Василий пересел к ней и обнял.

- Ну, что ты мелешь! Разве имеет значения, как и при каких обстоятельствах это произошло. Как бы то ни было, все происходит естественным путем. Неважно где и когда.

Женя с силой оттолкнула его.

- Ну конечно, виновата природа. А сами то что?! Роботы похотливые!

- Так природа же нас этой похотью и наградила. Разве она дает нам выбор?

Женя посмотрела на мужа и снова ахнула от внезапной мысли.

- Так я не только зачата в блуде, но даже и не русская?!

Василий не ожидал такого поворота и некоторое время молчал.

- Почему это? Ты же родилась и выросла в России, в тебе все русское, у тебя русская мать…

Глаза Евгении сузились и она скрипнула зубами.

- Сучка поганая!

- Национальность определяется не только родословной, но и средой…

Женя его больше не слушала.

- Да пошел ты со своей философией! Значит, не зря меня одолевали сомнения, ты не просто мужчина, который мне встретился в недобрый час, ты прямой виновник моего рождения. Если бы не твоя озабоченность, разве какой-то офицер, вскарабкался бы на дуру несчастную…не могла идиотка сделать аборт… Так он тоже был бабником, как и ты?! С чего он вдруг потащился с тобой в притон? Ты же мне рассказывал, какой он добропорядочный, примерный семьянин. Или не смог отказать своему советскому коллеге? Решили вместе взять на абордаж с десяток голозадых шлюх… Совместные учения. Или как там у вас называется? Наверное, и презерватив свой подсунул. Штопанный.

Василий, время от времени, пытался притормозить раскатившийся вагон, но его нечленораздельное мычание лишь подбрасывало угля в топку.

– Дурные слова видите ли, нас коробят! А дурные поступки? Ничего?! Сколько ты баб перетрахал, старый черт! Наверное, и сам не помнишь. И даже не знаешь, есть у тебя где-то дети или нет… Да, наверное, в каждом порту, как у того цыгана…Скажи мне правду, ты моей мамашей занимался всерьез, или она была для тебя так…лепестком от ромашки? Ксюха рассказывала, как она по-пьяне размазывала ей про эти сборища…Я тогда решила, что у старухи съехала крыша. Представить даже себе такого не могла. И, на тебе! Ветераны сексуального фронта! И еще возникают о нынешней безнравственности! Развратники. И плодите таких же.

Наконец Женя, выдохлась и откинулась к подушке.

Василий тотчас воспользовался паузой.

- Я знал ее очень мало и, наверное, не запомнил, если бы не тот случай. Да и о нем бы не вспомнилось, если бы не встреча с тобой.

Женя, уже переведя дух, снова всплеснула руками:

- Как же, у нас же все предопределено! – воскликнула она.

- Не надо больше об этом вспоминать, - тихий голос Василия приостановил стенания Жени.

- А тебе то, что жаловаться?! У тебя-то вся жизнь в банкетах да бабах...

Потом покосилась на побледневшее лицо мужа и уже тише пробормотала:

- Прости…

- В ней не так много радостного было, как ты думаешь. Только ты.

- Что-то верится с трудом… Сам же шарахался от меня как черт от ладана.

- Одна ты у меня была.

    - Как же одна? А та же Лариса? – вспомнила Женя.

Василий с минуту молчал.

- Жаль мне ее…

- Ну да, из жалости и подобрал, на панели, – уточнила Женя.

Василий снова помолчал и закончил неожиданно:

- Но это уже прошлое.

Женя на миг онемела.

- Что, ее больше нет? Откуда ты знаешь? Вроде бы в изоляции, ни звонить, ни посещать не разрешают, а он откуда-то получает известия…

Василий не ответил.

Женя шмыгнула носом.

– Значит та девушка, которая погибла, дочка Иохима, моя сестра…А ты все-таки стал его зятем… Ну и кружева…Хотя, у вас, мужиков, это и не сюрпризы.

Василий молчал, и, похоже, не вникал в ее слова, но Женю его молчание уже не тормозило.

- Теперь мне кажется, что я и тогда почувствовала что-то, когда увидела Иохима. Теперь я верю, что и он тоже… Ведь недаром после нашего визита загребся в кабак… И тогда, на пирсе, когда провожал нас, как будто чувствовал, что больше не суждено…

Василий перевел взгляд на жену.

- И ты мне рассказываешь, что ничего не знали?!

Василий мотнул головой.

- Только догадывались. Ведь результаты теста были позже.

.- Господи! – взмолилась Женя. – Ну, за что ты наградил меня таким извергом…

Улыбка Василию на этот раз удалась. Правда она показалась Жене какой-то безрадостной.

- Когда поправишься, ты можешь уехать в Стокгольм.

Женя, отпрянув, уставилась на мужа.

- С чего это?! Одна?!

Василий чуть заметно качнул головой.

- Я думаю, ты не будешь одна…

- Ты что, согласился на эксперимент? Но ведь я…

Василий прижал ее голову к себе так, чтобы она не смогла продолжить свои утомительные импровизации.

- Только еще одно, шепнул он.

-Что?!

- Если что, будь ближе к Ивану. Он нормальный парень. Нет, - засмеялся он в ответ на ее разъяренный вид. – Я не принимал никаких лекарств. Со мной все в порядке.

- Не твой ли это сын, случайно? Что-то ты уж очень беспокоишься о нем! - изумилась собственной догадке Женя.

- Нет. Я беспокоюсь о тебе, фантазерка.

