- Между прочим, плетью вытянутый частично по твоей милости. Очень ценный опыт, советую попробовать.
- Нет, спасибо, - усмехнулся он. - Как-нибудь обойдусь.
Седло с упряжью я купил еще утром, и договорился с торговцем лошадьми, что приду сюда в послеобеденное время. Тот сидел на тонкой поперечной балке символической ограды, которая провисала под его не таким уж и массивным телом. Завидев меня, он помахал рукой:
- Не передумали?
- А то, - коротко подтвердил я и толкнул в спину Локстеда. - Ему вот лошадь нужна.
- Сколько живу, а таких полуросликов не видел, - шутливо проговорил он, не обращая, впрочем, почти никакого внимания на моего загадочного попутчика. - Идем, подберем животное.
- Теперь уже два животных, - мрачно сказал я, готовясь к неизбежным затратам.
Но обошлось. Не то меня так ловко надули в Боббурге, не то я научился вести дела, но за обоих коней я заплатил немногим меньше золотого - восемнадцать цельных медяков. Выводя своего гнедого за веревку, я твердо решил, что не в ладах либо с математикой, либо со здравым смыслом. Получалось, что у нас было три лошади, на двух из которых мы собирались ехать, а еще одной, запряженной в телегу, кто-то должен был править. О своих сомнениях я сообщил йрваю, который тут же потрудился их развеять:
- Если ты хочешь грузить телегу - которую еще купить надо - одну лошадь оставь под поклажу. Либо я, либо ты будем на телеге, а второй просто поведет лошадь в поводу. Твоя серая же скакала так за куфом, и не сдохла.
Обе купленные красавицы были кобылами - я не хотел дополнительных, кхм, инцидентов в дороге. Знание о том, как основать конезавод, было мне сейчас совершенно ни к чему. К чести Локстеда, не имея опыта езды на лошадях, животное он себе выбрал просто отменное. Снежно-белая кобыла с немного спутанной гривой производила впечатление какого-то единорога второго сорта, а после того как йрвай собственноручно завел ее в реку и отскреб, можно было смело выставлять ее на какой-нибудь конкурс красоты среди лошадей. Моя гнедая тоже неплохо смотрелась, но не рядом с этим существом. Говорить о том, как на ней смотрелся сам Локстед, я не буду - исключительно из чувства доброты и снисходительного отношения к нелепостям.
Повозку мы, в конце концов, тоже приобрели, как и особую упряжь. Я никогда до этого момента не подозревал, что к любой тележке нужно особое крепление, которое крепится с помощью своеобразной рамы, веревкой прикрепляемой к лошади наподобие парашютной страховки. Оставалось всего восемь золотых, пять из которых я рассчитывал, присмотревшись к местным ценам, потратить на груз, и еще три - приберечь. У коптилен мне пришлось выдержать настоящий словесный бой, едва не бросившись драться с хозяином одной из них его собственной форелью (или рыбой, очень похожей на форель). Но вместо драки мы в итоге сошлись на том, что он за четыре золотых и пять с половиной медных нагрузит телегу пятью ящиками рыбных копченостей и бочкой соленой рыбы, которая была не в пример дешевле.
Благо, река была широкой, поэтому сети здесь были привычным делом - отсюда и цена. Разве что за ящики и бочку мне этому прохвосту пришлось отдельно заплатить еще десять медных, но это уже входило в разряд условностей. Главное, оставалось место для сундука, и не менее главное, что мне не пришлось вступать в потасовку. Все это я тоже высказал вслух, подытожив, что сделкой я доволен.
- Все, конечно, хорошо. И спланировал ты все великолепно, - задумчиво сказал Локстед, адресуя мне один из тех самых взглядов "Если бы не я, ты бы точно пропал". Хотя, как я уже говорил, шкуру мою подпортили частично по его вине. Ну, и из-за моего гуманизма в том числе. - Но как ты собираешься обмануть судьбу, если нас действительно захотят ограбить?
Глава 7. В которой мы запол
няем вакансии и покидаем Коргат
Не то, чтобы он меня огорошил этой новостью, но после взвешенного, разумного довода мои мысли насчет удачи в пути показались мне не то чтобы наивными, а вовсе иррациональными. В самом деле, от кого мы, пара таких героев, сможем отбиться? От белок? А стадо белок нас, несомненно, победит. Особенно если грамотно спланирует тактику нападения. Без большого разводного ключа за поясом я, кажется, начинаю катастрофически быстро терять уверенность в себе, и даже приобретенный нож, небрежно засунутый за голенище сапога, не мог пошатнуть моей неуверенности.
