Шар остановился, покачиваясь на месте. Я тоже ждал - быть может, кому-то из нас двоих это надоест раньше. Сзади особенно сладко всхрапнул Локстед, и, судя по звукам, перевернулся на другой бок.

Гротескный потомок перекати-поля, лианы и омелы ринулся на меня.

Глава 17. В которой я

теряю сапог, но обретаю уверенность . Как выясняется позже - неоправданную

Я крикнул через плечо:

- Локстед!

Предполагалось, что после моего окрика йрвай вскочит или хотя бы откатится в сторону. Но краев глаза я увидел, что он и не думал двигаться с места. И уж тем более просыпаться. Мол, глупости все это.

Разумеется, я тут же совершил собственную глупость, не довольствуясь только чужими. Увидел, как шар слегка подпрыгивает на земле и предположил, что он легкий, а потому можно его остановить или даже оттолкнуть ногой. И двинул гостя сапогом.

Шар не захотел полностью останавливаться, а вдобавок еще и начал буквально жрать мою ногу. Я с криком рубанул его мечом, часть веток отпустила, но другая часть продолжала упорно цепляться за мой сапог. Выдернув ногу, я с проклятьем попытался вырубить обувь из растительной массы, однако бледно-зеленый шар угрожающе зашелестел и надвинулся на меня, не обращая внимания на порезы.

Даже не порезы, а глубокие раны. Только вот чувствовало ли это раны?

Стиснув зубы, я наносил удар за ударом, но растение все равно катилось на меня. Закончилось все тем, что, делая шаг назад, я споткнулся о спящего Локстеда и перевалился через него.

Шар медленно накатывался на импровизированную кровать. Черт, да он йрвая проглотит, как мой сапог! Я привстал на колено и рванул спящего на руку, сдергивая его с пути всепожирающей зеленой массы, снова упал, а Локстед приземлился на мои многострадальные ребра. Скривившись, я заорал и сбросил его с себя и только тогда непробудимый йрвай открыл сонные глаза.

- Ты чего дерешься? - тихо спросил он. Я прошипел:

- Вон! - и ткнул мечом в сторону агрессора.

Вы когда-нибудь видели, как кошки на мгновение обретают способность летать, если внезапно испугать их? Йрвай подпрыгнул еще выше и драпанул к дереву, за считанные секунды взлетев наверх и испуганно наблюдая за нами. Шар на секунду остановился, как будто размышляя, куда делся непонятный шерстистый гуманоид, только что мирно спящий перед ним, и другим боком покатился в мою сторону. Я успел различить только голенище сапога, почти увязшее в тонких, но твердых стеблях.

- Ах ты тварь! - рявкнул я и вскочил на ноги, широко размахнувшись мечом.

Драться с живым растением в каком-то смысле бесполезно - из вас двоих боль чувствуете только вы, и инстинкт самосохранения есть тоже только у вас. Поэтому вся батальная сцена выглядела, как отрывок из комедийной пьесы - по поляне отступаю я, за мной медленно катится огромный зеленый шар, который я рублю мечом. Честно, даже страха не испытывал в тот момент. Только злость, что меня буквально разули.

Нет, я не жадный, я экономный.

Сталь с треском врубалась в стебли, они брызгали соком, меч с трудом выдергивался из голодных объятий гиганта. Я отступал и уворачивался от его странных траекторий, внимательно передвигая ноги - чтобы еще раз не споткнуться. Наконец, шар решил, что ничего вкусного, кроме значительных повреждений, ему здесь не светит. Мне даже показалось, что он что-то проворчал из самой середины. Развернулся и укатил, а я, тяжело дыша и воткнув меч в землю, сел на корень. Левый бок ныл тупой болью, соленые капли путешествовали вдоль щек. М-да. Хоть бегать по утрам начинай, слишком быстро изматываюсь.

Йрвай медленно сполз с дерева, в темноте его глаза испуганно блестели.

- Ложись уж, досыпай, - покачал головой я. - Как ты так спишь, что не добудиться тебя ни в какую?

- Несколько лет практики сна в людской Багахольда Дикого. Там всегда шумно, - скривившись, произнес Локстед. - Ты мне чуть снова руку не вывихнул.

