Райан, приподнявшись на локте, водила пальчиком по его груди.

— А-ах-х, — вздохнул он. — Какие приятные воспоминания...

— Прекрати, — сказала она, шутливо отталкивая его.

Вместо этого Маркус еще ближе придвинулся к ней. Но Райан отстранилась, чуть-чуть, он едва обратил на это внимание.

— О, я более чем в порядке. Просто…

— Что?

Райан покачала головой.

— Это не так важно, и мне неловко спрашивать.

— Нет, пожалуйста. Скажи мне.

Она глубоко вздохнула и выдохнула.

— Ты когда-нибудь спал с Джейси? — спросила она, наконец.

— Ты опять? — Маркус резко сел. Райан застигла его врасплох. Наедине с ней, в туманной безмятежности люкса, Джейси была последним человеком, о ком он думал.

— Ты не заставишь меня повторить это, так? Это твои слова, не мои.

— Боже, нет.

— Ты уверен? — она закусила губу. — Если даже это случилось, все хорошо. Я имею в виду, что это было задолго до нашей встречи.

— Райан, правда — никогда. Серьезно, она настолько далека от моего типа, насколько это возможно.

— Я верю тебе, верю. — Она нежно сжала его руку, и он почувствовал облегчение. Он представил, каково было бы потерять ее, насколько велика будет потеря. — Просто...Ты помнишь, как попросил меня распустить для тебя волосы? Перед тем, как мы поцеловались на «Ранчо»?

— Конечно, помню.

— Ну так, она сказала, что ты просил ее однажды об этом.

Маркус потер подбородок, пытаясь вспомнить. Говорил ли он что-нибудь подобное Джейси? Алекс пристал к нему чуть больше года назад, попросив его приехать в Спокан, чтобы посмотреть на горячую новую автора-исполнителя песен, которая оказалась дочкой его старого приятеля Эрла Ричардса. Маркус не хотел ехать – он был в эпицентре страшной депрессии, – но Алекс убедил его, сказав, что небольшое путешествие будет самым лучшим выходом для него. Когда он увидел Джейси и ее группу, удивительного гитариста Брэди и потрясающую ритм-группу⁵¹ он понял, что девушка обладает огромным потенциалом. У нее были сильные легкие, много хороших песен, написанных в соавторстве с Брэди, и она выглядела и работала на сцене как молодая Шанайя Твейн⁵².

— Боже мой, — сказал он, наконец. — Я вспомнил. На сцене она была с волосами, собранными в хвост, и я сказал ей, что она выглядит слишком сдержанной, слишком зажатой.

— Это похоже на тебя.

— Если ты думаешь о нашем уроке езды на велосипеде, то все было не так.

— А как это было?

— Она попросила меня высказать свои замечания о ее образе – и образе всей группы, – что я и сделал. Я сказал ей, что она отлично выглядит, но на сцене ей лучше быть с распущенными волосами. И предложил немного сменить ее стиль – она была одета в дизайнерскую одежду и выглядела просто супер. Но зрители не любят исполнителей, у которых все под абсолютным контролем. Им нравятся те, кто может показать свою дикую сторону, кто может на шоу немного расслабиться.

Маркус не мог сказать, рассеял ли он ее сомнения. И хотя он понимал, что кризис, вероятно, еще не преодолен, но на какое-то мгновение позволил вспышке гордости заполнить его душу. Он заставил хоть чуть-чуть невозмутимую Райан Эванс потерять контроль? Он действительно заставил ее ревновать?

— Хорошо, значит, ты определенно не спал с ней.

Он не мог сказать, она снова сомневается в нем, или просто его дразнит?

— Это она так сказала? — спросил он.

Райан помедлила.

— Однозначно, намекала на это. Она сказала, что ты был с ней каждую ночь.

— Конечно, на гастролях каждую ночь я был с ней. Но не в ее постели. Вот же маленькая лгунья.

Спустя мгновение Райан рассмеялась.

— Если бы в поездке было так же, как на «Ранчо Каньон», то она должна была бросаться на тебя каждые пять минут.

— Скорее, каждые пять секунд.

— А она симпатичная девушка.

— Она очень красивая, — пожал плечами Маркус. — Но она не для меня.

— Да? А я?

