Я обошла дом кругом, но так и не нашла ни одной приличной щели для проникновения внутрь. Пришлось вернуться на исходную позицию. Бетховена уже сменили мощные аккорды Баха, и мне казалось, что я не на даче нахожусь, а участвую в некой феерической фантасмагории, где среди мрачно молчащих темных деревьев бродят маньяки-убийцы с пистолетами, а вместо криков их жертв оглушительно ревет музыка. Встав у машины перед домом, я задумалась, не спуская с дома глаз. Бить окна не хотелось прежде всего потому, что за каждым из них мог оказаться Евгений. Он с удовольствием всадит в меня все, чем Виктор зарядил свой браунинг, когда шел на него охотиться. А я бы не удивилась, если бы там оказались разрывные, бронебойные патроны со смещенным центром, да к тому же еще и начиненные смертельным ядом кураре. Так ни до чего и не додумавшись, я решила сделать то что сделал бы на моем месте любой нормальный человек. Подбежав к дому, я потарабанила в окошко и, стараясь держаться в тени и перекричать музыку, заорала:
- Эй, сосед, ты что, спятил, мать твою?! Сделай потише, придурок!!! Спать мешаешь!!!
Фуга погремела еще и смолкла на последнем аккорде. Дом застыл в настороженном ожидании. Я тоже, спрятавшись за яблоньку. Потом на всякий случай крикнула:
- Ну, слава Богу, дошло наконец! Совсем совесть потеряли!
Тут окно на втором этаже распахнулось, из него высунулась волосатая голова, покрутилась в разные стороны. Раздался взволнованный шепот:
- Эй, соседка, вы где?
- Здесь я, чего орешь? - Откликнулась я, продолжая прятаться.
- Где? Не вижу.
- Да ты там что, ослеп уже от своей музыки! - сварливо заявила я. Чего тебе нужно?
- Вы тут никого не видели, когда пришли? - испуганно спросил серийный маньяк.
- А кого я должна была тут видеть?
- Мужика одного. Плотный такой, с противной мордой. Он меня прикончить хочет. - Что ж тут удивительного? - усмехнулась я, пытаясь понять, хитрит он или действительно боится. - За этот грохот я бы и сама тебя убила, если б могла. Всех на ноги поднял...
- Так я этого и хотел, понимаете? - возбужденно зашептал он, свесившись из окна и тщетно выискивая меня глазами. - Если бы я кричать начал, дескать, помогите, убивают, то ни одна собака бы и на километр сюда не приблизилась, наоборот, все бы разбежались, разве не так? А на музыку сразу примчались...
- Короче, Склифософский, чего ты хочешь?
- Разве я еще не сказал?! Ради Бога, вызовите милицию, пожалуйста! Скажите, что на мою дачу напали грабители.
- Что ты несешь, сосед, какие грабители? Никого же нет! Выйди и сам посмотри! Я вот стою, меня никто не трогает. У тебя крыша, часом, не поехала?
- Сам уже не знаю, - сокрушенно пробормотал он. - Я вот вас не вижу, и мне кажется, что я разговариваю с одной из убийц... Есть там одна девка такая, они вдвоем за мной охотятся...
- Ну все, приехали. Тебе, милый, "скорая" нужна, а не милиция. До свидания...
Я зашуршала ветками, делая вид, что ухожу.
- Нет!!! Постойте, прошу вас! - взмолился несчастный убийца четырех женщин за один день. - Не оставляйте меня. Я сейчас спущусь и пойду с вами.
Не дожидаясь ответа, он скрылся в окошке, и тут же где-то внутри по лестнице застучали его ботинки, потом он бегом пронесся по веранде, лихорадочно открыл замок на двери и выскочил на крыльцо.
- Эй, соседка, вы где?
- Да здесь я, здесь, - вздохнула я сзади, опуская на его голову монтировку. - Раскричался, понимаешь...
Волосатый Евгений свалился с крыльца прямо в цветочную клумбу. Я специально ударила его монтировкой, а не отключила руками, чтобы он прочувствовал на своей сумасшедшей голове, каково это - бить тяжелыми предметами других, в частности меня. Я повернулась, чтобы войти в дом и найти веревки для пут, но тут за спиной раздался полный ненависти хриплый голос Виктора:
- Стоять ,сука!
Я услышала щелчки взводимых курков и невольно вздрогнула, хотя и знала, что самолично разрядила ружье, а в темноте патроны найти невозможно. Как он освободился от моих трусиков - для меня было загадкой. Я медленно повернулась. Виктор стоял у крыльца с дробовиком наперевес и сверкал глазами.
- Что это с вами? - испуганно спросила я. - Вы меня не узнали?
- Дернешься - пристрелю, как утку, - угрожающе сказал он. - Не знаю, в какие игры ты играешь, но эта будет последней в твоей жизни. Ты мне уже надоела.
Мне вдруг стало интересно послушать, что он скажет, думая, что я в его руках. И я решила оставить его в этом заблуждении.
- Только не убивайте, - плаксиво промямлила я. - Делайте, что хотите, только оставьте жизнь.
- Что хочу? - осклабился он. - Что ж, за мной не заржавеет.
Подойдя к лежащему у крыльца Евгению, Виктор пнул его ногой. Тот не пошевелился.
- Надо бы его связать, - пробормотал он.
- Я как раз собиралась это сделать, - услужливо вставила я. - Пойду поищу веревки?
- Вместе сходим. - Поднявшись на крыльцо, он ткнул меня дулом в живот. - Ну, что встала, топай вперед.
Я повернулась, он взял сзади меня за воротник платья, чтобы я не сбежала в темноте дома, и, прижимая дуло к спине, стал подталкивать на веранду. Таким макаром мы добрались до выключателя и зажгли свет. Сразу стало легче дышать. Моток веревки лежал на подоконнике. С ним я сходила во двор и связала Евгения. Виктор стоял на крыльце, направив на меня ружье, и мрачно наблюдал. Что роилось в его голове, какие черные мысли - мне было неведомо. Меня, конечно, удивляла столь резкая перемена в его отношении ко мне, но, судя по всему, он понял, что это я его вырубила, и теперь не знал, кто друг, а кто враг.
На своих хрупких плечах я перетащила Климова в дом, в каминную комнату, в которую мы попали сразу с веранды, и бросила его на диван, а сама примостилась рядом. Виктор, отыскав в холодильнике початую бутылку водки, достал из серванта рюмку, поставил все это на столик перед диваном и уселся с другой стороны на табуретку, положив ружье на колени. Не спуская с нас глаз, налил полную стопку и залпом выпил. Потом достал сигареты и закурил.
- Хороша парочка. - Он презрительно усмехнулся. - Безмозглые придурки.
Сложив руки на груди, я спокойно смотрела на него, ибо мне уже надоело притворяться восторженной дурой, и слегка улыбалась, ровно настолько, чтобы он не догадался, что я его не боюсь. Тут Евгений, полулежащий рядом, наконец зашевелился, поднял голову, разлепил глаза и увидел продюсера. Из раскрытого рта его вырвался хриплый звук, напоминающий предсмертный рев подстреленного кабана, несчастный дернулся, словно увидел перед собой разъяренного тигра, и так и застыл с паническим ужасом во взгляде, устремленном на ухмыляющегося Виктора.