Здесь баронесса де Фуа злорадно рассмеялась, скосив глаза на потрясенное лицо собеседницы.

- Весь двор гудит, из уст в уста передавая эту историю, милочка! Правда, цифры называют разные, кто пять, кто десять девственниц. Все знают, что ваш муж был даже арестован, но вы на коленях вымолили у короля позволение отбывать наказание дома!

Стефка даже не нашлась, что ответить на лживые измышления бесстыдной женщины. Она в подчеркнуто ледяном молчании уткнулась в вышивку, всем видом показывая, что не желает продолжения разговора.

Но вскоре графиня имела возможность убедиться, что такие слухи, действительно, кем-то распускаются и имеют широкое хождение среди придворных. Дошел этот вздор и до Терезы. И если Стефания, зная не понаслышке о человеческой подлости, только хмурилась, тщательно скрывая свои чувства за маской бесстрастности, то юная испанка растерялась и расстроилась до слез.

- Что же это такое?- воззвала она к графине. - Вы должны пояснить всем, что дон Мигель не мог такого сделать!

- Успокойтесь, Тереза! Мои оправдания только подольют масла в огонь, - со вздохом пояснила Стефания, - возмущаясь клеветой, мы всего лишь развлечем эту толпу грязных сплетников. Меня же сейчас больше всего интересует, кто распускает подобные грязные сплетни?

Теперь она уже не избегала, а вновь искала общества распутного прелата. Женщина понимала, что только он сможет дать ответ - кому, а главное - зачем, понадобилось так очернить её супруга?

- Не знаю,- откровенно признался в неведении кардинал Бурбонский, когда они совершенно случайно получили возможность перекинуться парой слов,- кто-то весьма умело разжег этот огонь и не дает ему погаснуть! Ах, мадам, не хочется вас расстраивать, но недавно я получил письмо из Рима, в котором папа прямо меня спрашивает - что происходит, и кому выгодно так опозорить его легата?

Надо было отдать монсеньору справедливость - когда дело коснулось серьезных вещей, все фривольные мысли сразу же покинули его голову.

- Здесь настолько причудливо смешались ложь, события, действительно имевшие место и претензии аббатисы к вашему супругу, что защита вашего мужа представляется делом необычайной сложности. Какая тонкая, изощренная интрига,- вздыхал всей грудью кардинал, успокаивающе пожимая её руку,- и это звенья одной цепи! Я тут произвел самые приблизительные подсчеты, и в любом случае получалось, что папа узнал о происшедшем гораздо раньше, чем сама дурочка удостоверилась в том, что беременна. А это значит, что кто её начинил, тот и сообщил об этом святотатстве его святейшеству!

Выводы, сделанные кардиналом, оказались настолько неожиданными, что ошеломили графиню.

- Но кто это сделал?

- Если бы знать,- развел руками прелат,- у вашего супруга врагов значительно больше, чем может себе позволить любой человек. Скорее всего, это козни дьявола!

Дьявол-то дьявол, но у Стефки было свое мнение по этому вопросу. Уж кто-кто, а она прекрасно знала, что князь тьмы редко вмешивается в дела людей - на это у него есть адепты, зараженные тьмой и злобой так же, как заражаются проказой. Уловки белого барса ей были знакомы хорошо - задать каверзный вопрос, смутить ум, вскружить голову...

Действительно, гадать - кому так срочно понадобилось погубить её мужа, было бесполезным делом. Уж слишком много было пострадавших от его религиозного рвения! Но с другой стороны, женщина понимала, что не зря интрига была развернута именно в тот момент, когда она появилась рядом с мужем.

- Глупости, дочь моя,- не согласился кардинал, когда она озвучила последнее предположение, - не вините себя! Всё случилось в тот момент, когда во Франции и не подозревали, что вы живы. Я сегодня же уезжаю в Париж для разговора с вашим супругом - его святейшество попросил моей помощи в этом нелегком и запутанном деле!

- Да, благословит вас Господь!

- Ах, моё прелестное дитя,- кардинал все-таки счел нужным напомнить собеседнице и о своих интересах,- как я ждал вашего визита к королеве! Надеялся, иметь счастье лицезреть вас в своей исповедальне, но, увы!

