— Герцог Анзор Капитул, — Закричали из строя напротив.

— Ваша Светлость, почему одна операция должна быт определяющей для избрания короля? — Спросил первый высокий лорд.

— Потому, что король отвечает своей головой за всё, что происходит в его государстве. И королевской короны достоин тот, кто способен на такой риск. Разве вы не были на совещании, когда я всем вам предлагал возглавить операцию на Ханухе? Были, все были. И только герцог Капитул дал согласие возглавить эту операции. Все остальные высокие лорды нашли благовидный предлог, чтобы отказаться.

— А теперь, уважаемые рыцари, представьте ситуацию, что от действий короля зависит судьба всего королевства. Но он трусит и перекладывает свою обязанность на других. Достоин ли такой король короны и трона?

Мнение присутствующих было однозначно — не достоин.

— Вспомните события последних дней. Все, что делалось до захвата Хануха — это были цветочки, ибо самое зло было именно там. И я думаю, что герцог Капитул, принимая командование на себя, понимал, какая ответственность на него ложится. И, тем не менее, он не побоялся ответственности. Поистине поступок достойный короля.

— Но ведь и вы с драконами ему здорово помогли. Да и ваше войско принимало активное участие в захвате острова Ханух, — с досадой произнес один из высоких лордов. — Будь у меня такая поддержка, я бы тоже согласился возглавить операцию.

— Напомню, что герцог Капитул даже не предполагал о том, что ему будет оказана помощь в тот момент, когда соглашался возглавить операцию, не так ли? Потому в данном случае, все высокие лорды были в одинаковом положении. Так что ваш довод, граф Кессель, явно несостоятелен.

— Ваша Светлость, — вступил в разговор еще один высокий лорд. Его шлем украшал высокий плюмаж. — Вы все верно говорите. Но может быть есть смысл отложить вопрос о короле… хотя бы на месяц? Рыцари проведут собрания,… и через месяц вернемся к этому вопросу.

— Очень хороший вопрос, граф Рютель. И главное своевременный. Сейчас рыцарству будет представлен один из вас, кто захотел решить вопрос о королевской короне весьма своеобразно.

Марсепан обернулся к вратам в замок.

— Приведите графа Могерина.

Судя по перешептываниям в рядах рыцарей, еще не все знали о преступлении Могериина.

Спустя минут десять в воротах показался Могерин в кандалах, что вызвало возмущение у некоторых присутствующих.

— Почему он в кандалах? В чем он провинился? — послышалось из разных мест строя.

— А вот пусть он сам все и расскажет, — ответил Марсепан, и снова уселся в кресло. — Уил Могерин расскажите присутствующим о похищении.

Могерин, понуро склонив голову, стал бубнеть о том, как готовилось мое похищение и как оно происходило. Дойдя до того места, когда он привез меня в замок, Могерин сразу перешел к описанию осады замка преследующим его отрядом Капитула. О целях похищения он не сказал ни слова.

Дослушав рассказ Могерина, Марсепан встал с кресла.

— Могерин, я понимаю ваше желание предстать перед рыцарями в роли героя-любовника. Вот только объясните рыцарям, почему привезя похищенную к себе в замок, вы поместили ее в пыточную, раздели догола и собирались пытать? Ведь именно с этой целью ваш палач готовил инструменты, не правда ли?

Могерин молчал. На что он надеялся, было непонятно. Может быть, рассчитывал, что ему поверят больше, чем Марсепану? И Марсепан правильно истолковал молчание Могерина.

— Ну, что ж, раз Уил Могерин не желает рассказать правду о похищении, расскажу ее я. Похищена была не просто женщина из числа наездников драконов. Похищенная была одной из лучших моих учениц. И напали на нее подручные Могерина подло, ночью уже после окончания войны, когда она гуляла.

— Но интереснее другое: с какой целью была похищена моя ученица? Вот тут Могерин пытается представить себя неудачным любовником, похитившим женщину. На самом деле, Могерин мечтал о том, что с ее помощью он введет в морок всех присутствующих, и станет королем.

При этих словах рыцари ахнули.

— Какие у вас доказательства, Ваша Светлость? Этого не может быть. Могерин честный рыцарь, — раздалось из рядов рыцарей.

