— Бегите! — крикнул Ольге бывший с ними боец.

Он успел выпустить в ближайшую к ним машину короткую очередь, но, находясь на открытом месте, почти сразу же получил несколько пуль и упал, выронив автомат. Игорь бросился к оружию, но запнулся и тоже упал. Возле его головы начала натекать небольшая лужица крови. Ольгу словно парализовало. Куда–то подевались вколоченные навыки мастера боя. Она смотрела на тело мужа, и в душе рождался огненный ком, который рос, пока ему хватало объема тела. А потом случилось что–то непонятное и Ольга оказалась висящей возле подъезда на уровне третьего этажа. Весь окружающий мир разительно изменился. Он был залит ослепительным зеленым светом, и в этом свете девушка могла разглядеть все подробности схватки. Времени здесь не было. Вот застыл какой–то заросший щетиной смуглый мужчина с перекошенным криком лицом, стреляя из автомата по «джипу», и она могла видеть даже застывшую в полете пулю и зависшую в воздухе гильзу. Так же неподвижно висели в воздухе осколки оконных стекол «джипа», разнесенные вдребезги автоматными очередями. Можно было не спешить и внимательно осмотреться. Эмоций в этом мире тоже не было. И она сама была не совсем той, чье тело застыло у подъезда в отчаянном рывке к мужу, она была чем–то большим. Достаточно было беглого взгляда, чтобы получить полную информацию о застывшей перед ней картине. Водитель «Тойоты» был безнадежно мертв. Наверное, это расстроит ту, которая осталась внизу, но здесь не было места горю. Вторым убитым был боец, лежавший у подъезда. Муж Ольги был всего лишь контужен. Пуля вскользь ударила в голову, вырвала клок плоти вместе с волосами и вышибла из него дух. И тем самым спасла ему жизнь, так как несколько других пуль прошли над телом, а по выбывшему из боя больше не стали стрелять, сосредоточившись на «джипе». В Ольгу почему–то никто не стрелял. Хотели взять живой? Глупцы. Среди укрывшихся за «джипом» бойцов убитых пока не было, но все получили ранения, двое — серьезные. Нападавшие относились к одному этносу. Видимо, это и были грузины. Всего их было девять человек. Пять начали стрелять в открытые окна, а четверо покинули машины и вели огонь из–за них. К этому времени трое из них уже были убиты и еще двое получили тяжелые ранения. Пора было возвращаться. Как только сформировалась мысль о возвращении, ее сущность скользнула в тело девушки.

Ольга осмотрелась. Хоть она и была в своем теле, внешне ничего не изменилось. Все тот же застывший мир, заливаемый непонятно откуда берущимся зеленым светом. Она двинулась к машинам нападавших, продавливая плотный пружинящий воздух. Мир стал меняться. Застывшая на вылете из ствола автоматная пуля медленно поползла к цели, постепенно ускоряя свое движение. Когда Ольга была уже рядом с машинами, в мире возникли первые звуки — глухие и тягучие удары выстрелов, в которые вплелся низкий, на грани различения звук. Это что–то орал ближайший к ней автоматчик. Со стороны «джипа» уже никто не стрелял, и она подошла вплотную к грузинам, не рискуя получить пулю от своих. Удар руки — и обезглавленное тело, еще с автоматом в руках, начинает медленно заваливаться назад. Ей потребовалось совсем немного времени, чтобы лишить жизни тех, кто был в сознании и мог нести опасность. Она не тронула двух находившихся без сознания бандитов. Если выживут, ее друзья узнают у них, где скрываются остальные, если эти остальные еще есть. Потом она поспешила к подъезду. Зелень истаивала на глазах, а мир постепенно наполнялся звуками и движением. Она присела над мужем и повернула его голову, чтобы видеть рану. Небольшое усилие — и рана покрывается кожей, через которую начинают прорастать волосы, удлиняясь на глазах. Теперь влить в него немного энергии и можно идти к «джипу». Муж сам очнется через несколько минут. А вот тут дело сложнее. Бронежилеты уберегли часть тела, хотя от ударов пуль кое–где перебиты ребра, но много ранений в конечности, а этому не помог и шлем. Проникающее ранение в голову. К счастью, это не смертельно, сейчас она все восстановит. Умершие щедро поделились энергией, поэтому своих удалось вытащить всех четверых. Удалив пули и заживив все раны, Ольга еще влила в каждого немного энергии и свалилась рядом с ними, потеряв сознание и не успев увидеть, как очнулся муж.

