Я несильно толкнул соседа локтем в бок, отвлекая его от зрелища:

- А они - тоже отдельная профессия?

- Нет, - покачал головой Локстед, не слишком-то и отвлекаясь на меня. - Танцам учится вся молодежь, но в празднествах участвуют только девушки. Надо объяснять почему? И дай ягод, все равно не ешь.

Протянув ему миску, я больше не решился отрывать йрвая с горящими глазами от представления. Да, посмотреть было на что... но все же танец вызывал у меня не только удовольствие от красивого рисунка, движений, вообще зрелища. Смущение. Темнота только придавала интриги.

Мелодия несколько раз менялась, как будто подстегивая девушек к новой игре - и они спокойно ее принимали, а в больших, чуть прищуренных глазах плескалось веселье. Как будто они не знали, что за чувства пробуждают в душе соплеменников. Что и греха таить, я тоже заворожен, как деревенский мальчишка на представлении опытного фокусника. Возможно, они многое переняли из завораживающих танцев змей или местного зеленого агрессивного населения, но взгляд оторвать было сложно.

Так продолжалось около часа, я поражался выносливости и фантазии всех, кто каким-то образом был причастен к сотворению этого чуда... но момент проворонил. Момент, когда музыка плавно затихла и одна из девушек, ничуть не стесняясь, подошла ко мне и села на колени, обняв за шею.

- Вам понравилось? - улыбаясь самым краешком губ, спросила она.

Я был поражен, я был не готов, я покраснел до кончиков волос. Да что там говорить, до самых пяток. Беспомощно огляделся и обнаружил только осклабившегося Локстеда.

- Ну... я не буду вам мешать, - проговорил он и встал, собираясь уходить. Я поймал его за рукав:

- Стой!

- Чего изволите? - издевательски проговорил йрвай. Откашлявшись, я сумел выдавить:

- Я... ты... черт, я вообще тут при чем?

- Почетный гость. Кроме того, как я уже не раз повторял, но ты не пожелал прислушиваться к голосу разума, - йрвай задумчиво почесал подбородок и посмотрел в небо, - мы очень, очень любопытны.

- Э-э-э, - невразумительно промямлил я. Желтоглазое чудо с короткой, мягкой шерстью золотисто-песочного цвета никуда не собиралось уходить, с интересом - наверное, не то слово - с любопытством смотря на меня. А мой деловой партнер получал искреннее удовольствие от моего замешательства, и явно не собирался помогать.

Я все-таки собрался с силами и членораздельно проговорил:

- Леди... не поймите меня неправильно. Ваш танец был великолепен. И вы тоже... очень даже. Но я больше, эм-м... душой привязан к женщинам своей расы. Не воспримите это как оскорбление, или, чего доброго, унижение вашего достоинства.

Все, чего я хотел - чтоб организм продолжал вести себя в соответствии с моей фразой. И он, вроде бы, справлялся, хотя я был не столь уверен в его вердикте, если девушка останется сидеть у меня на коленях.

Но она легко вспорхнула, выпрямившись и оценивающе смотря на меня. Я ответил прямым взглядом - вот он я. Такой, как есть. И сколько не смотри, меняться вряд ли буду.

- Тогда, быть может, вам чего-то принести?

- Принеси ему поолкроли, - предложил Локстед. - Насколько я знаю Рихарда, ему должно понравиться. И, да, вы все отлично танцуете, Тэйме.

После того, как йрвайка удалилась, я поймал его и начал злобно шипеть:

- Что это вообще такое? Блин, твои намеки не поймешь даже с десятого раза. Откуда она знает общий? Разве среди молодых йрваев теперь писк моды - изучать язык соседнего государства? И что за поолкроли, черт бы его побрал?

- Тише, тише, - посмеиваясь, отобрал у меня собственную руку Локстед, - а то решат, что господин посол недоволен и танец надо бы повторить. Не мучь бедных девушек. Давай по порядку. По одному вопросу за раз. Общий она знает от меня, учить начала три дня назад.

- Нет, - поразился я.

- Да.

- Невозможно выучить язык за три дня!

- Возможно, если приложить немного усердия. Кроме того, она дополнительно занималась со старым Кремвехи, а он у нас - признанный специалист, как по языкам, так и по мнемонике. Тебе еще интересно или я могу идти по своим делам? - съехидничал он.

