— Никак. Вывозили как–то в город. Народу набежало! Еще бы — кошка целительницы! А она идет себе и на них ноль внимания. Королева, блин! Пара попавшихся собак просто впали в ступор. По–моему, они просто не поняли, что видят. Перестань ее чесать, а то от ковра сейчас останутся одни воспоминания. Лучше скажи, когда будете переезжать. Кроме вас, все уже заселились.

— Через несколько дней рабочие закончат внутреннюю отделку клиники, уедут, и станет потише, тогда и переедем.

— Помощь не требуется?

— Нет, спасибо. Я с квартиры сюда мало чего заберу. Решили отдать ее старшему сыну. А мебель уже почти всю купил, сюда сразу из магазина доставят и сами соберут.

— Да, насчет мебели. Ты не в курсе, когда ее будут завозить в клинику?

— Это нужно спрашивать у снабженцев, но я думаю, что все сделают сразу же после окончания отделки. А почему тебя это так интересует?

— Да мы потратили немного больше, чем собирались. По первоначальному проекту клиника планировалась немного скромнее. А теперь все деньги уйдут на оплату строительства, а на внутреннюю начинку их может не хватить. Деньги, конечно, заработаем, но только через неделю.

— Об этом пусть у вас голова не болит. Это пока сюрприз, но, так и быть, скажу. В связи с тем, что клиника строится в первую очередь для бесплатного лечения детей–инвалидов, на днях будет обнародовано решение правительства о том, что она передается в собственность твоей жене как дар для реализации этого благородного дела. Все это будет широко освещаться прессой. Доставку и содержание детей по месту лечения тоже берет на себя государство. До людей постараются донести, какой крест взвалила на себя твоя Ольга. Эта работа для нее лет на десять, и коммерческое лечение теперь придется сильно ужать.

— Его теперь придется прекратить вообще, — сказал Игорь. — Если с нас не потребуют денег за клинику, то на счетах останется порядочная сумма. Хотя я все же немного погорячился, и время от времени придется проводить платное лечение, иначе расходы на содержание клиники эти деньги быстро сожрут. Но в любом случае это будет уже не на постоянной основе.

— Вы стали гораздо сильнее, — сказал посетивший новую клинику президент.

Он произнес речь перед объективами телекамер, сказал примерно то, чего от него и ожидали, и удалился с целительницей для приватной беседы.

— За один сеанс исцелять сто детей, да еще вести прием больных по линии управления. Коммерческий прием прекратили?

— Пока с ним ничего не получается, не хватает ни времени, ни сил.

— А хотели бы?

— При чем здесь мое желание? — пожала плечами Ольга. — Лично мне хватает и одних детей. Но содержание клиники требует денег, и мне волей–неволей придется временами браться за платное лечение, чтобы пополнить счета. Нам с мужем для себя много денег не нужно.

— Я раньше думал, что вы зря не захотели полностью идти на государственную службу, а теперь думаю, что так даже лучше. Но с содержанием клиники мы вам поможем. Спокойно лечите детей и ни о чем не беспокойтесь. Вас освободят от налогов, а на оплату всего нужного, включая заработную плату сотрудников будут ежемесячно выделять субсидии. Этот порядок будет действовать на все время оздоровления детей, при условии отказа от коммерческого лечения. А за больных, которых вам подбрасывает управление, будут доплачивать отдельно. Это будет только справедливо. Как вы на это смотрите?

— Как я могу на это смотреть? — удивилась Ольга. — Я только «за».

— А ваш муж?

— У нас с ним в этой жизни все на двоих. Может, не поверите, но я с ним ни одного раза не поссорилась. А решение финансовых вопросов он сбросил на мои плечи, рассудив, что тот, кто больше зарабатывает, пусть и распоряжается деньгами.

— Почему не поверю? Мне в такое поверить не трудно. Мне, наоборот, тяжело представить мужчину, который стал бы с вами собачиться.

— Вы меня еще плохо знаете! — засмеялась Ольга. — Я иной раз такое вытворяла, что у мужа голова шла кругом. Это сейчас у меня просто не хватает времени.