- Зато тебя не сжевала какая-то шарообразная штука.

- Это дэйгот.

Я пожал плечами:

- Как будто мне это должно что-то объяснить.

- Страшная штука. От него одно спасение - забраться на дерево.

- Или изрубить в щепки. Что за перекати-поле такое? Разожралось до размеров солнца, блин. И сапог у меня сожрало, мать его растак.

Он удивленно посмотрел на мою ногу, где красовался только толстый шерстяной носок.

- А нога цела?

- Ну да. Я его пнул, дэйгота твоего. А ему понравилось, да так, что захотел оставить кусок меня себе на память.

- Во даешь, - проговорил йрвай. - Даже не знаю, чем это считать - храбростью или глупостью.

Я хмыкнул:

- Выжил, значит храбростью. Не выжил бы - глупостью. Спи иди, уже вон светлеть начало.

- А дым?

- Какой еще, к ч-черту, дым? - От удивления я даже заикаться начал.

- Дымом пахнет. Не чувствуешь?

- Нет. Тебе что-то приснилось, и ты решил, что это происходит на самом деле. Спи.

- А сапог?

- Да справлюсь я как-нибудь! Надоел, блин.

Локстед направился к лежанке, как вдруг остановился и ощупал левую ногу. Грязно выругался. Я поинтересовался, утирая лоб рукавом:

- Чего стряслось?

- Штаны порвал.

Да, прореха знатная. Справедливее было бы сказать, что от левой штанины ниже колена осталось несколько кривых полосок, соединенных обрывками нитей.

- Тоже мне - проблема, - усмехнулся я. - Сделаешь себе юбку из листьев.

- Я тебе юбку сделаю, - проворчал он, укладываясь спать.

Криво усмехнувшись, я ничего не ответил на такую ужасную угрозу.

Оставшееся до рассвета время я коротал, пытаясь соорудить себе обувь. Когда-то, еще в юности, я умел вполне неплохо плести лыковые лапти, но от моих умений время не оставило ничего. Найдя дерево с тонкой и гибкой корой, я ножом срезал с него несколько длинных полос и попытался сделать замену трагично утерянному сапогу. Вышла дрянь, откровенно говоря. Я скептически посмотрел на правую ногу - теперь она представляла собой бесформенный продолговатый комок чего-то непонятного.

Вздохнув, я полез в карман и достал вторую тетиву. Все равно она коротковата для самодельного лука, а вот подвязать плод ремесла моих кривых ручек - в самый раз. Получилось довольно удобно, я еще подбил под низ несколько пластов коры потолще. Должно продержаться некоторое время, а босиком я ходить не умею. Не вышло родиться йрваем в данном обороте колеса сансары.

Локстед проснулся и с несчастным видом осматривал себя. Спешно залезая на дерево, он потерял все пуговицы с жилетки, теперь нитки лохмотьями свисали с краев. Выглядел он теперь как типичный беспризорник - бывшая некогда белой рубашка с оторванными рукавами, поверх этого жилет из толстой кожи, но без пуговиц, и драные штаны.

Неплохую компанию ему составлял я - измазанный плащ с разорванной в драке подмышкой и обувь от мастеров совершенно разного уровня. Сапоги мне тачал Айнц Клабке, стоили они соответственно. А то, что красовалось на правой ноге, и обувью-то сложно назвать. Но ходить можно.

- Подрежь штаны, - предложил я напарнику. Он приподнял одну бровь - шорты не в моде и вообще неизвестны на Кихча, как мне кажется.

- Как?

- Берешь, отрезаешь штанину вот досюда, - показал я на себе, - и вторую точно так же.

Локстед взял у меня нож и занялся преобразованием штанов. После того, как рваные брюки превратились в почти целые шорты, он несколько раз присел и кивнул:

- А знаешь, так даже удобнее.

- Общество приучило нас носить штаны, - важно провозгласил я, - а под штанами мы все те еще обезьяны.

Йрвай подозрительно посмотрел на меня:

- Это намек?

Я замахал руками:

- Ни в коем случае. Это цитата.

- Цитата все еще может быть намеком, - уличил он.

- Но, тем не менее, это не намек. Может, пойдем уже?