К 2025 году все население Земли имеет свободный доступ к пище, свету, воде, теплу и медицине; коробки работают настолько быстро, что уже могут по заданному шаблону создавать полноценных живых людей, и будущее больше не поддается точному предсказанию.

Но затем, когда он входит в дверь, Ану Нкубе всего на секунду вдруг понимает, что скрывается за маской Михаила Зыкова.

Форма его тела ничуть не изменилась, но Ану как будто отошла чуть правее и поняла, что человек, которого видят все остальные, — это не более, чем игра перспективы. Спереди он выглядит, как обычный человек. Но если взглянуть чуть сбоку, то оказывается, что человеческое тело — лишь фасад чего-то совершенно иного, чего-то колоссального и необъятного, черного и уродливого — чего-чего-то старательно втиснутого в совершенно неподходящую для него трехмерную оболочку. Небоскреб, нижний этаж которого — это человеческое существо, а все остальные заполнены просачивающимися наружу чужеродными органами, причудливыми многомерными сенсорами и извивающимися щупами, бьющимися о метафорическое стекло. Сверху на нее смотрит некое подобие фасеточного глаза, который затем исчезает за створками век, напоминающих ловушку венериной мухоловки.

— Итак, позволь мне поведать тебе настоящую причину, — говорит Зыков, усаживаясь за стол в конференц-зале.

— Вы… вы пришелец. Вы… Что вы такое? Я же знаю вас уже несколько лет, — произносит Ану, отстраняясь от него и чувствуя, как ее охватывает паника.

— Увы, но нет.

— Постойте, постойте, постойте. Все это время. Я начинаю вспоминать. Вы… вы говорили, что работаете на российское правительство. Называли себя шпионом. Потом вы говорили, что служите одним из научных консультантов в правительстве. Позже — что это военный проект, а вы сами — российский генерал, еще позже — что хотите накормить весь мир… вы все время давали на мой вопрос разные ответы, и… я…

Порывшись в кармане пиджака, Зыков достает свернутый лист бумаги, вырванной из какого-то блокнота. Он кладет бумагу на стол и подталкивает ее к Ану, которая понимает, что это страница дневника. Ее дневника. Она была написана в одну из первых недель после переезда в Россию; среди записей, сделанных убористым и неумелым почерком, выделяется одна, прямо посередине страницы, от вторника 16-го числа к пятнице 19-го: «КТО ЖЕ МИХАИЛ НА САМОМ ДЕЛЕ??»

— Я вырвал это из твоего дневника, — объясняет он. — А заодно и из твоей головы. То же самое я делаю со всеми, чей разум начинает уходить в сторону от заданного курса. Информация — это пустяк. Там, откуда я родом, мы зачерпываем ее и перекладываем с места на место, как снег. У вас, людей, возможностей в этом смысле не так уже много — что внутри своего разума, что вне его, но базовые принципы вам, тем не менее, известны. Я не работаю на Россию. Я работаю на себя. Здесь все работают на меня.

— «Война» — слишком мелочное слово, чтобы называть им то сражение, которое я веду со своим противником. Все равно что сравнивать свечу с пылающим Солнцем. Меня вдавили в вашу Вселенную, как червяка, застрявшего под каменной громадой. Я сконденсировался на Земле, в дефектном теле этого глупого человека, потому что человеческая раса была первой разумной жизнью, первым фонтаном новой информации, появившемся во вселенной Алеф. Мне нужно выбраться отсюда, а для этого мне требуется помощь науки. Но сам я не ученый. И вот поэтому мне нужна ты. Пользуясь притворством, убеждением и — время от времени — двуличием, я, благодаря этой ненадолго снятой маске, копил силу, копил знания и людей. Это и было моей главной целью. Ты отнюдь не единственный мой проект.

— Взгляни на меня. Посмотри, каково быть вдавленным в эту трехмерную форму.

— Я нашел тебя в Сомали, потому что в тебе была своего рода искра; блестящая идея и интеллект, благодаря которому она разгоралась ярче и становилась видимой на километры вокруг. Твои фемтосборщики работают на информации, а источником информации служит разумная мысль. Твоя идея заключалась в создании машины, превращающей мысли в материю. Ты мечтала, что в деревне появится волшебная коробка, и по ночам дети будут зачитывать ей разные истории — рассказывать о своих делах за день, превращая свое творческое начало в одежду и чистую воду. Это было… настолько абсурдно, но я просто обязан был выяснить, сработает ли эта идея на практике. И вот к чему мы пришли.

Шокирующие образы в голове девушки начинают подрагивать и исчезают. Зыков снова выглядит обычным человеком. Она стряхивает с себя оцепенение.

— Не сработала, — запинаясь, отвечает Ану.

— Именно.

— Вот что будет дальше. Твои водородные фемтосборщики выйдут из-под контроля. Они начнут создавать собственные копии — в таком количестве, что никто не успеет принять контрмеры. Пока что они этого не умеют. Но один из техников готов поклясться, что видел внутри Клетки электрический разряд. Мне уже доводилось наблюдать нечто подобное, и я знаю, что за этим стоит.

— В течение пяти минут нанометровый слой сборщиков окружит все открытые поверхности в лаборатории и прилегающей к ней местности как минимум в радиусе километра. Возможно, они даже займут часть Архангельска. Зависит от того, сильно ли нам повезет. Пространство вокруг сборщиков — вероятно, в радиусе нескольких сантиметров — заполнится водородом; он покроет стены, пол, потолок, нашу кожу, глаза, рот, легкие. А потом возникнет искра. Она может иметь естественное происхождение или оказаться очередным деянием Бога — этого я не знаю. Лаборатория взлетит на воздух, и на ее месте останутся лишь обугленные куски тел и водяной пар. Реакция кислорода с водородом дает в результате воду. Это будет самый чистый в мире взрыв.

— И прежде, чем уляжется поднятая взрывом пыль, технология репликаторов перестанет работать — во всей Вселенной и навсегда. А твоей мечте придет конец.

Ану знает, что он говорит правду.

— Я выписала уравнение, выражающее эквивалентность массы, энергии и информации, — произносит она. В ее глазах застыли слезы. — А потом посмотрела на него и подумала: «Теперь это неправда. Было когда-то, но теперь нет». Как такое возможно?

— Я уже говорил. Это больше, чем просто война, а наш враг — больше, чем весь этот мир, чем вся эта Вселенная. Так вот, сегодня я умирать не собираюсь. У меня есть другие проекты и другие варианты. Ты можешь пойти со мной. Я смогу тебя защитить.

— Ты можешь пойти со мной. Или остаться здесь и погибнуть вместе со своей мечтой.