Райан кивнула, сдаваясь.
— Хорошо, покажи мне, что ты умеешь.
— О, этот выглядит идеально, — сказал Маркус, когда зашел в кладовку и обнаружил велосипед, закрепленный на стойке. — Подойди, перекинь ногу, — он чуть было не поддался соблазну продолжить словами: «и оседлай, расставив ноги», но сдержался, — и мы посмотрим, подходит ли он.
Маркус стоял около переднего колеса и схватился за руль, пытаясь удержать велосипед в вертикальном положении, а Райан действительно стояла, расставив ноги. Она ненадолго оперлась рукой на его грудь, чтобы сохранять равновесие, и ему пришлось сосредоточиться, чтобы успокоить дыхание. Он был словно наркоманом, который гоняется за ощущением того момента, когда он в первый раз бережно держал ее руку в своей. Будучи зависимым от этого, он также понимал, что рисковал очень многим, – он до сих пор не получал никаких новостей о слушании дела об опеке, но, безусловно, лучшим решением на данном этапе было бы избегать Райан – чтобы гнаться за этой конкретной высотой. Но он ничего не мог с собой поделать. Ему недоставало Райан. Находиться рядом с ней, просто разговаривать и флиртовать, было так здорово.
— Так, высота рамы вполне подходит. — Маркус знал, что она должна быть на пару сантиметров ниже уровня промежности, но он был достаточно осторожен, чтобы не использовать это опасное слово. — Приподнимись, сядь на сиденье и поставь ноги на педали.
— Ладно. — Райан, похоже, избегала смотреть ему в глаза. Он подумал, что она, должно быть, нервничает, но держит свои эмоции на коротком поводке, поэтому он никогда не знал наверняка, что у нее на душе.
— Хорошо, жми на педали.
— Здесь?
Маркус рассмеялся.
— Не волнуйся, ты никуда не поедешь, только не с этой стойкой.
Райан крутила педали, пока Маркус держал руль и очередной раз засматривался на ее ноги. Боже, она была прекрасна. Он попросил ее остановиться и встать на педали, пока он немного поднимет сиденье.
— Хорошо, сядь обратно и жми на педали снова.
— Это легко. Это как велотренажер.
— Ну, ты найдешь некоторые различия, когда мы выберемся на дорожку.
— На дорожку? — удивилась Райан. — Ох, черт. Думаешь, я уже готова?
Маркус попытался установить с ней зрительный контакт. Он хотел удостовериться, на самом ли деле ей было страшно, или, может быть, она не хотела делать этого с ним – кататься на велосипеде или проводить время вместе, или ничего из этого.
— Ой, да ладно, только не вздумай сейчас от меня сбежать.
Она посмотрела ему в глаза, и он понял, что обращение к ее соревновательному духу никогда его еще не подводило. В конце концов, она была бегуньей, спортсменкой, которая никогда не отступает перед вызовом.
— Никто не сбегает, — сказала она, стаскивая шлем с полки и с хитрой улыбкой закрепляя его под подбородком.
Райан научилась кататься в два счета. Через двадцать минут она могла ехать по прямой бесконечно долго. Через тридцать минут она могла тормозить и соскакивать. А после сорока пяти, она могла разгоняться и переключать скорости с впечатляющей плавностью.
Маркус чувствовал себя немного разочарованным. Он, конечно, хотел, чтобы она хорошо ездила на велосипеде. Но надеялся, чтобы ей было трудно, хотя бы чуть-чуть, как раз настолько, чтобы он смог насладиться своими фантазиями, в которых он мягко поощрял ее в момент отчаяния, или поднимал и утешал после незначительных царапин. Ей пришлось бы, вставая, опираться на него, может даже упасть в его объятия, полностью отдать себя в его руки, он мог бы поддерживать ее за бедра, пока она восстанавливала равновесие или, забывшись, прижимать ее к себе. Он жаждал почувствовать ее кожу и представлял сладкий вкус ее губ.
— Ты уверена, что никогда не делала этого раньше? — спросил он.
— Клянусь Богом.
— Ну, ты в этом чертовски хороша. Я впечатлен.
— У меня был хороший учитель. — Впервые она улыбнулась полностью, открыто. И это было захватывающе. Весь свет мира, казалось, отразился на таком добром, открытом, красивом лице Райан. — Ты ходишь на занятия к Дариусу?
