— Арика, — добавляет он, поворачиваясь к девушке, — то же самое касается людей, с которыми ты дралась в Бруксбурге. Только их сила, как мне кажется, идет от Митча. Она диаметрально противоположна твоей. Потому-то тебе и казалось, будто в них есть что-то неправильное. Не знаю, как это у них получилось, но раз уж получилось, значит добиться этого эффекта не так уж сложно. И все-таки американские Стихии слабее. Потому что слабее сам Митч. Он изначально уступал своему противнику. Насчет вопроса, почему Неприятель заземляет новую Стихию каждый год, или почему удары молнии больше не происходят в России…, ответа у меня нет. Возможно, что теперь он не контролирует процесс так же хорошо, как раньше. Лишь в той степени, которой хватает, чтобы попытаться нас прикончить.

Наступает долгая пауза. Арика, Митч и Чэн пьют кофе, избегая смотреть друг другу в глаза.

— Простите, — наконец, хрипло произносит Арика.

— Из-за тебя погиб Джейсон Чилтон, — говорит в ответ Чэн, хоть и знает, что разозлившись, Арика могла бы прикончить его за один удар сердца. — Вообще-то, тебе даже повезло, что погиб именно он. Потому что жертвой Рождения должен был стать весь город. И тогда смерти всех его жителей были бы на твоей совести. Тебе повезло пройти через это, почти не запачкав рук. Ценой двухсот двадцати трех жизней!

— Я испугалась, — отвечает Арика. — Он… она бы меня убила. Чего ты ждал, что я просто пойду и стану с ней драться? Это же самоубийство! Меня бы просто прикончили.

— Если бы ты поспешила на помощь, когда мы в тебе нуждались, то никакого риска бы не было. К моменту пробуждения Двенадцатой ты бы уже оказалась вне зоны поражения, а сейчас была бы дома, в безопасности. Если бы не испугалась. Если бы выполнила свои обязанности.

— Мои обязанности?

— Сколько у тебя детей?

— … То есть если у меня нет иждивенцев, значит, я расходный материал? Я не супергерой.

Чэн залпом допивает кофе и вываливает на стол стеллаж, состоящий из соединенных проводами коробок. Бросив взгляд на остальную улицу и темные здания на другой стороне, он мысленно спрашивает себя, как поступили американцы, узнав о случившемся: покинули город или же затаились, следуя политике молчаливого невмешательства.

— Как допьете кофе и соберетесь уходить, оставьте оборудование на столе. Кто-нибудь его заберет. Теперь это их проблема. Митч, спасибо за помощь. Но поисками своего «приятеля» тебе придется заниматься самому. А я умываю руки. С меня хватит.