со мной все в порядке.

- И когда ты об этом узнал?

- Давно.

- И, не мог мне сказать об этом раньше? Чтобы я не сходила с ума, не травила себя таблетками, не изощрялась всякими приспособлениями.

- Ты все так болезненно воспринимаешь…

- Тебе не приходило в голову, что я предохраняюсь? Не казалось странным, что я не… Ты же любишь детей

Василий неопределенно пожал плечами.

- Не знаю. Когда мы производим новых людей, мы обрекаем их на житейские муки. Мы не можем подарить им бессмертие, оградить их от бед и несчастий. И от смерти. Неминуемой.

- Зачем ты мне все это говоришь?! Не старайся. Я не полоумная, сама прекрасно понимаю, что могла бы произвести только урода, на свое и его горе. С моими-то подарками. Не знаю еще как с твоими…

Она покосилась на Василия. Тот снова прикрыл глаза, словно продолжал о чем-то напряженно размышлять. Или ему становится плохо?

- Успокойся ты, черт с ними с детьми и отцами, ты только не нервничай!

- Да нет, я в порядке, - пробормотал Василий. – Я, конечно, собирался тебе рассказать все, но не знал, как ты воспримешь. Это не совсем…

- Что не совсем. Не как у людей?! Тогда рассказывай! - распорядилась Женя, уже предчувствуя что-то недоброе - Все, до мелочей.

Василий с сомнением покосился на нее.

- Мы по молодости иногда собирались компанией, с женщинами…

Возникла пауза.

- И играли в Ромашку, – подсказала Женя.

Василий неуверенно кивнул.

- Дальше! – поступила команда.

- Ну, мы же молодыми были и, тогда он еще не был адмиралом. Приехал к нам с группой моряков. С дружеским визитом. С ним мы были уже знакомы. Он, конечно, был постарше и уже плавал… …

- И в этой развеселой компании, конечно, резвилась и моя…, - добавила Женя бесцветным голосом. – А у твоего приятеля лопнул презерватив. Наверное был сделан в России. Что, я права?! -

- Ну, что-то…Пожалуйста, не накручивай себя!.

Женя сузила глаза.

- И он решил узнать, не получилось ли что…Получилось, - мотнула головой Женя. – Только не то, что ожидалось.

- Не надо так…, - попытался притормозить он жену. Ты ведь помнишь фотографию его дочери? Вы же одно лицо. Его тогда и осенило. Мы договорились с ним, что я проведу анализ. Стасов дал мне твой материал, и мы отправили в Стокгольм. Адвокат провела тест.

- Еще один соучастник! Стасов! – изумилась Женя. - Но сам-то герой узнал результат?

- Конечно, нет.

- Слава богу! – взмолилась Женя. – Хоть умер с надеждой, что родилось что-то путное, хотя что можно произвести по пьяне…

- Он тогда не пил, - уточнил Василий.

- Он не пил. А моя алкоголичка?!... Значит, вы оба знали, что я его дочь…

Василий отрицательно мотнул головой.

- Догадывались. Результаты теста получили недавно. А распоряжение предоставить мне материал он дал своему адвокату …Все было в завещании…

Женя обессилено упала на постель.

- Господи! – взмолилась она. – За что наградили меня таким извергом! Ну, почему ты до сих пор молчал?!

- Еще не все было ясно…, - пробормотал Василий. – И потом, у тебя все так сложно.

Василий протянул листки Евгении, но она на них даже не взглянула.

- Недаром я всю свою жизнь чувствовала себя жертвой неудачного аборта… Даже зачали меня в блуде. И мои дети были бы такими же уродами…