- Может они больные? - пожалела Гу.

- От жира своего и больные! - беспрекословно заявила хозяйка. - От лени и от дурости! Вместо того, чтобы до обеда в постели валяться да на ночь как свинье нажираться, шевелились бы побольше, следили бы за собой.

- Неужели все ваши гости такие плохие? - на-ивно спрашивала Гу.

- Все, все до единого, - шипела хозяйка.

- И зачем вы таких принимаете?

Марьиванна зло оскалила зубы.

- Посмеяться над ними хочу. Ох как хочу! - процедила она. - У каждого в зрачках страх вижу. Они меня давно бы сожрали, да боятся. Я про них столько знаю, на сто лет тюрьмы хватит каждому! Скрипят зубами, а едут. По имениотчеству вели-чают, спешат, толкаются - кто первый к ручке мо-ей губками приложится. На службу так регулярно не ходят, как ко мне. Не приведи господь пропус-тить разок - тут же место у кормушки другому пе-рейдет. Тут они у меня! - Марьиванна погладила большой сейф с секретными замками. - На крюч-ке! Кто зарываться начнет, гордость или власть свою при мне покажет, я ему фотографию или до-кументик в конвертике пшик, по почте послала, или с нарочным отправила. И... на утро летит го-лубчик, с подарками, с извинениями. В ногах ва-ляется, прощения просит.

- И прощаете?

- А зачем он мне в тюрьме нужен? Пусть живет, мучается. Жить в постоянном страхе, это, знай, глупышка, хуже смерти.

- И вы так спокойно об этом говорите?

- А как, по-твоему, я должна "об этом" гово-рить?

- Не боитесь? - объяснила Гу, что она имела ввиду.

- Я! - рассмеялась Марьиванна. - Да кого же мне бояться, дуреха?

- А не свалят вас?

- Меня свалить можно. Только сначала этих свали. Пока хоть один из нас цел, я спокойна. Сис-тема! Мотай на ус, детка. Научишься - хозяйкой жизни будешь. Но для этого должна мне понра-виться. Мне! Я все решаю!

- Или я не стараюсь? - разыграла искреннее огорчение Гу. - Или не так что делаю?

- Ладно, ладно, это я к слову. Ну иди, - зевнула хозяйка. - Я спать буду.

Не было дня, чтобы в особняк не заходил Лев Борисыч. И всегда с одной просьбой. Он заиски-вал со всеми: и с Гаврилой, и с Гу, и с золотыми мышками.

Для хозяйки эти посещения были отдыхом.

- Марьиванна, заступница, - гнусил кот. - Вы-ручай.

- Что у тебя на этот раз?

- Проверка за ревизией, комиссия за комиссией, - жаловался кот.

- Ничего, выкрутишься, - отмахивалась хозяй-ка. - Ты же у нас самый хитрый.

- Какой хитрый? Какой хитрый? - плакался Лев Борисыч, бегая в ужасе по комнате. - Замучили эти эс-эсы, совсем разорить бедного кота задума-ли, деток малых куска хлеба лишить, по миру пус-тить.

- Ну, разошелся! - перебила Марьиванна. - Сле-зу выбиваешь из меня? Напрасно, Лев Борисыч, напрасно. Я ведь ни одному слову твоему не верю.

- Полно вам надсмехаться, - обижался кот. - Подскажите, что делать?

- Не скупись - откупись, - посоветовала кошка.

- Как откупиться? Чем?

- Известное дело - товаром.

- Нету товара! - плакал кот. - склады пустые стоят!

- Да ты, никак, совсем ополоумел! - даже Марьиванну изумили слова Льва Борисыча. - Вче-ра только машину подсылала. Куда сплавить ус-пел?

Лев Борисыч тушевался под пытливым взгля-дом кошки, изгибался, морщился и признавался.

- Известно куда. Что сам не растащил, прове-ряльщики забрали.

- Глаза у тебя есть?

- А что глаза? Они не прячутся, разрешениев не спрашивают! Берут и тащут, как из дома своего.

- Почему у меня не тащут?

- Кабы знать...

- Не юли, знаешь, отлично знаешь. Да жаден ты больно, Левушка. А я тебя учила, на путь истин-ный наставляла. Али забыл науку-то? - как школь-ника отчитывала его хозяйка.

- Плохой из меня ученик.

- Ну так слушай и на усы мотай. - Марьиванна уселась поудобнее и начала рассказ. - Сидят два кота на одних нарах и знакомятся. Тебе сколько дали? спрашивает старый кот. - Шесть лет, - от-вечает молодой. - А за что сидишь? Корову ук-рал. - Одну? - Одну, - вздыхает молодой. - А ты за что сидишь? - Да тоже за коров. - И сколько же тебе дали? - Один год, - отвечает кот старый. За одну корову? - Нет, - говорит, - я шесть украл... - Смотрит молодой и ничего понять не может. - За одну корову шесть лет дают, а за шесть коров один год... Что же за арифметика такая? Объясни мне, старик? Меня в школе по другому считать учили. - А старик усмехнулся в усы и молвил. - Молод ты, еще Учителям веришь. А жизнь-то на-шу они давно по-своему устроили. Я шесть коров украл не от жадности. Мне и не нужно столько, не прокормить. Но арифметика такая. Одну, самую плохонькую, себе. Ты загибай коготки, учись. Од-ну участковому. Одну - судье. Одну - прокурору. Одну - адвокату. А самую хорошую - нашему Го-лове. Ты здесь, а твоя корова где? - Отобрали, - грустно ответил молодой кот. - А моя коровка дома, детушкам молочко носит...

- Вот какая моя наука, Левушка, - закончила рассказ Марьиванна.

- Знаю я такую науку, - бурчал кот.

- А почему же не живешь по ней? Не пришлось бы ходить, всякий раз меня просить.

- Тебе сладко поучать, а мне горько отвечать? - спрашивал кот.

- А ты как хотел? Без ответу жить? А работу какую кто у меня выпрашивал? напомнила Марьиванна. - Хотел хлебушка с маслицем ку-шать? А его трудом зарабатывают, и немалым! Ты бы почаще задумывался, друзьями обзаводился.

- Ты умная, тебе легче.

- Умная, - поддакнула Марьиванна. - А учиться у других не брезгую! Правильно люди молвят - чем больше дуб, тем умнее себя считает! Меня-то, небось, за глаза дурой величаете?

- Как можно?!

- Знаю, знаю, - успокоила его Марьиванна. - Агентура докладывает. Да и как вам иначе быть? Вы же коты! Коты-то, коты, а за советом и за по-мощью ко мне, кошке, идете. Ну? Зачем сегодня пожаловал?

- Дай мышек на денек. Немного поработают, я ревизорам покажу и назад верну. - Кот бухнулся на колени перед хозяйкой. - В вечный должниках буду!

- Ой ли, Левушка! Знаю я тебя как облупленно-го, - изголялась над котом Марьиванна. - Первый забудешь. Первый морду отворотишь, когда в бе-ду попаду.

- Чур-чур тебя, - семенил лапами Лев Борисыч, словно от мух отбивался. Если ты в беду попа-дешь, что нам останется делать? Головой в петлю и на тот свет? И не думай, и не загадывай. Живи и здравствуй на многие лета, - на церковный манер запел кот.

Марьиванне не могла не понравиться предан-ность кота.