Парфений и Окассий застыли.

- Молитва на него не действует, - но все же он демон. - Хмуро проронил Окассий. - Не соглашайся.

Федор хмыкнул.

- Не сочти за обиду, господин-Солнцедар... Ты умеешь говорить, но... мне и так есть с кем потрепаться. А в чем твоя ценность, как оружия?

- Нет, этот нищеброд еще и кочевряжется! - Возмутился меч. - А что, собственно, тебя смущает?

- Да как-то ты... коротковат.

- А что, гладиус легионум53 нынче уже не в моде? - Поинтересовался меч. До того, как я опочил здесь, это был вполне востребованный размер, хоть многие уже переходили на длинные спаты...

- Да, у нас теперь мечи-то подлиннее будут.

- Хм, ты спрашиваешь, что я умею, человек? - Судя по голосу меч немного оскорбился. - Я не ломаюсь там, где сломается обычный меч. Я убиваю таких существ, которых не может убить обычный меч. И если надо, я могу рассечь даже камень.

- Здорово. - Восхитился Федор. - А ну-ка!..

С этими словами Федор не мешкая размахнулся, и занес клинок над каменной скамьей.

- Стой дурак!.. - С явным испугом крикнул меч.

Поздно, - Федор уже шмякнул клинок о камень. Раздался лязг, разлетелись яркие искры, отдача занемела руку. Федор взглянул на камень, - на нем образовался скол; примерно такой сделал бы и самый обычный клинок, приди хозяину безумная мысль портить его о камень. Федор взглянул на клинок меча, - на лезвии тоже образовалась явственная зарубка.

- Что-то с камнями у тебя не очень... - посетовал Федор.

- Тщщщщщ! - Меч зашипел как кубло рассерженных хмей. - Ты идиот! Ох как же больно!.. Я пролежал в спячке бог знает сколько лет. Я голоден, моя структура нарушена. Мне нужно напитаться, - тогда ты увидишь, на что я способен. Нет, ну какой дебил, клянусь божественным кузнецом!..

- А, прости господин меч, - я же не знал... - повинился Федор.

- Тщщщ! Он не знал!.. Так ты спроси! Где же тебя вырастили такого детину... Сила есть, ума не надо. Уф-шшш! Ну, говори, берешь меня? Иля - я опять спать.

- А что, если я возьму тебя, да обману? - поинтересовался Федор. - Ты мне поможешь, а я после тебя не разукрашу?

Клинок в руке Федор дернулся, будто не меч он держал, а выхваченную из воды сильную рыбину. По клинку прошел волнистый изгиб.

- Понимаешь, что случится, если ты будешь парировать мной удар, а я слегка отверну свою плоскость? - Ласково спросил меч.

- Понимаю, посерьезнев кивнул Федор.

- То-то. - Отозвался меч. - И к сведенью, если я постараюсь, то могу свернуться в кольцо, и достать острием до собственной рукояти. Обидно герою напороться на меч, зажатый в собственной руке. Дурная смерть.

- Дурная, - согласился Федор. - Не бойся, Солнцедар. Я своего слова никогда не рушил. Так сказал, для озорства.

- Приятно слышать. И я шучу. Чего не скажешь в шутейном разговоре?

- А что ж ты от камня не увернулся, когда я ударил? - спохватился Федор.

- А ты, человек, всегда ожидаешь удара по своим смешным кожистым яйцам, во время разговора? Вот ты с кем-то говоришь, а вот - нежданчик! - тебе приложили между ног. Только и сможешь, что сипеть. Вот и я не ждал от тебя глупости.

- Прости, - еще раз повинился Федор. - Правда, дурак. Зарубку на тебе поставил.

- Да ничего, - фыркнул меч, - залечу потом, дай только крови испить... Ну так что? Договор?

Федор взвесил все, прикинул, и наконец молвил тяжело и неспешно.

- Жизнь моя, сейчас не принадлежит мне, меч. Император сохранил её, чтобы я выполнил его приказ - добыл тебя, и сходил в пустыню. Раз для выполнения его воли, нужно взять тебя, - я беру. Я принимаю твой контракт.

- Хорошо. - Голос меча стал серьезным и торжественным.- Наш контакт заключен. Бери меня, Федор сын Потапа. Поглядим, куда заведёт нас судьба.

Федор подошел к Алтарю, взял меч. Подумал, куда бы его пристроить.

- Я, пока положу тебя в рюкзак, Солнцедар.

Меч как-то очень по-человечески вздохнул.

- В первый раз меня берут, чтобы пихнуть в мешок, к носкам и вяленному мясу... Ладно, клади. Но при первой возможности достань нормальные ножны. Кстати, а как у нас с деньгами?

- У меня - ни шиша, - честно признался Федор. - Но вот он, - Федор Показал на Парфения - казначей нашей экспедиции, и у него мошна вполне себе.

- Отлично! - Воодушевился меч. - Значит, запоминай. Перво-наперво нужна обертка на рукоять. Моя, видишь, совсем сгнила. В этом деле я не гонюсь за щегольством, и предпочитаю удобство пользователя. Лучше всего сделать обертку из кожи ската. Ты знаешь, что такое скат?

