— Ну что, Оля, — сказал Игорь, когда гости ушли. — Закончился один этап в жизни, и начинается другой? Я ожидал гораздо худшего, но, похоже, для нас с тобой закончилась черная полоса.

— У меня большое подозрение, что все наша дальнейшая жизнь будет как зебра, — сказала Ольга, обнимая мужа. — Хотя я получила гораздо больше того, на что рассчитывала, но все это еще придется отрабатывать, и хорошо еще если только потом, а не кровью.

— Забодали эти уколы! — пожаловалась Ольга. — Мало того что всю увешивают датчиками, как новогоднюю елку игрушками, так еще постоянно тянут из меня кровь. Если бы я тут же не затягивала следы уколов, стыдно было бы оголять руки: точно приняли бы за наркоманку. А у тебя как дела? Все так же продолжают измываться?

— Меня укололи только один раз еще в самом начале, а заодно для чего–то взяли анализ спермы. В отличие от укола, это было приятно.

— Кобель! А анализ брала не та рыженькая сексапильная сопля, которая вокруг тебя увивалась? Смотри, я ей все патлы повыдергиваю!

— Да ты меня никак ревнуешь?

— Ладно, пошутили и хватит. Что у тебя с занятиями?

— Вначале было трудно, я же тебе тогда плакался в жилетку, а потом как–то втянулся. Очень помогают медитации. Легче стал усваиваться материал и меньше устаю.

— А сколько брыкался и сачковал?

— Но эти непроизвольные рывки очень неприятны. Когда дергаются ноги — это еще ничего, а сегодня утром так дернулась шея, что чуть не улетела голова.

— Терпи, не так уж это неприятно, как ты расписываешь. Зато завалы всякой дряни в основном канале начали потихоньку рассасываться. Сегодня у тебя что?

— Все как обычно. С утра лекции, потом рукопашный бой. После обеда стрельба из всех положений, кроме положения лежа, которое к этому времени уже хочется принять. И на закуску дадут экстремальное вождение.

— И на чем гоняете?

— Пока на разных легковушках, но в программе еще грузовики и мотоциклы. Говорили, что когда с этим закончим, то дадут еще несколько уроков вольтижировки.

— Господи, а это еще зачем? Вас не собираются учить драться на шпагах?

— На шпагах — вряд ли, но будет курс обращения с холодным оружием. Я смотрел полную программу, так там чего только нет. Мне еще повезло, что учеба всего два месяца. Хотя мой куратор по этому поводу намекнул, чтобы я слишком сильно не радовался, так как в покое меня не оставят и при случае будут доучивать краткосрочными курсами.

— Весело живете, — вздохнула Ольга, — а у меня каждый день одно и то же. Правда, обещали, что сегодня приедут физики. Вчера прибыл целый фургон с их аппаратурой. Сегодня они будут заселяться и разбираться со своей техникой, а завтра должны взяться за меня. Хоть какое–то разнообразие.

— А что, товарищи химики–биологи так ничего и не нашли?

— Все они вроде бы нашли, но вот толку пока никакого. Выделили из моей крови два соединения, одно из которых ускоряет прохождение нервных импульсов, а второе активизирует обмен в тканях. Испытали и то, и другое вначале на крысах, а потом на добровольцах, а в результате — пшик!

— Неужели не действует на других?

— Почему не действует? Все действует, хоть и слабее, чем у меня. Понимаешь, при введении препарата для нервной ткани человек начинает думать и двигаться раза в три быстрее обычного, но длится это всего с полминуты, а при большой мышечной нагрузке — вообще секунды. Организм просто не успевает снабжать кислородом и питанием мозг и мышечную ткань.

— А второй препарат? Разве он не решает эту проблему?

— Не решает. Для того чтобы все работало, он должен оказаться в тканях в тот момент, когда возникает потребность в ускорении обмена. У меня это достигается с помощью магии. В нужный момент в тканях создается это вещество, причем его количество должно соответствовать нагрузкам. А что получится, если его тебе просто вколоть? Оно попадает в кровоток, разноситься по всем тканям и повсеместно ускоряет обмен веществ. При этом организм «считает» это воздействие вредным и пытается очиститься от введенного препарата всеми способами. Его нормальная работа нарушается, растет температура тела, у некоторых добровольцев имели место небольшие кровоизлияния в мышцах. Пробовали в разное время вводить оба препарата, но полученный эффект был гораздо меньше моего, держался не больше минуты, а добровольцы после этого выпадали в осадок часов на десять.

