«Надо бы форсировать события...» Но апатия, ипохондрия, хандра и мизантропия навалились на будущую ведьму с нечеловеческой силой, и работать со своим «подопечным» пока не было никаких сил.

А тут еще мамочкин сюрприз: «К вам едет ухажер!» Перспектива встречи с давнишним знакомым и даже чуточку бывшим любовником (если принимать в расчет одну ночь, проведенную вместе на заре туманной юности лет семь тому назад) не то чтобы удручала, но совсем не радовала. Особенно сейчас.

Сергей Неволин, большой человек (в прямом смысле этого слова: рост 195 см, вес 120 кг), спортсмен, юрист, работник каких-то там спецслужб, объявлялся в ее жизни регулярно, невзирая на полное равнодушие и ярко выраженное раздражение избранницы. Очень настойчивый и душевно здоровый человек. Союзнические отношения с Еленой Сергеевной практически всегда помогали Неволину в течение очень короткого времени определить местонахождение, умонастроение, степень голода и раздраженности ее дочери После того, как Неволина перевели служить в один из крупных уральских городов, он писал ей еженедельные письма, приезжал несколько раз и всегда очень спокойно, без нажима, но настойчиво толковал о замужестве и счастливой совместной жизни. Лена пыталась это прекратить, но, видимо, в неволинской голове раз и навсегда поселилось желание жениться на ней, и никакие намеки, прямые отказы и даже оскорбления в данном случае не действовали. Впрочем, вел он себя всегда очень корректно, даже бесстрастно, к тому же в милицию ей жаловаться все равно не имело смысла.

Вот и сейчас выяснилось, что майор Неволин в Одессе по каким-то своим служебным делам, и он, совершенно случайно узнав от Елены Сергеевны, что ее дочурка проводит отпуск в Одессе, не преминул разузнать ее адрес и телефон и обещал обязательно навестить и развлечь(!) скучающую Елену. «Нет, все-таки в Книге рекордов ГИНЕСА вполне может зарегистрироваться еще один рекордсмен. Чемпион непосредственности! Извольте радоваться, самолет с майором Неволиным прилетает завтра!»

Стоп. И тут ее осенило: «А ведь Сережа Неволин, пожалуй, действительно может мне помочь своим появлением здесь. Мужская ревность – прекрасный катализатор чувств и в литературе, и в кино, и в жизни».

В дверь тихонько постучали. Лена, от нахлынувших мыслей засунувшая голову под подушку, прислушалась. Стук повторился. Желание видеть кого-нибудь отсутствовало напрочь. Но она все же подошла к двери и прислушалась. Там кто-то явно топтался в нерешительности.

– Кто там дышит так тяжко? – спросила Лена строго.

– Елена Николаевна, это Катайцев. Пришел поздравить вас и засвидетельствовать свое почтение.

Лена чуть приоткрыла двери.

– Сергей, дело в том, что я плохо себя чувствую и сегодня...

Она осеклась. В коридоре, помимо режиссера с букетом цветов, стояли еще два человека, в которых она узнала оператора Николу и что-то жующего Иннокентия Михалыча.

– А с чем поздравить-то?

– Как с чем, Леночка! C твоим блестящим дебютом! – выступил на передний план Никола.

– Да, Елена. Мы сейчас посмотрели материал. Вы прекрасно справились со своей ролью. Вашу работу одобрил даже высокий чин из Москвы. И вот мы взяли на себя смелость навестить вас и поздравить с этим событием, – сказал Катайцев.

Лена, наконец, вспомнила про свой весьма открытый халат, прическу и сразу забыла об ипохондрии и мизантропии.

– Я не ждала гостей... Но вы проходите, пожалуйста. Я сейчас.

Она пропустила делегацию в комнату, а сама проскользнула в ванную переодеться. Очень скоро гости, соврешенно разные по характеру и комплекции мужчины, уже провозглашали тосты в честь героини вечера. Лена с интересом наблюдала за ними со стороны. После умывания и переодевания душевные недомогания отступили, и Елена Николаевна вполне соответствовала сегодняшнему роли – роли женщины, за которой ухаживают сразу несколько мужчин под видом почитания ее артистического таланта.