Маркус поднес ее руку к губам и покрыл поцелуями. Затем произнес:

— Я сейчас скажу тебе кое-что, просто чтобы ты знала, что ты значишь для меня.

Он сделал паузу для пущего эффекта. Он ничего не мог с этим поделать. Это в нем говорил артист.

— Что? — поторопила Райан. — Ну же, выкладывай!

— Ты первая, с кем я... был, после развода.

— «Был»? — ухмыльнулась она.

— Ты первая, с кем я целовался, занимался сексом, спал – называй это как хочешь.

Она посмотрела на него так, словно он только что сообщил ей, что был воспитан волками в пост-апокалиптическом будущем.

— Иди ты! — сказала она, хлопнув его по руке.

— Клянусь моими детьми. — Улыбнулся он, хотя она все еще продолжала скептически поглядывать на него. Его не волновало, верит она ему или нет. В конце концов, она поймет, что он говорил правду. Что он всегда говорил правду.

— Но ты тот, кто выставляет себя напоказ!

— А ты патологически застенчива, но кого это волнует?

Маркус наклонился, чтобы поцеловать ее, но Райан удержала его и вскрикнула в отчаянии:

— Я не могу понять, когда ты говоришь правду, а когда играешь.

— Это не спектакль. Я не хотел никого, пойми, никого, в течение четырех лет. Сначала я думал, что раз этот период моей жизни закончился, то моя главная работа на данный момент – просто быть таким хорошим родителем, каким я только смогу быть. Казалось, что романтическая часть меня просто, не знаю, умерла, что ли. Я смотрел на красивую девушку и абсолютно ничего не чувствовал, ничего. Но теперь я понимаю, что все это время я просто ждал тебя.

Все услышанное, должно быть, что-то сделало с Райан, потому что на этот раз она притянула его к себе, прижалась к нему губами, пробежалась пальцами по его волосам, пока страстно целовала этого прекрасного мужчину. Маркус был так счастлив, что она ему поверила. Он никогда ей не лгал, ни сейчас, и никогда и ни в чем.

Райан вывернувшись, оказалась сверху и оседлала его. Маркус взглянул позади нее, просто чтобы убедиться, что дверь в детскую была закрыта и заперта. Потом посмотрел на Райан, сидящую на нем, залитые мягким светом прикроватной лампы ее волосы спадали на голые плечи. Она была такой красивой.

— Ты снова уже готова, так скоро? — поддразнил он ее.

— Знаешь? — Улыбнулась она. — Думаю, да.

* * *

Райан лежала в постели уже сорок пять минут, разглядывая искусно задрапированную москитной сеткой кровать с балдахином, пока Маркус спал рядом с ней. «Через пять минут, я пойду», – подумала она. Неважно, насколько окончательной была победа Маркуса на слушании, она не хотела, чтобы, проснувшись, Шарлотта или Майлз, нашли ее в постели своего отца. Неважно, исчезли риски или нет, но на данный момент Райан была няней его детей. «Я действительно больше не «просто няня?» – думала она. Все-таки детей следует приучить к мысли, что после окончания тура, им необходимо находиться в более стабильной обстановке: дома.

Она смотрела на гладкую, мускулистую грудь Маркуса поднимающуюся и опускающуюся при каждом вздохе, и подумала, что, если бы они жили в своем пузыре, вдали от сложностей мира музыки и СМИ, она бы, наверное, безнадежно влюбилась в него. Она осознавала, что они никогда не будут жить в пузыре. Неужели они никогда не смогут начать жизнь для самих себя? Два дня назад она бы сказала, что это невозможно. Он был рок-звездой, слишком известным, чтобы просто исчезнуть в безвестной жизни. Он жаловался на гастроли и выступления, но она могла сказать, что он любил, по крайней мере, часть этого. И у нее были собственные цели и мечты, не предполагающие возможность повсюду следовать за этим мужчиной и его детьми. И где тут золотая середина?

Но проводить время с Маркусом и детьми – это чувствовалось так хорошо и так правильно, и они только что добились невероятной победы в ситуации, которая казалась совершенно безнадежной, прежде чем Маркус полетел в Лос-Анджелес. Неожиданно оказалось, что эта связь стала будто предначертанной им. Казалось, что она и Маркус могут сделать все до тех пор, пока стремятся быть вместе. Все, что им нужно было сделать – уточнить кое-какие детали. Неужели это будет так трудно?