Он деликатно положил потрепанный клинок на алтарь перед барельефом, и отошел к святым отцам. Те испуганно оглядываясь оттянули его еще на десяток метров.

- Чего? - Спросил Федор.

- Хорошо, что ты догадался положить эту бесовскую железку, - горячечно прошептал Парфений. - Не дай бог он нас услышит. Когда я шел сюда, то даже не думал, что увижу такое! Этот меч одержим демоном!

- Истинно, - выдохнул в другое ухо Окассий. - Вот в чем заключалось "особливость" этих мечей, которые почитали язычники!

- Тихонько отходим, - а потом бежим, - таща Федор за рукав, выдохнул Парфений. - Выберемся наверх, завалим люк камнем, - и пусть демон гниет здесь до самого судного дня!

- Да, но приказ... - Повел плечами Федор.

- Какой приказ? Чей приказ? - Ошалело воззрился Парфений. - Наши начальники не знали, куда нас шлют. Мы им расскажем, когда вернемся. Они нас только похвалят, что мы похоронили эту мерзость!

- Вэритас! - Закивал Окассий. - Не ведали наши старшие, что снимают печати, и выпускают дракона...

- А если нас не похвалят? - Спросил Федор.

- Чего ты больше боишься? - Повысил голос Парфений. - Гнева земных владык? Или проклятия своей бессмертной души? Якшаться с демоном - это прямой путь в ад!

- Божьего гнева я конечно боюсь больше. - Пробормотал Федор. - Но я дал слово императору. И не могу просто так бросить дело. И потом, - вдруг этот меч все же не демон?

- А кто же он по-твоему?! - Парфений так ухватил Федор за грудки, что едва не ожег факелом. - Все в этом мире либо от Бога, либо от Дьявола. Третьего не дано. Мы в подземном, поганом, языческом храме, и тут - так его растак! - говорящий меч-кровосос! Так неужто ты думаешь, что в нем божественная сила?!

- Так он же говорит, - что людей не кровососит, - слегка ошалев от натиска обычно спокойного Парфения, - возразил Федор.

- Пусть даже не людей! - Зашипел Парфений. - Но он требует быка. Он кровохлеб! Разве такое может быть божьим созданием. А?!

- Я в ваших богословских штуках не силен, - смутился Федор. - Но наш местный священник рассказывал мне, что в святой библии, написано, как бог принимал жертвы зарезанными барашками, и другой живностью. Так это?

Парфений смутился.

- Так, но... Это не то! Ты дурень! Это ветхий завет! Потом... Потом Бог изменил правила!

- Ну вот, видишь, - развел руками Федор. - Бог во древности барашков принимал, а этот-то меч тоже древний. Он. Может, и проспал, как Бог правила изменил.

- А, тупоголовый солдат! - Парфений в отчаяньи вцепился себе в кудри. - Ты совсем обезумел! Смотришь да не видишь! Слушаешь да не слышишь!.. Бежим! Как есть говорю тебе - бежим!

- Федор, Федор, - Потянул гвардейца за другой рукав Окассий, - Парфений прав...

- Ну?! Вы скоро там? - Донесся со стороны алтаря шипящий голос.

- Мы, сейчас, сейчас! - елейным голосом отозвался в сторону полутемного Окассий, и вновь повернулся к Федору - бежим немедля! Ты что же, совсем не боишься?!

- Трухаю маленько - сознался Федор. - Но преодолевать страх, часть моей воинской доли. И вы, святые отцы, знаете что? Успокойтесь маленько. Давайте рассудим с толком. Вы говорите, что он демон?

- Как есть демон! - Ухнул Парфений.

- Как бы не сам Сатана! - Тряхнул щеками Окассий. - Безо рта говорит, без глаз глядит, бесятина железная!

- Ну предположим, - кивнул Федор, тщетно пытаясь оторвать от своего рукава скрюченные пальцы Парфения. - Но разве демон может быть сильнее господа нашего Бога?

- Нет, - помотал головой Парфений. - Отец небесный во всяк миг сильнее Лукавого!

- Вот, - поднял палец Федор. - Господь сильнее бесов. А вы божьи слуги. Вы же оба молились. И что? Разве меч на это хоть как-то отозвался? Ведь пекельного беса должно корежить от святой молитвы. А здесь этого нет? Так?

Парфений и Окассий переглянулись.

- Ну, отозвался Окассий, - и стало видно, даже в свете факелов, что он слегка смущен, - Может быть... я просто... гм... не самый достойный из святых отцов... Я ведь и сам немного грешил.

