Хоббит тем временем набросил кафтан на изголовье стула, стоящего у стены и подсел к нам с кружкой темно-красного вина.

- У тебя теперь традиция появилась? - спросил он, кивая в сторону моего эля.

- Ага, - злорадно сообщил я. - В Роване я теперь пью только эль. Вроде как награда за все страдания моей торговой чести.

- А честь - она может страдать?

- Конечно, может. И я - тому яркое подтверждение.

Мастер Киммас звонко отхлебнул из кружки, и, на мгновение зажмурившись и даже причмокнув, сказал:

- Рассказывайте.

- О чем? - поинтересовался Тидас.

- О том, о сем. О том, чего рассказывать нельзя, но я никому не скажу, - скупо усмехнулся хоббит.

- В Телмьюне все спокойно, - пожал плечами я. - Варанг воду не баламутит, саррусы войну империи давно не объявляли, бунты в Энове уже год как подавлены. Коллегия, как обычно, что-то задумала.

- А мастер волшебник - он не из Коллегии?

- Я - сам по себе, - сухо произнес Тидас, покосившись на меня.

- Остальное я и без вас знаю, - хмыкнул Джон, делая еще один протяжный глоток. Я последовал его примеру. Ни Лигби, ни его наставник на алкоголь решили не налегать, довольствуясь кувшином холодной воды.

- Тогда ты нам что-нибудь расскажи.

- Так и у меня все по-старому. Вчера заприметил такую вереницу девок, жаль, денег не было, - закатил глаза Джон Киммас, нередко приторговывающий контрабандой. В том числе и рабами.

- Я этого не слышал, - пожал плечами я. Все же, мое отношение к работорговле - крайне негативное, и за время пребывание в мире Кихча не изменилось ни на йоту.

- А что еще рассказывать-то... Являлся вестовой, от Гильдии. Сказал, что будет у меня какая-то важная их шишка, и оставить для него лучший номер. А у меня все номера лучшие, ты же знаешь.

Я насмешливо поморщился:

- Ну, не все. В той каморке, которую ты мне дал в прошлый раз, даже ночное ведро было какое-то погнутое и ржавое.

- Тебе не все равно было, в какое ночное ведро блевать в таком-то состоянии? - хохотнул он. Я погрозил пальцем:

- Именно поэтому я так хорошо его и запомнил.

- Так и запишу - Рихард Шнапс, проездом, требует лучшее ведро к себе в комнату. Этот гильдийский купец-то про ведро не заикался. Вернее, его вестовой.

Локстед задумчиво почесал свою козлиную бородку и проговорил:

- Что купец Гильдии забыл в обычной гостинице? У них же в каждом крупном городе - своя резиденция. С гостевыми спальнями, обслугой...

- Да, у Гильдии денег куры не клюют, - протянул до сих пор занятый индюшкой Стюарт, едва проглотив очередной кусок.

- Я не к тому, - нетерпеливо растопырил ладонь йрвай, останавливая возможные возражения. - Дела ведь могли заставить его выбрать иное место?

- Могли, - теперь уже и мастер Киммас выглядел озадаченно, - либо же ему нашептали что-то про мою особую кухню.

- Почему мне никто не нашептал? - возмутился я. Хотя шницель был чудо как хорош.

- Потому что тебе главное - ведро красивое, - хихикнул Локстед. Я отвесил ему щедрый подзатыльник. Тидас лишь укоризненно покачал головой. Видимо, он только сейчас начал понимать, с кем его свела судьба.

Наши коллективные размышления прервались грохотом двери и возгласом:

- Глава Южного отделения торговых связей, мастер Ульрик Донахью!

Я сидел в легком оцепенении, затем, когда необъятная туша ввалилась в помещение, с грохотом опустил кружку на стол и заорал:

- Так что нам теперь, в ноги упасть?

- Кто... - произнесла туша лоснящимся басом, затем его глаза уставились на меня:

- Рихард?

- Мастер, клевать его в задницу, Донахью! - провозгласил я, и, давясь от смеха, отставил в сторону тяжелый, но изящно украшенный стул. Грузный мужчина рассмеялся, затем подошел и похлопал меня по плечам, изображая бурные объятия:

- Мастер присвоить чужое имущество Рихард Шнапс! Помню-помню. Кстати, именно благодаря тебе я получил последние крохи, позволившие мне купить такое выгодное место. Так что позволь мне угостить тебя и твоих друзей.

