Я поднялся и начал злобно мерить шагами пространство своей обители. Причем ее насыщенно-бордовый цвет сейчас только раздражал, как быка красная тряпка. Каким-то образом я стал лучше видеть в темноте - видимо, сказались побочные эффекты от выпитого. Но основной эффект был неумолим, хоть и пришел с запозданием.

И через несколько минут в полог палатки, предусмотрительно зашнурованный и затянутый, тихо поскреблись. Я с раздражением рванул шнур, отчего он частично вывернулся из отверстий и бессильно растянулся на полу. Отступил в сторону, давая пройти той самой... не знаю даже, как ее лучше назвать, чтоб не обидеть. Злость, обида. И желание. Сочетание не то что бы указывает на временное помешательство, правда? Да еще и, в довершение, в том же полупрозрачном наряде.

Отойдя к маленькому прикроватному столику, я поднял бурдюк и повертел его в руке, показывая ей. Выдавил, практически выплюнул из себя одно-единственное слово:

- Зачем?

Она смиренно наклонила голову. И уши прижала, надо же.

- Прости. Я... просто хотела тебе помочь освободиться.

- Это ты называешь освобождением? - воскликнул я. И, взбудораженный, швырнул потрясаемым предметом прямо в нее. Даже не уклонялась, но я все равно не попал, бурдюк тяжело упал и остался лежать рядом с ней. Тэйме с вопросом в глазах посмотрела на меня:

- Ты считаешь, что это плохо?

- Да, леди, если позволите! Мои традиции считают, что делать что-то против воли человека - плохо и отвратительно!

- Но... я не увидела сопротивления воли.

- Достаточно моего желания, - уже спокойнее сказал я. - Извини, что бросил. Я просто сейчас не в самом... лучшем состоянии. Тебе лучше уйти.

- И все же - почему ты считаешь, что так поступать - плохо? - настойчиво спросила она. Один вопрос, ничего сложного. Справляйся с собой как угодно, собери оставшуюся силу воли и спокойно ответь.

- Да потому что, черт бы тебя побрал, несправедливо! Мы изначально не в равных условиях, а у меня на родине за такое в тюрьму сажали, между прочим. Кроме того... эй. Нет. Не стоит. Я... против.

Она решительно оставила бурдюк без пробки и сделала большой глоток, запрокинув голову, затем еще и еще. Я шагнул к ней и выбил сосуд из рук, но было уже поздно.

"На нас это действует сразу". Твою же чертову мать, Рихард.

Доигрался словами? Что ж, теперь все справедливо. И вы в равных условиях.

Она сделала глубокий вздох, кончики по-прежнему опущенных ушей подрагивали, но уже не так. Я посмотрел в ее глаза и понял, что ни одного внятного слова Тэйме больше не скажет. Дальнейший план действий? Изобразить несгибаемую целеустремленность и передать ее знахарям. Они наверняка знают, как избавить соплеменницу от такого эффекта. Черт, она слишком молода. Так обычно говорится?

Девушка, подрагивая, опустилась на колени и скрестила ладони на животе. Едва слышно произнесла:

- Не надо.

Сеанс чтения мыслей? Я мысленно выругался - если слушаешь, послушай и это, дорогая. Так. Взять на руки и отнести. Медленно наклонившись, стараясь задержать дыхание, чтобы даже не дышать одним воздухом с ней, я аккуратно обхватил рукой ее талию, другой взялся за шнур чтобы нормально извлечь его и откинуть жесткую ткань. В этот момент она сама ухватилась за меня и прошептала на ухо:

- Прошу тебя.

И укусила за мочку.

Глип.

Слышали? Это лопнул мыльный пузырь моей несгибаемой стальной воли. Я дернул за шнур, приводя его в исходное положение, и поднял легкую йрвайку на руки. Она покалывала мое плечо вцепившимися когтями, но сама не замечала этого. Да и я, признаться честно, не особо замечал.

Наутро я старался прятать идиотское, совершенно не выспавшееся, но довольное выражение лица от соратников. Эти ведь узнают - до конца жизни от шуточек не отделаюсь. Но, похоже, Локстед был нерушимо уверен в исходе моей вчерашней борьбы с самим собой и ехидными полунамеками обозначал, что знает абсолютно все.

