— Это слишком рискованно!

Хм, я-то понимала на что иду, когда соглашалась на его «заманчивое» предложение, а вот чемпион, похоже, нет.

— В помещении он не нападёт, а на выходе меня встретишь ты.

Войнич хмурился и продолжал упрямиться:

— А если не успею?

— Я, как ты сам однажды заметил, не беззащитна. Смогу за себя постоять.

— Неужели? — он нехорошо усмехнулся. — Давай проверим. Иди, а я буду нападать. Посмотрим, успеешь ли ты хотя бы рукой пошевелить.

— Вот ещё! Я устала и не собираюсь разыгрывать пантомимы! — разумеется, не успею! С его-то опытом и силищей. Мне даже пытаться не хотелось, но Войничу идея, увы, понравилась.

— Это не пантомима, а вполне реальная ситуация. Давай попробуем. Я буду осторожен, больно не будет.

Какой заботливый! Я невольно прыснула со смеху:

— Хорошо, что соседи не слышат, а то бы такое подумали!

— Какое такое? — не понял Алан и вдруг покраснел. Не легонько как раньше, а очень даже явственно. — Блин, Мелихова! О чём ты только думаешь? Тут маньяк по городу бродит, а ты…

— А я вот такая испорченная, поэтому давай обойдёмся без рукоприкладства, а то ещё обвинишь меня в домогательствах.

— Не обвиню и не обойдёмся. Давай, иди, я буду нападать.

Вот и всё. Отвертеться не удалось.

— Ладно, дорогой, только будь нежным, — поддразнила я, томно вздохнув, и прогулочным шагом направилась в сторону кухни.

Действительно, не умела даже пикнуть. Он налетел, как ураган, скрутил руки, прижал к стене и шепнул прямо в ухо:

— Всё, мертва! Это так ты можешь за себя постоять?

— Нет, вот так, — я изловчилась и попыталась ударить его коленом в пах, хотя бы символически.

Увы, реакции спортсмена можно было только позавидовать. Моё колено также бесцеремонно перехватили и прижали к стене.

— Какой дешёвый старый трюк! Неужели с кем-то ещё срабатывает? А если убивает женщина — он как минимум бесполезен.

Освободившись из его тисков, я с облегчением растёрла ноющее плечо. Ничего себе осторожность — чуть перелом не заработала. Медведь!

— Да, женщина, и она явно не такая огромная как ты!

— Неважно! Реакция у неё хорошая — с четырьмя девушками справилась, не привлекая внимания. А ты со своим бараньим весом и ахнуть не успеешь!

— Зато газовый баллончик успею достать! — нашлась я. — Точно, раздобудь мне баллончик, это хорошее средство.

Алан пренебрежительно хмыкнул и скрылся на кухне. Открылась дверца холодильника, загремела посуда в шкафу, а потом он принёс баллончик… со взбитыми сливками.

— Держи, посмотрим, что ты сможешь с этим сделать, — он бросил мне баллончик, я машинально его поймала.

— Сливки?

— Ничего другого не нашёл. Итак, попытка номер два. Я нападаю, ты пробуешь воспользоваться баллончиком.

— Испачкаю ведь!

— Спорим, ты его и достать не успеешь, — снисходительно возразил Войнич.

— На что спорим?

— На то, что ты больше не будешь доставать меня своими двусмысленными шуточками!

— Ладно, но если всё-таки смогу им воспользоваться — изменим план так, как я предложила.

— По рукам, — легко согласился Войнич. — Прячь баллончик в сумочку и вперёд. Он довольно усмехнулся, заметив мою реакцию, и не без злорадства повторил: — Да, да. Ты ведь в руках его носить не будешь!

Я с тяжёлым вздохом выполнила его требование, но сумку всё же оставила открытой — хоть какое-то преимущество.

В этот раз я была хитрее, ожидая нападения, смогла немного уклониться и… укусить руку, пытавшуюся зажать рот. Войнич, не ожидавшей подобного натиска, руку убрал. Этого хватило, чтобы нащупать баллончик и выдавить сливки куда получится. Он чертыхнулся и заломил мне руки за спину. Я охнула от боли, подставила ему подножку и, мы вместе рухнули на ковёр. Я приземлилась сверху. Войнич распластался подо мной в позе морской звезды и, отплевываясь от прилипших к губам сливок, философски заметил:

— Полагаю, это ничья. Неплохо. Допустим, твой манёвр удался, и что ты сделаешь дальше?

— Нечто ужасное! — зловеще пообещала я и с серьёзной миной принялась его… щекотать.

Войнич охнул, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех, и попытался вывернуться.