Крохи? Насколько я помню, речь шла о ста тысячах варангов...

- Можешь себе только представить, - грузно отдуваясь, Ульрик уселся на сразу два стула, которые бдительно подтащили два слуги в красных ливреях с золотистыми лилиями. - Оно стоило чертовых двадцать миллионов, но окупилось всего за полтора года.

Ладненько. Двадцать миллионов двойных полновесных золотых за полтора года. Хороший заработок. Я со своими жалкими "сорок тысяч в месяц", что превращается в триста двадцать в год, нервно покуриваю в сторонке. Сорок тысяч с условием, что флевиллы заказывают, в основном, богатые вельможи. Иначе - не больше двадцати.

В любом случае, запросы у меня скромные. Так, кое-какое имущество, подарки бывшей жене, арбалет за двадцать, две лошади за пятнадцать тысяч... даже четырнадцать тысяч, и пятьсот варангов...

- Поздравляю. Теперь ты среди ваших торговцев чуть ли не герцог, мастер Донахью?

- А черт его знает, - осушив кувшин вина чуть ли не наполовину, выдохнул шарообразный Ульрик. - В общем, мастер Рихард - много я видел змеиных гнезд, но в высшее руководство Гильдии лучше не соваться. Съедят.

Я окинул необъятного собеседника взглядом и позволил себе усомниться:

- Не справятся, я считаю. Даже если всю Гильдию собрать за одним столом, тебя, мастер Донахью, им не осилить.

Тот лишь утробно захохотал. Вот что значит - человек без комплексов.

Мы ели, пили и пели - даже я со своим слабым, фальшивящим голосом орал что было мочи и "Зандру со скотного двора", и "Меч Корда", каким-то образом перескочивший к нам из Ургахада - там песня считается маршевой, а у нас ее любят горланить выпивохи под чужими окнами.

Между делом Ульрик рассказал много интересного - и что пустыня Мавен почему-то отступила на целых два километра, словно испуганный зверь, позволив имперским магам изучить земли, до сих пор скрытые под слоем льда. И о забастовке, продолжительной и кровавой, моряков Сигунда. И о новом элейнтара (зоопарке) в Глоффине, откуда новый глава Южного отделения торговых связей прибыл только сегодня, восхитившись разнообразием зверей нашего континента.

Но одного факта не отнять - наш уютный вечер превратился в безобразную попойку. Сказать, что я был счастлив, не скажу, но хороший был вечер. И часть ночи.

"Герцог среди торговцев" покинул постоялый двор рано утром, гораздо раньше нас. Флевилл пришлось вести Локстеду, поскольку я был в плохом настроении и состоянии. Выпитая гадость, тщательно смешанная йрваем, позволила мне снять симптомы похмелья, однако чувствовал я себя, как вареная рыба, и поэтому смирился с судьбой. Тихонько пластал копченый окорок небольшим ножом, всегда висящим на моем поясе с левой стороны, противоположной от меча, лениво жуя полупрозрачные ломтики мяса.

Локстед держал когтистые пальцы на рычагах, неодобрительно поглядывая на меня и Лигби, который тоже пить любил, но не умел. Один лишь Тидас выглядел свежо, хотя проглотил он спиртного гораздо больше нас, да еще и ухитрился пару раз остаться наедине с влиятельным дельцом. Явно что-то вынюхивал для своего ведомства, но тут уже я ему не указ.

Наконец, немного набив пузо и завершив скромную трапезу глотком из фляги, я почувствовал, что прихожу в норму. Достал из заплечного мешка трубку и принялся набивать табак, поглядывая по сторонам. Мало ли что может произойти.

- Рихард, - нарушив тишину, сказал Тидас. Я развернулся к нему и вопросительно приподнял бровь. - И много у вас таких знакомых?

- Хватает, - хмыкнул я.

- Опасный человек. И очень влиятельный.

- Спасибо, я в курсе. Вот только чужое влияние мне безразлично - в дела Торговой Гильдии я стараюсь не вмешиваться.

- Не хватало нам еще одной стороны, заинтересованной в поездке, - хмуро заметил маг.

- Я чего-то не понимаю, или, когда мы доберемся до Рангерий-Закта, выяснится, что весь Кихча следит за нашим небольшим турне? Или, как минимум, Арн-Гессен?