Она пришла в сознание только к вечеру в своей постели. Рядом в кресле сидела Лена, которая сразу вскочила и помогла приподнять голову.

— Ты как? — спросила она, с тревогой глядя на сестру. — Можешь говорить?

— Да вроде пока не разучилась, — слабым голосом ответила Ольга. — А чем все закончилось и где Игорь?

— А ты ничего не помнишь?

— Почему не помню? — удивилась Ольга. — Помню я все, но только до того момента, когда потеряла сознание. Так где Игорь?

— Уехал твой Игорь куда–то с каким–то майором, а я не знаю подробностей, меня в них никто не посвящал. Саша сказал, что на вас было совершено нападение, но удалось отбиться, а твой Игорь уложил тебя на кровать, сказал, что тебе кололи глюкозу и нет никакой опасности. Попросил позвонить, когда очнешься.

— А почему у тебя глаза красные? Плакала?

— А ты как думаешь? У меня всего одна сестра, других нет. Видела бы ты себя! Вся бледная, глаза ввалились, а под ними синяки, как круги вокруг глаз совы. Дыхание было поверхностное, а пульс — слабый, но четкий. Налицо все признаки сильного истощения. А ведь несколько часов назад имела цветущий вид!

— Ты не волнуйся, Лен, я как быстро истощаюсь, так быстро и восстанавливаюсь. Есть одно средство, Игорь знает.

— Это, случайно, не то, которым ты его омолаживала?

— То самое.

— И как же ты будешь в таком состоянии…

— Уже пробовали и не однократно. Оживаю на глазах. Давай мы не будем сейчас меня обсуждать, а ты позвонишь Игорю и скажешь, что все в порядке. Это он перед тобой выпендривался, чтобы меньше волновалась, а сам волнуется и еще как!

— Помещение защищено от всех видов прослушивания, запись мы тоже убрали. Есть основание считать, что наши технические средства уязвимы для техники «туристов», так что решили подстраховаться. Нет даже телефонной связи. Мобильная, кстати, тоже глушится.

— Хорошо, Александр Владимирович, — кивнул президент. — Давайте ваших людей.

Директор ФСБ встал из–за стола, пересек небольшую, не имеющую окон комнату и приоткрыл дверь.

— Заходите, товарищи, — пригласил он дожидающихся в коридоре офицеров. — Садитесь и начнем. Представляться нашему гостю не нужно, я ему о вас уже сказал все, что нужно.

В комнату вошли Сергеев и Рощин, которые поздоровались с президентом и заняли предложенные места.

— Начинайте, Геннадий Михайлович, — сказал президент. — Доложите подробно все, что удалось выяснить по последнему инциденту.

— Нападение было совершено внезапно на двух машинах силами девяти человек. По нашим парням одновременно работали из трех автоматов АК и шести пистолетов разных систем. Первый удар был нанесен через открытые окна машин, чуть позднее к бою присоединились те, кто не могли работать из салонов и покинули машины. У бойцов нашей группы в запасе было всего секунд пять. За это время находившиеся в «джипе» бойцы и водитель успели его покинуть и, укрывшись за машиной, оказать сопротивление. Укрытие из «джипа» так себе, и автоматы во многих местах прошивают его насквозь. Поэтому в первые же секунды боя все четверо получили многочисленные ранения, хоть и успели убить двух нападавших и еще стольких же ранить. Пользуясь случаем, хочу еще раз обратить ваше внимание на необходимость скорейшей замены всех наших обычных автомашин бронированными. В момент нападения водитель «Тойоты» находился вне машины. Укрыться за ней он не успевал, поэтому бросился в салон под защиту брони. Ему не хватило секунды, чтобы захлопнуть дверь. В него выпустили очередь из автомата. Если бы не пуля, которая разнесла ему затылок, мог бы отделаться синяками на спине и парой сломанных ребер. Последний из бойцов, который выполнял при клиентах обязанности телохранителя, вышел с ними из подъезда. Собственно, их появление и послужило сигналом к нападению. Он успел выстрелить по ближайшей машине и убить одного из бандитов, но тут же получил три ранения — все смертельные — и выбыл из боя. Муж Ольги попытался подобрать его автомат, но получил касательное ранение в голову и потерял сознание. В саму Ольгу, видимо, никто не стрелял. В момент нападения она стояла совершенно открыто, но не получила ни царапины.