- Ты ведь не бросишь меня?! – вдруг задохнулась она от внезапного подозрения.

- Конечно, нет! Иди домой. Меня на днях выпишут.

- Только запомни! – крикнула Женя, обернувшись в двери. – Я одна никогда и никуда не поеду. И жить без тебя не буду!

.

- Представь себе, мой Василий вычислил моего отца.

- Да ты что?! – ахнула Ксюша. – И кто же он? Где?

- К сожалению уже нигде, недавно умер, а так…Швед он, оказывается.

- Вот так дела! Так ты…

- Я сама не могу въехать, до сих пор. Все кажется, что какое-то недоразумение.

- А кто был то?

- Адмирал.

- Вот это да!- ахнула Ксюша.

- Ну так и что?! Если бы ты знала что этот адмирал вытворял в молодости… Всего не расскажешь… Приехали бы к нам. Я же теперь богатенькая. Потрепались бы от души, отдохнули, позагорали, посмотрели бы Испанию. Я за эти годы ее сама толком не разглядела, хотя немного ориентируюсь. Я у вас буду гидом, у меня классная тачка…

- Все-таки сбылась твоя мечта, - вставила Ксения.

– Я что, мечтала о машине?!- удивилась Женя.

- Ну ты даешь, уже не помнит…

- Господи! – вздохнула Женя. – То время-то уже вспоминаешь, как чужую жизнь. Молодые же были,

- Это верно, - в унисон вздохнула Ксюха…

- Так приезжайте. Съездим на Канарские острова…

- Да у нас у самих тут островов…Красотища, не поверишь. Приезжайте сами. Ведь наверняка тянет обратно. Мамашку проведаешь…

- Ну и перспектива… Хотя… когда-нибудь. Вот Василий поправится…

- Да куда он денется, твой супермен. Он там, в больнице, еще не всех баб с ума свел? Ты за ним присматривай.

- Ты что, и своего тоже ревнуешь? – удивилась Женя.

- Этой публике доверять нельзя. Тут, без меня одна молодушка носила ему из деревни молоко. До сих пор сомнения берут.

- И что, хорошенькая?

- Да вроде простенькая, в ситцевом платьице, а глазки уже подкрашены.

- Что, совсем молоденькая?

- Не совсем уж. Лет тринадцати.

Женя хохотнула.

- Ну, мы, наверное, с тобой полоумные. Я до сих пор не могу успокоиться, что ты с Василием трахалась, а ты еще чище…

- Да ничего у меня с ним не было, Женька!

- Может быть, только дурь из башки не просто выбросить.

- Наверное, боимся потерять хотя бы то, что досталось, - ударилась в философию Ксения - Ты хотя бы довольна?

- Да вроде бы можно и позавидовать себе, а все равно, будто живешь не своей жизнью.

- Это у тебя от смены климата.

- Наверное, - ответила Женя и отключила телефон.

- Что-то затянулась эта акклиматизация, - пробормотала Женя, но почувствовала, что говорит что-то не то. И действительно со дня на день закончатся ее мытарства, и муж перешагнет, наконец, порог. Такой же здоровый и сильный как в те дни на Севере. И период их безумного общения продолжится. Уже на новой волне. Они обязательно достроят баню, чтобы развалить ее в безумном экстазе и их прежние страсти вернутся. Вот надо только дождаться, броситься на него тигрицей, чтобы увидеть, почувствовать его прежнего, неудержимого, непредсказуемого… Она уже сейчас ощущает дрожь в теле, эту горячку? Но с чего все это?

Неужели забыла о своем намерении держать себя в черном теле, - никаких поползновений она себе позволять не должна. Разве при таком возбуждении, при таком настрое разве сможет она удержаться или устоять, если такую инициативу проявит он. А ведь проявит, она помнит его сверкающие глаза, лицо, на котором это желание было выписано крупными буквами. А это биополе, окружающее его?! Настоящий Бермудский треугольник, где отказывают все приборы и теряются все ориентиры… А вдруг они снова не удержатся? Она же знает, насколько это опасно, и чего может стоить этот восторг Василию. Может быть, ей следует не следить за секундной стрелкой, а бежать куда-нибудь в противоположном от больницы направлении, и как можно быстрее. И чего врать то?! Все она прекрасно знает. Никакого секса! Может быть выпить каких-нибудь таблеток от этого безумия? Ну, да, конечно, ей же делали такие уколы в больнице… Надо срочно отыскать Азалию!

Женя схватилась за телефон и принялась набирать все известные ей номера, по которым можно было бы обнаружить испанку. Не ответил ни один. Женя попыталась еще раз …Безуспешно. Она отбросила трубку но почему-то не огорчилась и даже напротив, почувствовала облегчение. Если это все-таки свершится, то уже не по ее вине. Конечно, она и тогда пыталась воздержаться… Это воздержание, когда весь организм ощетинивается от одной только мысли, что он подвергнется насилию…Настоящая пытка! Принять какие-нибудь таблетки, хотя о них даже думать тошно.

Женя перерыла всю аптечку и не нашла ничего подходящего, чтобы угомониться.

Оставалось одно – знакомая с детства спасительная технология. Женя упала в кресло, откинулась к спинке и скользнула ладонью по шелковистому животу. Конечно, это предательство по отношению к мужу. Он прилетит к ней на крыльях любви, а она, как античная статуя, своей каменностью охладит его пыл… Зато она спасет ему жизнь. А совместные плотские радости они испытают потом, когда его организм окрепнет.