«Площадку держал», конечно, Никола. Хотя, по наблюдениям хозяйки, самое страстное влечение по к ней испытывал внешне молчаливый и сдержанный режиссер. Флюиды, испускаемые им, заставляли поеживаться. Причем от тоста к тосту господин Катайцев не становился разговорчивее. Он поднимал бокал, выпивал, курил сигареты одну за другой и молча наблюдал за начинающей актрисой.

– Елена! – Иннокентий Михалыч, встал, немного сдвинув низенький стол-тумбу. – Не слушайте никого, вам не следует увлекаться этой греховной профессией. – Косые взгляды коллег его не смущали. – Вы такая!.. Был бы я не я... Как Пьер Безухов... Лена, выходите замуж скорее, рожайте детей, штук пять-шесть. Россия нуждается в вас!

– В чем нуждается Россия, так это в заботах Иннокентия Михалыча Артшуллера! – не удержался Никола. – Елена Николаевна, можно я буду вашим личным оператором?

Иннокентий Михалыч набрал в грудь воздуха... но Лена успела тронуть его за рукав. «Все-таки странную компанию объединила я своим дебютом... или своей неземной красотой?»

– Дорогие мои мужчины, спасибо вам за искреннее участие в судьбе скромной девушки, но, кажется, у меня другие планы на ближайшие лет пятьдесят. И все-таки я очень...

Елена Николаевна замолчала и обернулась к окну. В наступившей тишине стали явственно слышны звуки, абсолютно несвойственные курортно-гостиничной зоне отдыха: внушительный рев и вибрация какого-то мощного механизма. Елена раздернула шторы и открыла дверь на балкон. Вышла наружу. Мужчины потянулись за ней.

Векшин возникал постепенно: сначала шляпа, потом глаза и подбородок, потом расстегнутый ворот рубашки и что-то мягкое, пушистое, попискивающее в его руках.

Не сказать чтобы Елена Николаевна и ее гости были поражены, но все же удивление коснулось их сознания, слегка замутненного коньяком и шампанским. Для кого непосредственный начальник, а для кого и «подопечный», медленно поднялся откуда-то снизу и теперь стоял перед ними за ограждением балкона на уровне четвертого этажа.

Первой поздоровалась с Векшиным Елена и, перегнувшись через перила, с облегчением убедилась, что ничего сверхъестественного в его появлении нет. Никола, просветлев ликом, заорал: «Ура! Артемьич! Ты как раз вовремя!»

– А вы-то что здесь делаете? – подал голос «пришелец», не ответив ни на одно приветствие.

Елена Николаевна сделала приглашающий жест рукой. Векшин нахмурился, протянул ей пушистый комок, оказавшийся большим и толстым щенком, и перебрался из своего подъемного «стакана» на балкон. Потом, нагнувшись вниз, свистнул и махнул рукой водителю автокрана: «Свободен!». Наконец обернулся к Елене.

– А я думал, вам нездоровится, Елена Николаевна! Решил навестить больную, а тут пир горой и никто не болеет. Даже наоборот...

Елена Николаевна уткнулась носом в мягкую, отливающую золотом шерсть щенка.

– Как ее зовут?

– Его зовут Цезарь. Это подарок и одновременно лекарство от депрессии, – сказал Векшин, придирчиво осматривая стоявших рядом коллег. Мужчины потянулись обратно в номер.

– Спасибо. Я чувствую, как мне хорошеет и хорошеет...

– Вижу, – сказал Паша.

– Вы проходите, Павел Артемьевич... У меня сегодня гости нежданные, но приятные... – радушно пригласила Елена.

– Я понял.

– И как это вам пришло в голову навестить меня. Да еще таким способом! Да еще с подарком! Вы настоящий романтик, Павел Артемьевич! Кто бы мог подумать! – защебетала хозяйка номера с балконом.

Паша смерил Елену взглядом и придвинулся вплотную.

– Очень хочется тебя ущипнуть. Или поцеловать.

– Я догадалась, – попыталась отодвинуться Елена и уперлась спиной в стену.

– Какого черта делает здесь вся эта гоп-компания?! – наседал Векшин.

– У меня, между прочим, сегодня дебют. И мои друзья и коллеги пришли меня поздравить, – загородившись мирно посапывающим щенком, заявила Елена.

Коллеги не замедлили о себе напомнить:

– Елена! Павел! Вы еще с нами? Идите же сюда!

Павел отодвинулся, пропуская даму вперед. Щенок открыл глаза, зевнул и лизнул Лену в нос.