– Кэп, я тя уважаю, – сказал Кривобровый, – но съебись отсюда. Эт тут Чёрный Шип, и так случилось, что стоит он больше, чем весь твой корабль. Чёрт, да даже за половину от того, что мы с него получим, мы сможем прикупить свой корабль, вдвое больше и быстрее "Невесты". Те надо тока отойти в сторону, и с Рилли всё будет в порядке.

– Джонас, эт вроде как мятеж. Я сам тя повешу, – пригрозил Арип.

– Давай, кэп, а я прирежу Рилли, как свинью.

И чтобы подчеркнуть свои слова, повар прижал нож к шее девчонки. Кровь потекла по острому металлу и закапала на палубу. От такого большинство известных Бетриму девушек начали бы плакать, но Рилли была из другого теста.

– Убери чёртов тесак от моего лица, путридная груда пастозного мяса! – закричала она. На белом одутловатом лице кока появилось выражение полного недоумения, но он не шевельнулся. Мясницкий нож остался у шеи девчонки.

Арип посмотрел на Бетрима, Чёрный Шип посмотрел на старого друга в ответ и слегка качнул головой. Он бы ещё и подмигнул, да вот только нынче у него остался один глаз, и он не хотел даже на миг упускать ситуацию из вида. По правде говоря, последнее, что было нужно Бетриму, это обвинения в смерти Рилли. Арипу явно было больно отступать в сторону, но он отступил и оставил Бетрима выпутываться самостоятельно.

Теперь Бетриму нужно было всего лишь убить шестерых моряков, не поранив Рилли, несмотря на его не лучшую форму. Где-то в глубине души Бетрим знал, что прошлогодний Чёрный Шип пошёл бы на такое. Он бросился бы вперёд, размахивая топором, прорубаясь через врагов. Но за последний год в нём что-то изменилось, и дело было не только в его ослабленном состоянии. У Бетрима больше не было прикрытия, команда ему уже не поможет. Сильный, командирский вид Босса, неистощимая сила Мослака[4], тихая и смертоносная жажда крови Генри, неизменные способности Шустрого. Их уже нет, теперь он остался один, и шансы ему не нравились.

Бетрим услышал крик сзади-снизу – кто-то на пирсе. Он повернулся и прыгнул, перескочив через поручень. Какой-то частичкой разума он осознал, что далеко не так быстр, как когда-то, и что один из моряков бросился за ним следом. С тяжёлым ударом Бетрим приземлился на доски пирса на четвереньки. Его правая рука с натренированной точностью вынула топор с пояса. Быстрый моряк коснулся пирса мигом позже, и споткнулся при приземлении. Первый удар Чёрного Шипа отрубил все пять пальцев на левой ноге мужика. Вторым мощным ударом на противоходе топор глубоко врубился в кричащее лицо моряка. Бетрим не стал проверять, жив ли тот ещё, а просто оттолкнул его плечом и помчался по пирсу в сторону Солантиса, и всё время его преследовали крики пятерых оставшихся моряков.

Как и любой чёртов док из тех, что в своей жизни видел Бетрим, док Солантиса являл собой неразбериху людей, ящиков, скотины и медленно закипающего насилия. Он крикнул людям впереди – бессловесный вопль, который, по его мысли, должен был сообщить народу что-то вроде: "нахуй с дороги!". Люди повернулись и в замешательстве посмотрели на него. Некоторые суть поняли и принялись толкать других, чтобы освободить пространство, другие просто стояли, развесив рты. Бетрим всем своим весом бросился в толпу. Люди спотыкались, падали, очухивались, толкались в ответ, некоторые даже кричали, но большинство просто старалось сдвинуться. Наконец Бетрим высвободился из толчеи, город Солантис растянулся перед ним, и он понял, что понятия не имеет, куда направляется. По правде говоря, Солантис был одним из тех немногих мест в Диких Землях, где Бетрим никогда не бывал – вроде как раньше и повода-то не находилось.

Крики сзади предупредили Бетрима, что его по-прежнему преследуют. Он вытянул шею и увидел моряков, проталкивавшихся через толпу. Один из них застрял посреди покорно смотрящих животных, белых с чёрными пятнами. Или, может, они были чёрными с белыми пятнами. В любом случае, звери были здоровенными и шевелиться не спешили.

Бетрим начал отступать. Несколько наёмников развлекались, наблюдая за ним без особого интереса.

– Эти люди меня преследуют! – сказал он наёмникам.

Самый большой из них фыркнул и посмотрел на толпу.

– Ага, похоже на то.

Поняв, что собрался искать помощи у местных правоохранительных органов без денег, чтобы заплатить за неё, Бетрим развернулся и побежал. Он уже потерял немало времени, и моряки нагоняли.