- Ты прав, - твердо сказал я. - Но где найти охранника?
- Если бы мы были в морском порту, я бы посоветовал поискать в тавернах поближе к причалу, - пожал плечами йрвай. - Там вечно ошивается куча мускулистого народу без работы. А Жемчужная, хоть и является крупнейшей судоходной рекой империи, значительно проигрывает Северному морю как по количеству водного транспорта, так и по количеству существ, на нем задействованных.
- Откуда ты это все знаешь?
- Пока никто не видел, пробирался в библиотеку Дикого, - усмехнулся йрвай. - И кроме двух сотен любовных романов, обнаружил там "Жизнеописание Ульгема Мирного и его странствий".
- Две сотни любовных романов... - покачал я головой, - и охота кому эти бредни читать. А эти "Жизнеописания" - что-то вроде энциклопедии, изданной широким тиражом?
- Наполовину правда. Это действительно одна из наиболее подробных книг по географии, общественному и экономическому устройству империи, а также ее наиболее отдаленных уголков. Но она также является и одной из самых редких, во всяком случае, заезжий гость на пиру в пьяном восторге говорил Багахольду, что видит ее первый раз в жизни. А он был, если ничего не путаю, библиотекарем.
- Мне б такую. Хотя бы узнать, что в этом чертовом мире творится.
- Все равно бы ничего не запомнил, - фыркнул Локстед. Я обиделся:
- До встречи с тобой я наивно считал, что у меня, в общем-то, неплохая память.
Оседлав лошадей, мы пустились в срочную экспедицию по местным забегаловкам. Стоически выносящую все испытания Франциску я определил под поклажу, поэтому седло с нее я снял и водрузил на гнедую.
- Эй, - окликнул я выехавшего чуть вперед йрвая, - ты уже дал своей имя?
- А чего ей имя? Лошадь и лошадь, - пожал плечами тот. Я покачал головой:
- Нет, так не годится. Они понимают клички. У меня на родине их даже дрессируют, заставляют строевым шагом ходить, красиво поднимая копыта.
- Странная у тебя родина, - философски заметил он. Закашлявшись, я скрыл приступ смеха. Да уж, что есть - то есть. Впрочем, ее не выбирают.
- Тебя как звать, чудище копытное? - наклонившись, спросил Локстед к лошади. Та недоуменно скосила на него глаз, я был готов поклясться, что она покрутила бы пальцем у виска, если бы отсутствие оных ей не помешало.
- Назови Снежкой, - предложил я. Йрвай вопросительно оглянулся на меня, затем задумчиво посмотрел на легко бегущий под таким наездником транспорт. - Пусть будет Снежка. Ей подходит.
- А я свою - Полушкой назвал, - поведал я.
- Почему Полушкой? - удивился он. Я усмехнулся:
- Потому что во мне говорит кровь жидомасона. Она блестит, как начищенная медная полумерка.
- Я не буду спрашивать, кровь кого в тебе говорит, и предоставлю это твоей собственной совести, - ухмыльнулся Локстед. - Но человек, чьи предки грешили с существом, имеющим подобное название, явно нечист на руку.
В мыслях я был с ним полностью согласен.
Мы объехали почти весь Коргат, но, как и следовало предположить, повезло нам в последнем заведении. Есть дела, в которых удача бессильна - ты в любом случае обнаружишь, что теория вероятности играет против тебя, и вообще она холодная и бессердечная стерва. Хотя мой дядя, промышлявший игрой в наперстки до того, как сделался солидным и уважаемым человеком, постоянно твердил, что удача здесь ни при чем.
В таверне, имеющей громкой название "Пунш Рыжеборода", в плохо освещенном углу сидел одноглазый верзила, прислонив к столу секиру высотой с меня и весом с Локстеда. Одет он был в куртку, расшитую темным мехом, укрепленную ремнями и посеченными стальными пластинами, такого же покроя штаны и сапоги из грубой черненой кожи.. На боку у него висел арбалет с рукоятью, но без приклада - из таких можно стрелять одной рукой. Саррус не обращал внимание на происходящее вокруг, уставившись в свою глиняную кружку с остатками пены на внешнем ободке. Что ж... если к более крепким напиткам он еще не приступал, мы могли бы попытать счастья.