- Знаю, - кивнул Федор. - Такая крылатая рыбина.

- Да, она. Слава создателю, что они не вымерли пока я дрых... Добудешь мне такую. С ней и тебе меня держать будет удобно. Затем - ножны. Лучше всего из индиского палисандра, или из африканского красного дерева. Мех внутри ножен - лучше всего из соболя. Он хорошо снимает с клинка влагу. Мне, в общем, пофиг, я не ржавею, но приятно щекочет... Оковки и обоймицы на ножны лучше золотые, предпочитаю скифский звериный стиль. Э, скифы-то знаешь кто такие?

- Нет.

- Я знаю, - хмуро встрял многоумный Парфений. - Был такой степной народ.

- Ну вот, - одобрил меч. - сообразите короче. Драгоценных каменьев на ножны можно, но чтоб не чересчур, без потери меры. Мне вообще нравится скатный жемчуг. Знаешь, что такое жемчуг скатный?

- Знаю, - опять кивнул Феодор - скатный жемчуг, это который у рыбы-ската сзади выпадает.

- Ну-ну, шутник, - меч хохотнул своим странным звуком, от которого кровь стыла в жилах. - Шути-шути, я сам веселый. Думаю, сработаемся... А, забыл про перевязь! Предпочитаю золото на лазури. Или серебро на яри. Подробнее потом обскажу. А пока - запаковывай!

Федор послушно запахнул тряпицу, обернул её вокруг говорливого клинка, и убрал сверток в рюкзак.

- Ну, святые отцы, - Федор повернулся к священникам. - Первую часть приказан наших начальников мы выполнили.

- К добру ли?.. - Покачал головой Парфений.

- Давайте выбираться наверх. - Федор поднялся с колен. - Факелы прогорают. Да и время не ждет.

***

Глава шестнадцатая.

Троица героев выбралась обратно, к заваленному выходу, и световому окну на своде. Федор с Окассием сложили руки в четверной замок, и подняли Парфения к люку. Святой отец уцепился за край, и поминая Господа и всех его чудотворцев, подтянулся и забрался наверх.

Секунды не прошло, как Парфений вылез, - только наверно и хватило оглядеться, - как его встревоженное лицо снова появилось в световом люке.

- Быстрее наверх, - позвал он - Сюда идут какие-то люди. Оружные.

- Твою медь! - Федор переглянулся с Окассием.

- Лезь первым, - сказал Окассий Федору - потом вдвоем поднимите меня.

Тучный монах подсадил Федора, и тот ловко подтянулся, закинул ногу, и вскарабкался наверх.

- Где они? - Спросил Федор Парфения. Но раньше, чем тот успел ответить, уже и сам увидел - где. С подножья горы к ним двигался отряд человек в двенадцать-пятнадцать. Муслимские тяжеловооруженные кольчужники. Лошадей они оставили у подножья, с парой коноводов, а сами упорно карабкались вперед, и были уже близко. Рядом с коноводами внизу, стоял и давешний пастух, который что-то увлеченно им трындел, периодически тыкая пальцем на вершину. Муслимы, что лезли наверх, меж тем увидели Парфения и Федора, загалдели на своем булькающем наречии, и еще прибавили шаг. В руках заблестели обнаженные клинки.

- Помогай... - Федор с Парфением наклонились вниз. Окассий протянул им свой незаменимый посох, и они - ругаясь и поминая аппетит западного монаха, - с кряхтением втащили его наверх.

Западный монах едва успел отойти от края люка, и укрепится на ногах, как муслимы подступили. Федор сбросил рюкзак, подтянул на левую руку щит, и вытащил с петли клевец. Окассий повел посохом. Парфений спрятался за их спины. Муслимы же волчьей повадкой, окружили их. Несколько забрались выше их по склону, чтобы дать себе преимущество. Федор вертел головой, оглядывая подступивших. По выправке, ухваткам, и продублённым лицам, было видно, что все они бывалые воины. Выделялся из них один - молодой, горделивый, с тонкими чертами лица, и красивый как девушка, чего не мог скрыть даже шлем с брамицей. На молодце был роскошный доспех-пансидерион из пластинок, украшенный тонкой чеканкой шлем, богатые ножны прямого меча с изогнутой кавалерийской рукоятью, и искусно разрисованный щит, по восточному обычаю имевший четыре маленьких умбона. В руках был боевой топор, с изукрашенным травяным узором на обухе. Все это вооружение, вкупе с дорогим хексамитовым халатом, торчавшим из-под края доспеха, - показывало, что юнец богат. А следы боевых повреждений на шлеме и щите, - следы отраженных ударов, показывало, что юнец не дурак подраться, и что он... очень богат! Ни один рядовой воин в здравом уме не стал бы подставлять такой дорогой комплект снаряжения под бой - потому что его можно было выгодно продать, и купить для боя ничуть не худший комплект в плане защиты, а оставшиеся деньги носить в кошельке, не подставляя под удары. Но дорогой доспех, используемый в реальных боях, был буквально криком о своем богатстве.