— О, пожалуйста, ты не должна извиняться. Я единственный, кто должен просить прощения. Я должен был быть более осторожным с этими репортерами.

— Но как ты мог знать, когда дотрагивался до моего дурацкого локтя, что это может перерасти в реальный скандал? Это просто смешно.

— Я, наверное, должен был объяснить тебе, что такое жизнь на гастролях, да?

— Я бы тебе все равно не поверила. — Они оба рассмеялись.

— Слушай, — сказал Маркус. — Реальная причина, по которой мы едем на Ранчо – это не ради показухи, а потому, что это – эксклюзив. Людям, которые туда едут, требуется конфиденциальность, они в этом нуждаются, а взамен они уважают частную жизнь окружающих. Никто не будет снимать на сотовый или писать о нас в Твиттере, так что мы все сможем перевести дыхание и отдохнуть. А когда мы снова отправимся в дорогу, сплетни потеряют часть своего блеска, и мы сможем вернуться к своим делам.

— Боже, Маркус, твоя жизнь... — Маркус напрягся. Он слышал прежде, как женщины жалуются на «его жизнь».

— Что? Давай, скажи это.

— ...хреновая. Иногда, во всяком случае. Как ты справляешься с этим?

— Я не знаю, день за днем?

Он чувствовал, что Райан ускользает. Они все исчезли – все женщины, которых он любил. Это цена, которую ему нужно заплатить, чтобы жить своей мечтой – он должен остаться одиноким?

— Это стоит того, правда? Что люди следят за каждым твоим шагом, суют свой нос в твой бизнес?

Маркус на мгновение задумался. «Стоит ли оно того?» – он давно не задавал себе этот вопрос.

— Это цена, которую я плачу за то, что успешно делаю то, что люблю. Полагаю, я мог бы просто перестать писать песни, прекратить гастролировать, но этого никогда не случится. Мне нужно продолжать создавать музыку ради моего разума, моего тела, моей души.

— Без обид, но ты говоришь сейчас прямо как хиппи.

— Я думаю, все музыканты – немного хиппи. — Затем Маркус произнес с подчеркнутой медлительностью скрипучим голосом одного из своих менеджеров, убежденного курильщика травки. — Мы знаем, как использовать по максимуму наши эмоции, дружище. Вот откуда, типа, берется наше искусство.

— Вау, чувак, — Райан выстрелила с ее собственной версией голоса укурка. — Прикинь, это так сильно.

Маркус начал так смеяться, что заболели мышцы его живота.

— Ох, перестань, — сказал он. — Ты меня убиваешь.

— Тебе станет лучше, когда мы доберемся до этого рая на земле – хипповых йога—штучек.

— Можешь смеяться, пока мы туда не доберемся. «Ранчо Каньон» – это рай. Рай, в полном смысле этого слова.

Маркус никогда раньше не встречал такую, как Райан. Он никогда не встречал женщину, которая могла быть такой сексуальной и такой забавной, и он никогда так сильно не смеялся ни с кем, кого бы знал такое короткое время. На самом деле, он не мог вспомнить никого из его любовниц, кто бы заставил его умирать со смеху. В идеальном мире, без знаменитостей, экс-жен и повесток в суд, у него с Райан и вправду могло бы что-нибудь получиться, так ведь?

— И кое-что еще, Маркус, — сказала Райан. Она резко вздохнула. — Начнем с того, что ты уже привык жить в центре внимания, или ты так устроен, и ты можешь лучше справиться с этим... — Она замялась и закусила губу, что, несмотря на сложность момента, было очень сексуально, и Маркус не мог это не заметить.

— Да? Давай, продолжай.

— Я не думаю, что все это для меня. Я не хочу, чтобы каждый мой шаг препарировали люди, которые даже не знают меня, и я не хочу, чтобы моя мама увидела меня в шоу «Сегодня вечером».

— Ох, Райан, ты ведь не подведешь меня? — Маркус не хотел потерять ее по многим причинам.

— Нет, нет, не в этом дело! — сказала она. — Просто, если бы ты мог – ну, мир уже знает мою фамилию, и мы ничего не можем сделать, чтобы изменить это, – но, если бы ты помог мне держаться в тени, я была бы очень благодарна. Думаю, будет лучше, если я останусь за кадром, понимаешь? Я так привыкла.