Марсепан со спокойным выражением лица выслушал выкрики и упреки в свой адрес. И когда запал выкрикивающих закончился, он спросил.

— Вас какие свидетели устроят? Например, палач?

— Нет, палач из простолюдинов. Нас устроят только показания благородных людей…

— Я так и думал.

Он посмотрел в сторону ворот.

— Пригласите графа Домборовски, виконта Илона и барона Найема.

Через пять минут из ворот крепости вышли три рыцаря в легких доспехах, в шлемах и при мечах с кинжалами.

— Надеюсь, данные рыцари в представлении не нуждаются?

Молчание было ответом.

— Что ж, я так и думал. Предоставляю слово благородным рыцарям.

И Марсепан снова сел в кресло.

Рыцари по очереди выходили перед строем и рассказывали то, что они услышали во время допроса Могерина с пристрастием, что вполне допускалось для преступников. Рассказы рыцарей полностью подтвердили слова Марсепана.

А я в это время задумалась над тем, когда же эти рыцари попали в замок?

— Я их на Мраке привез. Потому как предчувствовал, что нужны будут нейтральные свидетели. А эти трое ни в каких порочных связях не замечены. Потому среди рыцарей в большом почете и уважении. — Мысленно ответил Марсепан.

Ух, и хитрец, Марсепан. Предчувствовал он.

Меж тем свой рассказ закончил последний, третий, рыцарь, и над полем повисла гнетущая тишина.

Внезапно слева послышался шум и из задних рядов выдвинулся рыцарь. На вид он был уже в зрелом возрасте.

— Ваша Светлость, лично меня вы убедили в том, что Могерин лелеял мечту стать королем. И за это он достоин наказания. Но ответьте, разве можно ввести в морок все здешнее рыцарство, с тем, чтобы совершить столь подлый акт?

— Улльрик, я вас помню, вы достойный воин, былой вояка. Потому отвечу прямо. Вспомните свое состояние, когда юноша положил свою голову на помост, предварительно отдав мне свой меч?

Уддьрика даже шатнуло.

— Вы хотите сказать, что я в тот момент тоже был под влиянием морока?

— Не только вы, Улльрик, а все рыцари, здесь находящиеся. Я ведь знал, что этот вопрос встанет, вот и решил воспользоваться случаем.

— Так вы навели морок на всех?

— Да, — просто ответил Марсепан.

Стоящие воины зашевелились и о чем-то начали между собой разговаривать.

А Улльрик продолжал:

— А где гарантия того, что мы, все здесь присутствующие, и сейчас не находимся под вашим влиянием?

При этих словах Марсепан встал и подошел к краю помоста.

— Хоть вы, Улльрик, и остальные рыцари были под влиянием морока, вы не можете не вспомнить, как вел себя тот юноша, который был мною вызван. А вел он, если смотреть с обывательской точки зрения неадекватно: был покорен и подчинялся всем моим приказам. Если бы я дал команду, этот юноша зарезал бы себя своим же мечом у вас на глазах. Это и отличает человека под влиянием морока от нормального человека.

— Вы сейчас ощущаете мое влияние на вас?

— Н-нет.

— А ощущали вы подобное влияние во время войны?

— Н-нет.

— И я вам объясню, почему вы не ощущаете моего влияния. Война требует ясности ума и быстроты мышления. Человек же под влиянием морока лишен и того, и другого. Ну, и какие бы вы были воины, если бы я держал вас под своим магическим влиянием? Мне не нужны безмозглые воины. Этим как раз занимались маги Стигии, с которыми мы вели войну. Потому они и проиграли.

Марсепан немного помолчал.

— Открою вам небольшую магическую тайну. Маг, который пытается воздействовать на других или на природу, вкладывает в свои заклинания личную силу. Можно длительное время держать под контролем одного человека. Именно к этому стремились маги, которые были сегодня уничтожены. Но для того, чтобы держать под контролем огромную по численности группу людей, как например, нынешнее собрание, нужна огромная сила. А если пытаться держать эту группу длительное время, тут уже никакой силы не хватит, ибо такое под силу только богам. Но я, как вы видите, не бог. Потому я лишь продемонстрировал на практике, что хотел сделать Уил Могерин чтобы завладеть королевской короной.