— Прекрати! Прекрати! Ненавижу щекотку! — с третьей попытки у него получилось.

Теперь на полу оказалась я и… блин, я тоже ненавижу щекотку! Он отплатил мне той же монетой — я хохотала, атакуемая со всех сторон без возможности спастись. Это было безумно, мучительно, смешно и невероятно здорово — впервые за много лет просто ощущать себя живой не через чьё-то восприятие и наслаждаться собственными эмоциями.

— Сдаёшься? — сжалился взмокший спортсмен. Он раскраснелся и уже не сдерживал самодовольную улыбку, а в серых глазах плескалось что-то по-детски озорное.

— Сдаюсь, сдаюсь, отпусти!

Алан поднялся, помог встать мне и назидательно заметил:

— Имей в виду, с маньяком такой номер не пройдёт!

— Ну вот, а я только решила, что ты не такой уж зануда, — отмахнулась я, отряхивая одежду. — Кстати, спор я выиграла и на экскурсию по злачным местам завтра оправляюсь одна! А на выходных мне нужно домой — в субботу приедет бабушка.

Он едва заметно нахмурился.

— Хорошо. Попробуем поступить по-твоему. Завтра я принесу настоящий баллончик, может, действительно пригодится. Поздно уже, пойду. Ну чего ты опять смеёшься? Что не так?

— У тебя всё лицо в сливках. Представила, как повеселятся прохожие и консьерж в твоём доме.

— Где? — он попытался на ощупь оттереть щёки.

Я со вздохом достала платок и соскребла остатки засохшей субстанции с носа и скул чемпиона. Соскребла и сразу отступила на шаг назад, чтобы опять в двусмысленности не обвинили.

— Всё, спокойной ночи. Спасибо, что сегодня не занудствовал. Мне понравилось.

Взгляд серых глаз был нечитаемым.

— Спокойной… и мне… ты тоже не всегда невыносима.

— И что мы здесь делаем? Уже пять минут стоим любуемся, — ворчал Алан в своей привычной манере. Вчерашний вечер закончился, и он снова стал классическим занудой. — На что мы вообще смотрим?

— На центр пластической хирургии «Идеал».

— Хорошо, поставлю вопрос иначе: что ты надеешься здесь увидеть? Три этажа, море народу, широкий профиль.

— Насколько широкий?

— Всеобъемлющий — от липосакции до бесконечности. Я вчера на их сайт заходил. И что нам это даёт?

— У «охотника» есть какие-то физические проблемы, которые он, скорее всего, не может исправить. И эти проблемы как-то связаны с блондинками, или начались с них.

— Браво, мисс Марпл. Только это ни ответ на вопрос что мы здесь делаем.

Возразить было нечего, и мы поехали дальше.

Через три часа большую часть списка я мысленно отметила знаком минус. Нигде ничего, притом что в «зонах охоты» я сегодня курсировала в гордом одиночестве. Даже в кафе «На дорожку» обошлось без эксцессов. Туда, правда, Войнич меня одну не пустил. Зря беспокоился. Пети не было, хозяйка встретила нас, как родных, остальные завсегдатаи — приятели Петра-Гулливера, хоть и косились недружелюбно — помалкивали.

А вот в «Мальдивах» было интересно. Мужчину, дежурившего неподалёку от входа в фитнес-центр, я узнала сразу. Сегодня он не курил только мрачно и сосредоточено смотрел на дверь. Кого он ждал — гадать не приходилось. Значит, Жаклин сейчас здесь.

Она появилась, когда я почти поравнялась с загадочным преследователем.

Выпорхнула из дверей, в элегантном брючном костюме и огромных в пол-лица солнечных очках, огляделась и заторопилась в сторону индивидуальной платной парковки (Войнич остановился на общей). Мужчина сорвался с места и помчался за ней. Я забеспокоилась — ни Фёдора, ни мужчин семейства Голд поблизости почему-то не было. Силы не равны.

Мужчина нагнал Жаклин в нескольких метрах от центра и грубо схватил за руку. Они громко спорили на повышенных тонах, до меня доносились лишь малопонятные обрывки фраз. Похоже, незнакомец её в чём-то обвинял, а женщина возмущённо оправдывалась. Когда он схватил её за вторую руку, модель закричала, я бросилась на помощь, но Алан опередил, и я предпочла не вмешиваться. На расстоянии наблюдала как спортсмен, оттеснив Жаклин в сторону, от души влепил незнакомцу затрещину. Вот что за привычка такая — любой спор кулаками решать? Откуда в нём столько агрессии? И он ещё меня считает опасной для общества.