— Можно потише? — поморщилась Ольга. — Так громко орешь, что я не пойму ни слова.

Он послушно понизил голос, и хотя по–прежнему говорил очень громко, но слова уже можно было разобрать.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо чувствую, — заверила она Игоря, — только рубашка опять вся мокрая. Если поможешь ее сменить, буду чувствовать себя еще лучше. И говори тише: уши болят всех вас слушать. Ты почему ходишь голый? Вроде не так уж и жарко.

— Почему голый, я одет, — он помог ей приподняться и стянул мокрую рубашку. — Полежи пока под одеялом, я сейчас достану сухую. Я говорю совсем тихо, это у тебя почему–то обостренное восприятие. Вот до того как ты пришла в себя, я действительно чуть было не орал. Ты больше часа была без сознания, я чуть с ума не сошел от страха.

— Интересно, а я тебя почему–то вижу голым. И таким розовым, как слон из мультика.

Ольга попробовала пристальнее всмотреться и невольно вскрикнула: Игорь внезапно полностью лишился кожи. Вспомнив, что о чем–то похожем читала в книгах, она принялась экспериментировать, меняя глубину просмотра. Когда перед ней остался двигающийся скелет, стало страшно и само собой вернулось нормальное восприятие.

— Мне удалось открыть третий глаз, — сообщила она Игорю, подняв руки, чтобы ему было удобнее надевать на нее рубашку. — С ним много чего связывают, и кое–что у меня уже появилось. Теперь я всех вижу насквозь и могу любого раздеть — мечта прыщавых подростков! А еще почему–то резко обострился слух, хотя я не помню, чтобы где–нибудь о таком читала. Сначала это прямо оглушало, а теперь уже могу выделить нужные звуки и сосредоточиться на них. Слушай, а Анна замужем?

— Не знаю, как–то не интересовался, а что?

— Да просто я уже минут десять слушаю ее разговор с Сергеем. Сначала он ей травил похабные анекдоты, а потом поинтересовался, когда она ему даст в следующий раз. Вот я и думаю, свободна она или нет?

— А тебе не все равно? Она взрослая женщина и может решать сама. А если есть муж, пусть голова болит у него. Либо сам виноват в том, что женился на шлюхе, либо в том, что его жена смотрит налево. Анна не похожа на шлюху, значит, второе. От хороших мужей жены на сторону не бегают. А, скорее всего, она не замужем. Принца поблизости не наблюдается, а жизнь проходит, вот она и удовлетворяется Сергеем. Ты можешь не слушать их разговор?

— Могу, а что?

— Вот и не слушай, как–то это непорядочно. Тренируй свой слух на птичках.

— Осторожно! — Ольга спрыгнула с кровати, чтобы успеть подхватить стакан с водой, который муж сбил со столика, повернувшись на ее крик.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, пытаясь осознать то, чему стали свидетелями.

— Тоже третий глаз? — спросил Игорь.

— Скорее всего. О таком я точно где–то читала. Предвидение событий в малые промежутки времени. Я просто увидела, как ты смахнул этот стакан за пару мгновений до того, как ты начал движение. Только в моем видении он разлетелся вдребезги.

— Надевай халат, и пойдем поужинаем, а потом будешь изучать свои новые возможности. Только давай без медитаций, я и так сегодня за тебя переволновался на год вперед.

— Не беспокойся, прежде чем двигаться дальше, нужно освоиться с тем, что я уже получила, а это дело не одного дня.

— Ты сказала Виталию насчет завтрашнего дня? Я имею в виду выходной.

— Сказала, но могла и не говорить. Рогожин ему сам сказал, что нам на завтра хватит за глаза бракосочетания и встречи с Рощиным, поэтому чтобы он не планировал никакого лечения. ЗАГС у нас в четырнадцать, а когда встреча с Рощиным?

— Я с ним только обговорил день, насчет времени пока не договаривались.

— У тебя был на карточке его телефон? Вот и позвони сейчас. Договаривайся на четыре часа, должны успеть. Если он не будет возражать, тогда я позвоню Виталию. Ой, Игорь, я, кажется, вижу твою ауру! Только она почему–то черно–белая!

— А на что она похожа? — с любопытством спросил он.