Эпилог

- Поразительно, - пробормотал Чед. Он также пребывал в смущении - на поручне кресла, в котором удобно устроился баронет, примостилась та, о которой и шел разговор в последние несколько минут. Еще и комментарии вставляла.

- Что именно вас поражает больше всего? - ехидно спросил Шнапс.

- То, что вы привезли ее сюда, и... женились.

- О, нет, уважаемый! Все было совершенно не так. Тэйме сама прибыла в Телмьюн, с первым торговым караваном. И с ребенком.

- Вот те раз... так, значит, все те слухи...

- ...вовсе не являются слухами, смею вас заверить.

- Хотя кое-где ты явно преувеличивал, - мелодичным голосом заметила особа, о которой шла речь.

Чед вгляделся в ее лицо, но у йрваев действительно сложно различить возраст. "Перо" мысленно посчитал, что с баронетом они находились в браке уже около двадцати лет - несложно, вспоминая, что срок давности дипломатической тайны истекал через два десятка лет. Но старость, казалось, вообще над ней не властна.

И одета супруга мастера Рихарда была легко, если не сказать "вызывающе". Тонкое зеленое платье с разрезом до бедра с одной стороны, ожерелье в тон, небольшой браслет из черного дерева с вкраплениями янтаря и агатов. Она с интересом смотрела на журналиста, он старался не смотреть лишний раз на нее.

- Вы... подробно все описали, - подытожил он. - Долго пришлось мириться с пересудами в обществе?

- Никогда не примирюсь, мастер Уэстерс, - усмехнулся баронет. - Мне пришлось стать бретером только потому, что не было приема, где не пытались оскорбить мою жену. Или меня самого, но я, как торговый человек, терпим к дуракам. Правда, предпочитаю не иметь с ними дела.

Остывший чай Чеда стоял тут же, рядом - он был настолько занят черновиком статьи, что не оставалось времени даже на то, чтобы сделать глоток чая. Подхватив чашку, он в несколько глотков выпил содержимое, отчего закашлялся, а Шнапс неодобрительно покачал головой.

- Не надо спешить. Вы держите не чай, а произведение искусства, тщательно изготовленное Тэйме, - с этими словами он мягко накрыл ее ладонь своей, отчего йрвайка пошевелила ушами в непонятном Чеду жесте.

- Надеюсь, вы не станете вызывать меня на дуэль за неверно выпитый чай, - пробормотал он. Баронет рассмеялся:

- Конечно, нет, что вы.

- А что касается товара? Вы выбрали что-нибудь, что позволило вам значительно поправить торговые дела, мастер Шнапс?

Тот замялся:

- Эм. Мне казалось, что это очевидно. Эликсир молодости, друг мой. Тот самый, что нынче продается во многих частных фармациях. Ингредиенты для него завозят мои торговые караваны, а изготавливается чудесное средство на месте, под руководством моей любимой супруги. Молодость он, конечно, не возвращает, но определенные ее аспекты...

Баронет плотоядно усмехнулся и покрутил пальцами в воздухе, изображая, видимо, те самые "аспекты".

Послышались тихие шаги, и со второго этажа усадьбы спустилась миловидная девушка, одетая в простое платье орехового оттенка с традиционным белым фартуком. Волосы она, чтоб не мешали при работе, стянула небольшим обручем.

- Леди, господин Шнапс, - поклонилась она.

- Уже уходишь, Сесиль? - обеспокоенно спросил Рихард. Девушка белозубо улыбнулась:

- Да, ваша милость. Уже ночь на дворе.

- И вправду, - растерянно произнес баронет. Отчего его жена рассмеялась и сказала:

- Отпусти бедную девочку. Или, наконец, оставь ее тут жить, как я тебе и говорила с самого начала.

Он смущенно пожал плечами:

- Не положено. Мол, умаление статуса господского дома и все такое.

- Пфф, - пренебрежительно ответила она. - Мне ваши неписаные правила до сих пор еще более непонятны, чем тебе наши традиции.

- Не находишь, что пора бы уже перестать делить на "наше" и "ваше", любовь моя?

- Не-а. Когда захочу, тогда и стану принимать весь идиотизм столичных аристократов, - нахально заявила Тэйме. Но в ее глазах явно можно было проследить, что больше всего она желает ухода какого-то противного постороннего человека. Или Чед сам себе придумал такое объяснение.