- Продолжай.

- Что это вообще такое - понять и сам не могу. Наверное, ты ей симпатичен, хотя я не согласился бы с этим предположением.

- Если я стал бы симпатичен тебе, то купил бы средство от йрваев и тщательно обрызгал входную дверь в свой дом. А также ворота и ограду по периметру, - проворчал я. - А поолкроли?

- Наркотический напиток. Спирта в нем, конечно, нет, действует как слабый стимулятор умственной деятельности. Ничего двусмысленного в предложении выпить поолкроли нет. Честно, - серьезно добавил он после краткой паузы, увидев мое выражение лица.

Тэйме - если я верно запомнил - принесла мне поднос с глиняной пиалой, покрытой темно-зеленой, полупрозрачной глазурью. В пиале плескалась густая красная жидкость с пряным ароматом. Я поблагодарил и принял из ее рук поднос, поставил рядом с собой, осторожно подняв пиалу к губам. Попробовал. Весьма недурно - напоминает мятный ликер с какой-то горькой ноткой, но без привкуса алкоголя.

Прислушался к внутренним ощущениям - очень, очень неплохо. Я протянул пиалу обратно и попросил перелить в бурдюк, поминутно извиняясь за беспокойство. С бурдюком, наполовину наполненным вкусным пойлом, я начал чувствовать себя несравненно лучше. И без того было неплохо, а сейчас - так вообще.

- Ну как? - поинтересовался Локстед, который лег на второй ряд мест, закинув руки за голову. Умело воспользовался тем, что наши соседи разбрелись кто куда.

- Недурно, знаешь. Хотя продавать такую штуку столичным выпивохам все равно невыгодно - люди, что ценят дурманящие напитки, как правило, имеют свои каналы закупки и сбыта.

- Да ну, - скептически сказал он, - не будут твои собратья по бутылке вестись на приторный компот, пусть даже он будет из загадочных Проклятых Земель. Даже если ты будет его по десять медных продавать.

- И вовсе он не приторный, - заявил я, делая большой глоток. - Так, горчит немного, но я бы не назвал это недостатком букета.

Локстед вместо того, чтобы отпустить очередную шпильку из серии "Рихард Шнапс - неисправимый пьяница, пытающийся изображать утонченного ценителя", рывком сел и как-то странно посмотрел на меня.

- Рих.

- Чего? - недовольно спросил я.

- Поолкроли не должен горчить. Он может быть чересчур сладким или вязким, но горечи в нем взяться неоткуда.

Я протянул ему кожистый сосуд:

- На, сам убедись.

Он осторожно понюхал горлышко и посмотрел на меня. С виноватым выражением лица:

- Да. Этого я, конечно, не предусмотрел.

- Чего именно ты не предусмотрел? - спросил я, чувствуя, как тревога переезжает жить в мою грудную клетку.

- Что тебе вместо заказанного напитка преподнесут другой... не столь безобидный. Витагх.

- Витагх. Отлично. Я слушаю, дружище. Что это такое, ваш витагх? - нервно поторопил я его. Локстед, когда захочет, может быть раздражающе неспешным.

- Мы используем его для совсем пожилых. Когда они уже не могут испытывать радость от телесной близости, - округло завернул фразу йрвай. Я расхохотался:

- Типун тебе на все торчащие части. Особенно на язык. Я уж думал, мне яд подсунули.

- И рассуждаешь нелогично. Ей незачем подсовывать тебе яд. А вот то, что поможет преодолеть твою несговорчивость...

- Плевать. Да и я ничего не чувствую.

- Уверен? На нас это действует сразу.

- Я-то не йрвай. Мы, конечно, похожи, но...

О, я где-то в глубине души самый настоящий йрвай, стало ясно спустя полчаса. За это время я успел достать из кузова ждущую своего часа палатку, разложить ее, натаскать туда соломенных подушек и с уютом устроиться спать. Потому что завтра рано вставать и все такое. И тут как накатило.

Тут даже с годами юности не сравнить, потому что тогда весь процесс был строго мотивирован всякими красавицами, то и дело мелькавшими в школе, институте, да просто на летней улице или каком-нибудь плакате фривольного содержания. А тут - лежишь, уже почти засыпаешь, и в голове что-то ка-а-ак щелкнет. И ни о чем другом думать не можешь.