— Значит, ты три недели мучилась напрасно?

— Ну почему напрасно? У полученных препаратов есть перспективы использования в медицине, но быстрых солдат таким способом не получишь.

— А почему раньше молчала?

— Думаешь, там передо мной все отчитываются? Я сама узнала о результатах вчера в конце дня. Подошел Самохин и начал плакаться.

— А когда появится крутой специалист по магии, которого обещал Сергеев? У меня по вечерам сердце кровью обливается смотреть на твои мучения! Видно же, что ты сама не пробьешь этот барьер.

— Не факт! — возразила Ольга. — Барьер был рассчитан на ту, какой я была когда–то. А насчет мага я спрашивала своего куратора, сказал, что только после физиков. Но часть информации их баз данных, которые созданы по магии, обещали сбросить на мой комп.

— А почему только часть?

— Сбросят лишь то, что считает более или менее достоверным этот самый маг. Явную туфту он отсеял.

Первым, кого встретила Ольга, когда зашла в медицинский сектор, был профессор Самохин.

— Здравствуйте, Сергей Викторович! — поздоровалась она. — Чем будете мучить сегодня? Опять прыгать?

— Здравствуйте, Оленька! Нет, прыгать вам сегодня не придется. Мы выполнили свою работу по первой части программы. Есть интересные результаты, но совсем не те, каких от нас ожидали. А для реализации второй части программы нужны месяцы, если не годы. Нам дали понять, что изучением методов и результатов вашего лечения больных можно будет заняться только тогда, когда вы начнете лечить в своей клинике.

— Но мне обещали привозить пациентов и сюда, — возразила Ольга. — Почему бы не начать с них?

— Я уже поднимал этот вопрос, — поморщился профессор. — Мне сказали, что здесь у вас будут такие пациенты, которых нам не то что изучать, вообще видеть не следует.

— Значит, займемся позже, — согласилась девушка. — Неужели вы меня сейчас отпускаете?

— Размечтались! — засмеялся профессор. — У второй группы биологов еще есть отдельные вопросы. Идите сейчас к Ветрову, и пусть он все заканчивает. Думаю, что мы вас сегодня раньше отпустим. Отдохните, прежде чем на вас набросятся технари. По сравнению с ними мы сама гуманность.

— Точно гуманисты! — ехидно согласилась Ольга. — Тысяча и один укол в разные части тела, не говоря уже о том, что я вам на столе по пять часов подряд танцевала, да еще в облегающем трико! Думаете, я не видела вашей реакции? Вы же знаете, что для меня одежда не помеха.

Оставив смущенного Самохина, она прошла к биологам, которые уже заканчивали подготовку своих аппаратов.

— Здравствуй, Валера! — обратилась она к Ветрову. — Какую часть моего бедного тела вы собираетесь насиловать сегодня?

Валерий Сергеевич мучительно покраснел и не нашелся сразу, что ответить.

— Идите к нам, Ольга Александровна! — окликнул ее зам Ветрова Корнеев. — Хватит вам измываться над безответным человеком! Ложитесь на этот стол. Сегодня мы будем коллективно, как вы изволили выразиться, насиловать вашу систему терморегуляции. Всего два опыта часа на полтора, и можете быть свободны.

Как всегда, товарищи ученые не уложились в заявленное время, но через два часа с небольшим ее все–таки отпустили, а сами принялись разбирать и паковать оборудование. Обработку результатов планировалось закончить уже в другом месте.

Когда Ольга вернулась в свой коттедж, у входа ее дожидался курьер.

— Мне сказали, что вы должны вот–вот освободиться, — пояснил он. — Вам, Ольга Александровна, пакет. Примите и распишитесь.

В пакете оказалась обыкновенная флешка, на которой было записано два гигабайта иллюстрированного текста по магии, причем к исходным текстам на иностранных языках и латыни был приложен перевод. Добраться до этой «секретной» информации можно было, лишь введя код доступа, который ей передали отдельно при заселении в центр. Кое–где к фолиантам помимо перевода добавлялись чьи–то замечания в виде пояснительных записок.