— Как вы думаете, все дети придут в норму?

— Мне трудно ответить на этот вопрос. Причину их недугов я должна убрать, но многим после этого будет нужна обычная врачебная помощь, чтобы полностью восстановиться. Вряд ли им смогут помочь воспитатели. Я во время своей поездки на них достаточно насмотрелась. Есть порядочные и отзывчивые люди, а есть и…

— Как и везде, — пожал плечами президент. — Этот вопрос я адресую в министерство здравоохранения. Не могут вылечить, пусть хоть помогут встать на ноги после вашего лечения. Я до поездки сюда встречался с теми из детей, кого вы уже лечили. Сколько счастья в их глазах! А ведь многие еще только почувствовали улучшение. А один слепой от рождения мальчик уже смог увидеть, хотя пока только свет. Видели бы вы его лицо!

— Видела! — Ольга обхватила плечи руками. — Я их лиц за последнее время столько насмотрелась, что они мне уже начали сниться ночами! Впору разуверится в боге, если он допускает, чтобы дети столько страдали! В своей жизни большинство людей очень редко сталкивается с обездоленными, и большинство при этом старается не смотреть им в глаза, чем–то откупиться, уйти и забыть. Их можно понять: своих забот хватает, а тут чужое горе, которому и помочь–то толком нельзя!

— Нельзя так, Ольга! — президент поднялся и приобнял девушку. — Врач просто не может себе позволить переживать за своих пациентов, иначе его самого надолго не хватит. Я не призываю вас к равнодушию, но и принимать так близко к сердцу чужое горе тоже нельзя. Особенно вам — человеку, который их от этого горя избавляет! Вы в курсе того, что отказ от коммерческого лечения и ваша работа с детьми опять подогрели слухи о вашей святости? И не только у нас, но и во многих странах. С вами хочет встретиться митрополит Волоколамский, и я вам советую его принять. Я думаю, что никто не будет объявлять вас святой, тем более против вашей воли. Скорее, причина встречи в другом. Мне кажется, что церковь хочет принять участие в вашей компании исцеления детей–инвалидов, так сказать, взять ее под свой патронаж. Если такое предложат, не стоит отказываться: у них очень большие возможности.

Первый раз система сработала в Санкт—Петербурге в конце апреля. Излучение отметили семь станций, так что узел обработки сразу указал на дисплее ту часть гостиницы «Астория», где была вспышка М-излучения с точностью до десяти метров.

— Не рано ли для круизов? — спросил Сергеев, просматривая распечатки в группе аналитиков.

— Они бывают и в это время года, — ответил генералу старший группы Борис Сахнов. — Специально для мазохистов, наверное. Только он ведь, Геннадий Михайлович, вполне может быть не из любителей круизов. Мало ли как можно развлекаться в Питере?

— Логично, — согласился Сергеев. — Ладно, пусть себе развлекается. Для нас главное — это то, что система работает и работает хорошо. Следите за ними дальше, нам нужно набрать хоть какую–то статистику.

Через несколько дней сработали станции в районе отеля «Амбассадор». Следующее срабатывание было уже в Сочи, а через две недели таких срабатываний насчитывалось уже больше трех десятков.

— На сегодняшний день мы можем сказать, что Санкт—Петербург пользуется у сактов гораздо большей популярностью, чем Сочи, — докладывал руководству Сахнов. — По нему срабатываний почти в два раза больше. Скорее всего, это связано с тем, что весной в Сочи делать особенно нечего, да и рановато для нормальных круизов, а Санкт—Петербург дает для отдыха больше возможностей. Мы определили основные отели, которые предпочитают пришельцы, и предлагаем в один из них заселить нашу группу и по первому же сигналу системы произвести захват объекта. По нашим оценкам долго им ждать не придется — максимум два–три дня. Конкретно мы рекомендуем для операции отель «Петро Палас».

— Ну что, товарищи, начнем? — спросил присутствующий на совещании директор. — Кто хочет высказаться? Что думаете, Геннадий Михайлович?