— Ты имеешь в виду, тебе не нравятся парни, глазеющие на тебя, будто стадион, полный людей, наблюдает за футбольным матчем?

— Это именно то, чего я надеялась избежать.

— Нет проблем. Больше никаких публичных благодарностей Райан Эванс. Я просто буду благодарить тебя лично.

— Ох, Маркус... — Райан шагнула к нему, достаточно близко, чтобы коснуться его. — Мне жаль, что так вышло.

Может быть, она и не исчезнет. Он убил бы за то, чтобы просто держать ее прямо сейчас в своих объятиях. Рядом никого не было; дверь была заперта. Маркус подумал, что, если бы он почувствовал ее кожу, если бы ее тело, даже на мгновение, прижалось к нему, все было бы хорошо. Но вместо этого он сказал:

— Тебе не стоит близко подходить. Я официально на карантине.

— Тогда ладно. Скоро ты поправишься.

Маркус снова попытался вызвать в воображении «идеальный мир», где он и Райан могли бы быть вместе. С таким немыслимым количеством вторгшихся реальностей, это было нелегко. В реальном мире единственным способом избежать боли и разочарования было держаться строго профессионально. К счастью, у него было несколько дней на «Ранчо Каньон», которые он ждал с нетерпением. Дети будут в ЛА, но Райан будет рядом. И «Ранчо Каньон» был максимально близок к идеальному миру, как он его себе представлял. У них было только пять дней, и он намеревался воспользоваться этим в полной мере.

Ранчо

Райан не могла не посмеяться над тем, что все называли роскошный спа-центр, где они остановились, «ранчо». Поскольку она выросла на настоящем ранчо (пусть и скромном), то ей приходилось доить коров, ухаживать за новорожденными телятами, стричь овец и каждое утро заходить в курятник, чтобы собрать свежие яйца. Но она не видела, чтобы здесь кто-то занимался уходом за домашним скотом. Единственным стремлением гостей «Ранчо Каньон» была забота об их собственных потребностях, хотя этих потребностей было на удивление много.

Каждому на выбор предоставлялись, разумеется, занятия йогой и пилатесом, и еще много других программ, например: «Экстремальные кардио-тренировки», «Глубоководный гидромассаж», «Астрология и драгоценные камни для личностного роста», уоллибол³⁷, шоу «Бой барабанов в пустыне», «Накачанная попка II» – это вообще напоминало Райан название какого-то порнофильма – и класс скульптуры (ваяния) «Мягкая экспрессия».

Сначала нахождение в оздоровительном центре воспринималось абсурдным и нереальным, но после двух дней прогулок по каменистым тропинкам между множества различных хозяйственных построек, ежедневных посещений целых шести различных курсов и питания низкокалорийной, но (Маркус снова оказался прав) захватывающе вкусной пищей в шикарном обеденном зале, все стало казаться странным образом нормальным, даже само собой разумеющимся.

Она подружилась с Сереной, которая сейчас заметно расслабилась, и ей ничего не оставалось, как ходить на занятия и есть слишком вкусную здоровую пищу. Они вдвоем посещали занятия и вместе обедали, и развлекались, глазея на кучку знаменитостей, ловко смешавшихся с другими «обычными» богатыми жителями Нью-Йорка и Лос-Анджелеса.

— Смотри, — с удивлением сообщила Райан на занятиях пилатесом, — здесь Андерсон Купер³⁸.

В то время как ведущий новостей CNN, подтянутый и невероятно красивый, на самом деле был здесь, изнуряя себя, как и все остальные, двум девушкам забавно было делать вид, что все в этом месте были знаменитостями.

— Смотри, Ким Кардашьян, — прошептала Серена на завтраке, кивнув в сторону полной брюнетки с повязками из-за недавней пластической операции, до сих пор закрывающими ее щеки и нос.

— До того, как она сошлась с Канье³⁹? — спросила Райан. Это был один из немногих известных ей фактов о знаменитостях. И она, черт возьми, собиралась этим блеснуть.