Перед Бетримом по обе стороны улицы маячили здания. Приземистые штуки, низкие и уродливые, построенные из необожжённого бурого камня. Он сомневался, что хотя бы в одном есть больше пары комнат, а уж роскоши точно нет ни в одном. Зато там, снаружи зданий, были лестницы, ведущие на плоские крыши. На некоторых крышах под полуденным солнцем сушилась мокрая одежда. На других на стульях сидели люди и смотрели, как на улицах под ними двигается мир. На некоторых крышах стояли открытые бочки, несомненно, полные воды, а на некоторых не было ничего. Бетрим не особо задумывался, почему здания так строили, он поднялся по первой же лестнице, перепрыгивая по две ступеньки за раз, и быстро добрался до крыши, где не стал останавливаться. Гигантским прыжком он перемахнул на соседнее здание, споткнулся и покатился кубарем. В следующий миг он вскочил на ноги и глянул назад. Один из моряков как раз поднимался по лестнице на первую крышу. И снова Бетрим повернулся и побежал, перепрыгивая с крыши на крышу, а два мужика преследовали его сверху и два снизу по улицам, перекрикиваясь, чтобы не отстать.

Резко остановившись, Бетрим сменил направление и бросился налево. Преследователям на крышах это дало лишнюю секунду, зато моряки на улице потеряли его из виду, и им пришлось мчаться наперерез по переулкам, чтобы не отстать. Всем известно, что переулки Солантиса – опасные места. Всегда есть те, кто готов пырнуть кого-нибудь за пару бронзовых монет, или за что угодно, что можно снять с трупа.

Маленькие здания закончились, и им на смену пришли многоэтажные строения из хорошего серого камня. Бетрим скользнул направо и перепрыгнул узкий переулок. Внизу он слышал крики мужика, пытавшегося не отставать, но проигнорировал их. Он нацелился на одно большое здание с балконом – если получится правильно рассчитать прыжок, то можно будет пробраться внутрь.

У Бетрима всегда были проблемы с погонями, и хотя обычно он был среди тех, кто догоняет, но он просто был не создан для такого. По правде говоря, Чёрный Шип вообще не очень-то годился для бега – он годился для сражения и убийств. Он чувствовал, как от каждого вдоха горят лёгкие, чувствовал, как ноги ноют от напряжения. Он едва не решил прекратить погоню и наброситься на четверых моряков, но тут время вышло, и стало некогда об этом думать. Балкон оказался прямо перед ним, а инерция не давала возможности передумать.

С хрипом Бетрим бросился в сторону нависающего балкона. Похоже, тот оказался дальше, чем он рассчитывал, и на один захватывающий миг Бетрим не сомневался, что рухнет. Жуткий образ мелькнул в голове Бетрима: он валится на улицу, и четыре моряка стоят над ним. Впрочем, образ исчез, когда Бетрим ударился грудью в каменные перила балкона. Прежде чем он осознал, что едва не промахнулся, Бетрим принялся карабкаться, дёргаться, толкаться и, наконец, перевалился на балкон. Услышал, как позади в камень ударилось тело, и решил не проверять, получился прыжок у моряка или нет.

Бетрим пробрался через тонкую занавеску и обнаружил двух женщин, таращившихся на него. Обе голые в кровати. Одна женщина, с кожей чёрной, как ночь и сосками размером с виноградины, сидела на другой. Обе были в ужасе. Бетриму показалось, что в сцене что-то слегка не так, но он не собирался останавливаться и задавать вопросы, как бы сильно ему этого ни хотелось.

Он врезался плечом в дверь на другом конце комнаты и обнаружил лестницу, ведущую вверх и вниз. Он выбрал верх и бросился по ступенькам так быстро, как только позволяли измученные ноги. Лестница закончилась на верхнем этаже, и впереди тянулся длинный коридор с дверями на каждой стороне – все были закрыты, и несомненно заперты. На дальнем конце коридора виднелось единственное окно с открытыми ставнями, в которое задувал прохладный воздух снаружи.

Хромая, Бетрим побежал к окну. Похоже, его лодыжка где-то подхватила ноющую боль – неясно, когда это случилось, но хорошего тут было мало. До окна он добрался, как раз когда один из моряков появился на верхних ступенях лестницы и крикнул вниз остальным. Не думая, Бетрим выбросился из окна.

На пути вниз Бетриму пришло в голову, что неплохо было бы посмотреть вниз перед прыжком. Вблизи не было зданий, на которые можно было приземлиться. На самом деле, вблизи не было ничего, кроме жёсткого камня улицы тремя этажами ниже. А ещё нескольких ящиков неприятного вида. Бетрим решил нацелиться на ящики – не то чтобы у него были какие-либо возможности контролировать падение.

Раздался шум – вроде треск или грохот – и пришла боль. Такая боль, которая разом пронзает всё тело. По ощущениям – в точности как если приземлишься на что-то твёрдое, упав с большой высоты. Но всё-таки, похоже, что-то несколько замедлило его падение, поскольку у него было ноющее чувство, что он ещё не мёртв, хотя всё удивительно потемнело, и повсюду был чуждый, мускусный, лёгкий запах.

Что-то острое и болезненное начало царапать лицо Бетрима, его рука дёрнулась и схватила это. Спустя мгновение он открыл глаза и обнаружил, что на самом деле попал в ящики, и на самом деле умудрился уничтожить их все. Рядом стоял мужик и извергал такие проклятия, каких даже Бетрим раньше не слышал. А та штука, которая царапала его лицо, оказалась курицей, и к тому же весьма напуганной. Она напомнила Бетриму его родителей на ранчо в Сарте, так много лет назад, напомнило ему ссору с ними, напомнило, как та ссора привела к их смерти.