— Трудно сказать. Клубится возле головы и плеч что–то вроде облака, только форма относительно стабильная и в нем есть светлые и темные участки.

— Похоже, что твой третий глаз открывается постепенно. Не расстраивайся, может, со временем появятся и цвета.

Он как в воду глядел. Проснувшись утром, Ольга увидела над головой Игоря ауру, в которой были в основном розовый, желтый и оранжевый цвета. По краям, где она была не такая яркая, можно было заметить зеленое свечение. Все его тело тоже светилось слабым розовым светом. Встретившись позже на кухне с Сергеем и Анной, Ольга обнаружила, что их ауры формой и цветами отличаются от ауры Игоря, а тела вообще не светились.

«Еще бы разобраться в том, что все это означает, — подумала она. — Неужели он светится из–за того, что я постоянно вливаю в него столько энергии? А по цветам ауры я что–то встречала, но тогда это было не нужно, и я просто пропустила. Надо бы потом найти».

Она похвасталась Игорю новым успехом и спросила, чем он думает занять утро.

— До ЗАГСа еще пять часов. Может быть, куда–нибудь сходим?

— Неохота мне, если честно, никуда идти. Погода на улице просто отвратная: ветер и снег. И не скажешь, что через несколько дней уже весна. Переться сейчас в театр или кино, таская за собой шлейф телохранителей… Может быть, научишь меня медитировать? Глядишь, и у меня что–нибудь откроется. Тогда уже я буду бегать за тобой по комнате и рвать на тебе рубашку с воплями, что мне надо.

— Рви, — рассмеялась Ольга. — Рубашек накупили много. А лучше скажи, и я сама сниму. А насчет медитации… Давай мы попробуем по–другому. В литературе мне попадались упоминания о том, что учитель может в этом деле помочь ученику. Почему бы мне не помочь тебе? У тебя тело просто накачано энергией, и открытие чакр не грозит неприятностями, скорее, наоборот, не будешь в этом так зависеть от меня. А может, прорежутся паранормальные способности, а то ждать, пока я полностью овладею магией…

— Помогай, — согласился Игорь. — Если что–нибудь можно получить на халяву, не напрягаясь, какой русский человек от такого откажется?

— Ты не слишком наелся, русский человек? — спросила она. — Не рекомендуют заниматься медитацией на полное брюхо.

— Тогда давай мы с тобой с час полежим на кровати и почитаем книги, — предложил он. — За это время все немного усвоится.

— Да, сколько ни омолаживай человека, а полностью прожитых лет с плеч не сбросишь, — с сожалением сказала Ольга. — Вот стал бы какой–нибудь парень в двадцать лет читать книги, когда у него под боком такая фемина, как я? Да я бы в ЗАГС пошла с запекшимися от поцелуев губами. А то и вообще не смогла бы идти, и меня пришлось бы нести на руках!

— Ну, ты, фемина, сама напросилась!

— Игорь, отстань! Ты и так тяжелый, а я еще плотно поела!

— А если так?

— Так можно! Дай хоть раздеться.

— К черту! Где эти губы, которые нужно целовать до хрустящей корочки?

— А как же медитация?

— Все к черту! Потом будем медитировать.

— Какая теперь медитация, — сказала Ольга полчаса спустя. — Я побежала под душ, а потом нужно отдыхать, иначе ничего не получится. А ты, кстати, стал светиться гораздо ярче.

— Иди мойся, потом и я схожу. Время у нас еще много, хватит и на отдых, и на медитацию, и на то, чтобы успеть навести марафет.

Если бы Ольгу спросили, почему она так рвется быстрее окольцевать Игоря, она и сама вряд ли смогла бы внятно ответить. Ничего другого, кроме записи в паспорте и возможности носить кольцо, регистрация ей не давала. Тем не менее она ждала этого дня и волновалась как девчонка, а прошло все на редкость быстро и буднично. Во втором часу за ними заехал на своем «Роллс—Ройсе» Рогожин с женой. За ними следовал «БМВ» с их телохранителями. На этот раз Инга Петровна отнеслась к Славиным по–дружески, осмотрела молодых и в знак одобрения подняла вверх большой палец. Когда они подъехали к дворцу, там уже ждала Татьяна со своим парнем, которые приехали чуть раньше на ее «феррари».