- Мне тоже жаль!- чуть улыбнулась Стефка, застенчиво опустив глаза и изо всех сил сдерживая вздох облегчения, что хотя бы эта проблема на время лишена.

Она пробыла в свите королевы три дня. За это время графиня много раз имела возможность лицезреть короля Людовика, который имел обыкновение, как-то странно на неё поглядывать. Вроде бы, и улыбался, но улыбка эта была какая-то нехорошая - двусмысленная, и от этих встреч женщине всегда становилось не по себе. Видела она несколько раз издали и Рауля - он находился в свите короля и, по своему обыкновению, чуть ли не сливался со стенами.

Разговор с Людовиком состоялся вечером, накануне её возвращения в Париж.

Графиню неожиданно пригласили в королевский кабинет, когда она уже молилась перед сном. Несмотря на недовольное шипение Терезы, Стефания оставила испанку и отправилась следом за королевским камердинером.

Разговор с венценосной особой происходил наедине. Его величество изучал какие-то бумаги и принял посетительницу довольно холодно.

- Мадам,- сурово сказал он,- я знаю, что вы не были в монастыре! В вас святости не больше, чем в мартовской кошке! Я не собираюсь осуждать вас, но поймите меня правильно. Как государь, я попал в очень нелегкую ситуацию, и вынужден определить степень вины вашего супруга, а для этого должен знать правду. Где вы были все эти годы?

- Почему бы вам ни спросить об этом моего супруга, ваше величество?

Стефания не знала, что можно, а чего нельзя говорить, и от этого чувствовала себя весьма неловко. Но разве смогла бы она тягаться силами с этим лисом от политики? Да он обведет её вокруг пальца в два счета - запутает во лжи, добьет вескими аргументами! Пусть бы лучше Мигель отвечал на все каверзные вопросы. Но, похоже, Людовика отнюдь не устроил такой ответ.

- Мадам, - резко призвал он её к порядку,- мы, мужчины, очень болезненно воспринимаем такое украшение головы, как рога и не только не любим их носить, но и считаем неуместным малейший намек на это обстоятельство. Будет лучше, если вы доверительно признаетесь - где и с кем жили все это время!

Действительно, лучше! Для кого? Графиня решила бороться за свои тайны до конца.

- Какое отношение мои предполагаемые измены могут иметь к двум обесчещенным послушницам, ваше величество?

- Всё упирается в неизвестную личность, - сухо пояснил король,- кто их обесчестил, кто распустил при дворе столь порочащие вашего мужа слухи и кто, в конце концов, написал об этом инциденте папе? Я подозреваю в этом вашего любовника. Мне представляется очевидным, что ваш муж силой выдрал вас из чьих-то объятий, и этот кто-то решил отомстить, погубив вашего мужа.

Стефания в досаде прикусила губу - король отличался проницательностью. Только каким образом в эту историю мог быть замешан Гуго?

- Вы же понимаете, что мой супруг невиновен? Почему же он должен отвечать? - забыв про этикет, возмутилась она.

- Если эти две юные послушницы опознают графа и под присягой подтвердят факт насилия с его стороны, что мне останется? - вопросом на вопрос терпеливо ответил король. - Я прошу, ради жизни вашего же супруга, сказать - кто вас похитил, и где вы были все это время?

Стефания задумалась. Валленбергам неоткуда было узнать о существовании невесты у графа. Рассказать же королю о роли этой семьи в её похищении, означало поставить под удар само существование Копфлебенца - ведь ленные владения Валленбергов находились и во Франции. Людовик при желании мог сурово наказать вассала. А значит, своим неуместным признанием она могла поставить под угрозу и будущее своих собственных сыновей. Этого женщина допустить не могла.

- Меня похитили люди Генриха Моравского,- наконец, солгала она, - и все эти годы я находилась в Моравии. Как вы понимаете, Генрих - не та фигура, чтобы бросать государственные дела и пакостничать во французском монастыре, да и расстались мы спокойно. Я приелась ему и у него появилась другая возлюбленная.