- Но Парфений-то наш, в отличие от тебя, монастырских девок не портил, - Надавил Федор. - А эффекта от его молитв все равно - нуль.

- Может быть, я недостаточно громко молился?.. - Смущенно предположил Парфений. - Или, мы стояли слишком далеко?

- Делаем так, святые отцы, - Федор сам взял Парфения за рукав. - Я человек простой. Во всем люблю ясность. Поэтому сейчас идем к мечу. Вы - молитесь. Да не абы как, а в полный глас. - на совесть. Самую-самую сильную молитву, которую знаете. Ежели меч от ваших святых слов начнет корежить - значит, бросаем его в этой дыре! А если он ваши молитвы перенесёт спокойно, - выходит, он тоже божья тварь, пусть и странная. Тогда я его беру, - и выполняю приказ императора и ваших патриархов. Вопросы? Нет вопросов. Значит, - исполнять. Пошли.

Федор развернулся, и пошел обратно к мечу. Святые отцы, миг поколебавшись, двинулись за ним.

- Патер ностер, кви этс ин цэллис... - Забубнил Окассий.

- Да, погоди-ты со своей латынью, прелюбодей! - Гавкнул Парфений, - и собравшись с духом, взяв в руку крест, торжественно зачеканил - Отче наш, иже еси на небеси! Да светится имя твое! Да придет царствие твое! Да будет воля твоя!..

Окассий не вступая в споры, тихонько подпевал латинским эхом.

- Санктифицэтур номэн туум. Адвэнтиат рэгнум туум....

Торжественные сладкозвучные святые слова, громко разносились под сводчатым потолком. И под этот святой аккомпанемент, Федор решительно подступал к мечу, зорко наблюдая, не начнет ли его корчить. Меч, однако, спокойно лежал на алтаре.

- Ну чо, проболтались? - Осведомился меч.

- Эгхм, - Кашлянул Федор, - да, пошептались маленько.

- А эти, чего там за песнопенья затянули?

- Это они молятся. - Объяснил Федор. - Тебе мешает?

- А, так они понтифики? - Сообразил меч. - Да нет, чего мне; пущай бубнят... - Он мгновение помолчал, и сказал с нажимом. - Где? Мой? Бык?

- С быком заминка. - Честно признался Федор. - Но, если сможешь немного потерпеть, тут сверху недалеко, пастух гоняет отару овец. Постараюсь у него купить для тебя какую...

Меч помолчал, потом немного пошелестел, и наконец, заговорил.

- Давай-ка кое в чем разберемся, Федор, Потапов сын. Ты пришел, и разбудил меня. Но ты не принадлежишь роду, с которым я связал себя договором. Нет никакой торжественной церемонии, если не считать двух бубнящих понтификов неизвестного мне культа. Ты не принес мне пищи. Ты, как вижу, не принес мне и достойных меня украшенных ножен. Так?

- Э... Да, но...

- Итак, ты пришел, и хочешь просто взять меня. Но ты хочешь взять меня без уважения. Это оскорбительно.

- Все немного не так, - поднял руки Федор. При этом он краем уха услыхал, что попы пошли уже какбы не на третий круг в молитве, и повернулся к ним, - Хватит, хватит, святые отцы; все понятно... - Он снова повернулся к мечу. - Я не хотел оскорбить тебя, Солнцедар. - Просто, если честно, я даже не знал, что ты разумный, и говорящий.

- Как же это? - Удивился меч. - Пришел за мной, знал где я лежу, и не знал каков я?

- В этом и проблема, - развел руками Федор. - и самыми краткими словами обрисовал мечу ситуацию.

Меч помолчал.

- Хм, вот оно значит как... Столько лет прошло, что и само мое племя средь людей забыто.

- Сказки о волшебных мечах у нас часто рассказывают, - признался Федор. - Но ты первый, кого я вижу.

Меч снова сделал паузу.

- Федор, Потапов сын, - медленно заговорил меч. - Когда-то за мной приходили цари. Чтобы заполучить меня, он ломали свою непомерную гордость. И они преклоняли колени, - оба колена, и рыли носом пыль - вместе со своим войском. И они забивали сотни быков, чтобы устроить мне кровавую ванну. И они подносили мне ножны, за цену которых можно купить город. Все это было. Но я не гордец. Жизнь моя длинна. И бывало, мной владели простые воины, у которых не было ничего, кроме обмоток на ногах. Они приходили ко мне нищими, и становились со мной героями. Так и быть, - я пойду с тобой. Но за все есть цена. И она должна быть уплачена. При первой же возможности, ты должен не забыть о великих подношениях мне. Вот каков договор.