— Гуру йоги? Конечно. А что?
— В конце занятия он просил вас визуализировать ваше «тихое место»?
— Само собой, это его фишка. Я, вообще-то, выбрал веранду моего дома в Бигфорке. А ты?
— Я представила пляж в Коста-Рике. Это забавно, учитывая, что я никогда не была даже близко от этого места.
Маркус рассмеялся.
—Это было не обязательно, насколько я знаю.
— В любом случае, пока мы делали Шавасану (или поза трупа – одна из медитационных асан в йоге), он попросил нас представить себе некий фантастический мир – место, где исчезает все напряжение и все конфликты. Обитель чистого мира.
— Звучит круто.
Они ехали несколько минут в тишине по извилистой асфальтированной дорожке, которая проходила по границе комплекса. Забравшись достаточно высоко, они наслаждались панорамным видом на подвижные песчаные холмы пустыни, покрытые кактусами, «индейской кисточкой»44 и острыми обломками камней.
— Возможно, это оно и есть, — почти про себя задумчиво произнесла Райан.
— Что это?
— Обитель мира. Может быть, «Ранчо» – это место, куда мы приехали, чтобы все отпустить, забыть обо всем.
— И позволить исчезнуть всем нашим конфликтам?
— Точно.
— Вот почему я приезжаю сюда. Некоторые занятия просто дурацкие, но человеку здесь так спокойно. И так уединенно.
— Я чувствую себя так – не хочу, чтобы это прозвучало банально, но – свободно.
— Я точно знаю, что ты имеешь в виду. Здесь так умиротворенно и закрыто ото всех. И ты действительно можешь расслабиться.
Райан, казалось, колебалась.
— Здесь ведь достаточно приватно, правда, Маркус?
— В каком смысле?
— Ну, я так понимаю, что тут, очевидно, никто не будет нас преследовать и фотографировать.
— Верно. Разве это не хороший отдых?
— Да. Но...
— Что?
— Ну, я заметила, что с тех пор, как мы здесь, ты немного избегаешь меня. — Велосипед Райан начал слегка вилять из стороны в сторону. Он боялся, что она может потерять управление и свалиться. Но девушка спокойно справилась сама. — И до этого тоже.
— Не нарочно, поверь мне, — заверил он и подумал: «Черт бы побрал эту Джейси».
— Маркус, все хорошо, правда. Я понимаю. Проводя все время один-на-один с няней, ты точно не создашь правильный образ для твоих фанатов.
— Нет, собственно, дело не в этом. — Маркусу было не наплевать на то, что думали его поклонники. Конечно, он не хотел давать Бьянке любые дополнительные аргументы, если она действительно собирается провернуть этот трюк с полной опекой. Но Бьянки не было здесь, на этом извилистом, уединенном пути, и он не хотел обременять Райан этими деталями. Он просто хотел быть с Райан здесь и сейчас.
— Это будет неправильно истолковано твоими детьми, — сказала она.
— Шутишь? Шарлотта была свидетелем того, как мы практически целовались. Ты сама видела это.
— Маркус, ей десять. Я ей нравлюсь, и она хочет, чтобы ты был счастлив, но это не значит, что она хорошо разбирается в том, сработает это или нет.
— Кто-нибудь когда-нибудь смог разобраться, что сработает, а что нет? — сказал Маркус, его собственный велосипед, стал вилять, поскольку он больше смотрел на Райан, чем на дорогу. — В реальной жизни это не поможет. Тебе просто остается верить и надеяться на лучшее.
— Но это ужасно.
— Да, это так, временами. — Рассмеялся он. — Это действительно так.
Если честно, он не мог поверить, что они обсуждали это. Он так долго ждал кого-то вроде Райан, такую сексуальную, эмоционально стабильную и настоящую. Могла ли она чувствовать то же самое к нему?
Они ехали вверх по холму, и Маркус слишком запыхался, чтобы говорить. Не желая, чтобы Райан видела его тяжело дышащим, он ускорился и проехал мимо нее, стоя на педалях, чтобы приложить к ним большую силу. Но только она сделала то же самое, прекрасно имитируя его движения и держась вплотную к нему. Когда они почти доехали до тупика на вершине холма, он решил, что с него хватит. И в изнеможении остановился, как вкопанный.