- Рассказ был долгим... но интересным. Я подумаю, как его можно оформить в большую статью, - дипломатично сказал журналист.

- Уж постарайтесь. Не зря же я тут изгалялся, хотя рассказчик из меня не очень, - криво усмехнулся Рихард.

- Приличный, - возразил Чед. - Я бы вас, к примеру, в газету нанял.

Тот расхохотался:

- Спасибо, у меня уже есть работа.

Леди Шнапс обратилась к молча ожидающей служанке. Правила запрещали слугам удаляться без спроса, хотя некоторые дворяне вводили в своих домах большие послабления в данном отношении.

- Вы не забыли вино, Сесиль?

- Да, спасибо, леди. Забрала четыре склянки.

- Тогда идите. И пусть провидение вам помогает, - усмехнулась Тэйме.

- Я, пожалуй, тоже пойду, - заторопился Чед. - Сесиль, не позволите вас проводить?

- Конечно, - замялась та.

- Буду ожидать у ворот.

После того, как служанка и "перо" вышли, Тэйме с укоризной посмотрела в глаза мужа.

- Рихард.

- Да-да, - откликнулся тот.

- Это ненормально.

- Что именно?

Она указала на дверь:

- Вот это.

- Тэйме, если ты о нашем госте, то виновно исключительно мое стремление стать еще чуточку более известным. Кроме того, если столичные прощелыги узнают несколько историй, они породят скабрезные слухи, которые в конечном итоге сработают положительно для торговли.

- Закончил? - спокойно спросила она. - Только я о другом. Тебе парня не жалко?

- Ну... чисто технически, мы же его не обманываем.

- Мы - нет. А она?

- Да брось, - отмахнулся баронет. - В конце концов, это ведь не то же самое, что, к примеру, отправить его на верную смерть. Или подмешивать всякую гадость в чай.

Тэйме настороженно посмотрела на него:

- Когда ты понял?

- Да вот только что, когда пересказывал, - спокойно посмотрел на нее Рихард. Всю осмотрел, с пальцев ног до кончиков ушей. Обуви девушка из народа йрвай не признавала вообще, тем более дома. - Волнует только, подмешала ли ты и ему...

- Нет. Только в твоей чашке.

- Вот же шельма ушастая, - ласково усмехнулся он.

Чед с милой девушкой покинули улицу Тиламана Страбского незадолго до полуночи. Прогулялись по ночному городу, причем журналист был неутомим в изыскании новых комплиментов своей случайной спутнице. Сел на любимого конька - уж языком чесать "перья" умели все.

Нарвались на ночной патруль, впрочем, полиция Телмьюна не заподозрила в них бандитов с большой дороги, и отряд спокойно прошел мимо. Завернули на улицу Серых Голубей, где Уэстерс впихнул пачку исписанных листов в щель на двери редакции "Телмьюнского Вестника". "Потом разберусь", пробормотал он. Планы на вечер были недвусмысленны, а тут еще баронет раззадорил своим повествованием.

- Сесиль, вы хотите чего-нибудь погорячее? Ночи сейчас холодные, - обеспокоенно спросил он, выказывая подлинную заботу.

Девушка мило застеснялась:

- Чед, вы не должны...

- Я настаиваю, леди.

- Небо, да какая же из меня леди, - рассмеялась она, но Чед заметил, что ей приятны его слова. - Да и закрыто сейчас уже все.

- Есть несколько заведений, - нерешительно сказал журналист.

- О... я слышала, таверны у порта работают всю ночь?

- Да, вы правы. Но все же, не пристало вести благовоспитанную девушку в подобные места.

- Если там подают что-то без большой дозы рома в стакане, это наш единственный выход, мастер Уэстерс, - прощебетала она. Даже фамилия "пера" звучала из ее уст изысканно и благородно, видимо, сказывалось обучение. А ведь, сколько девушек с достойным образованием устраиваются разносчицами или танцовщицами в трактиры? Сесиль еще повезло служить в дворянском доме, откровенно говоря.

Чед не мог устоять. Он вежливо подал ей руку и потащил в самый опасный район Телмьюна. Да и любого портового города. И не только из-за подпольного мира, но и самих мореплавателей.

Моряки бывают двух типов - гражданские или военные. Гражданские несут службу с большими вольностями и достойной оплатой, но работу им приходится выполнять столь же тяжелую и грязную. Несмотря на то, что спустя двадцать лет после экспедиции Шнапса едва ли не половина торгового флота была оборудована новыми двигателями, оставалась еще вторая половина. И иностранные суда. А там порой и на весла приходилось садиться, а рабов ни одно государство на Арн-Гессене не использовало. Аристократами простые матросы точно не были, о нет.

Впрочем, Дейн приспособил для этой работы каторжников, да и о состоянии дел за океаном, на севере, Уэстерс не был осведомлен. В одной из таверн они нашли желаемое - за целых пятнадцать медных (стоимость среднего обеда!) им налили чаю и пообещали, что испекут небольшой пирог. Заспанное лицо хозяйки не позволяло возразить или даже поторговаться, но в ее глазах обеспокоенный журналист обнаружил глубоко запрятанную хитринку. Видимо, усталый вид действительно позволяет зарабатывать больше, как в свое время утверждал его сокурсник на академических слушаниях по мастерству словесности.

- Сесиль? - спросил он, после того как девушка замерла, уставившись куда-то в окно.

- Нет... все хорошо, Чед. Вы не боитесь преступников?

Уэстерс хвастливо проговорил:

- Скажите на милость - стал бы я бояться, повел бы сюда вас, леди?

- Думаю, нет. А если... пираты?

- Сесиль, пираты - миф. Императорский флот действует слишком эффективно, чтобы хоть кто-то осмеливался бросить вызов.

- Тогда как же все эти легенды про...

-...дочь ваших хозяев? - продолжил за нее Чед. Девушка молча кивнула. - Видите ли, Сесиль, я считаю, что женщина не может на равных чувствовать себя в море с мужчиной, и уж тем более - в роли преступника. Вы - красота нашего мира, но никак не сила, уж простите.

- Благодарю вас, мастер Уэстерс, - смиренно сказала она. - Думаю, вы сумеете защитить нас в случае чего, с вашими взглядами на жизнь.

Чед тепло сказал:

- Не сомневайтесь в этом, уважаемая. Уж за вас то я смогу на равных сражаться с любым бандитом, пиратом или пьяным матросом.

Она пригубила чай, затем с улыбкой спросила:

- А меч?

- Что меч?

- Где же ваш меч?

- Оставьте, - отмахнулся он. - Мне не нужен меч - кулачному бою меня обучал сам Шталт, самозваный Король Улиц. Никто лучше него не владеет искусством дать противнику в ухо.

- Как грубо.

- Зато действенно, леди! Уж насколько я владею дипломатией, но иногда ни людям, ни саррусам просто не объяснить, насколько они неправы в своем желании тебе навредить!

Пораженная пылкой речью, она замолчала. Дальше принесли пирог, и Сесиль съела небольшой кусочек, так что Чеду пришлось самостоятельно сражаться с выпечкой, размер которой был значительно больше обещанного. После того, как его живот потяжелел, "перо" был готов дорого дать за то, чтобы никуда не идти, а заснуть прямо здесь, в таверне.

Но девушка предложила прогуляться по пустынной набережной, и он вынужден был принять романтический досуг как должное. Покормил девушку пирогом - будь добр.

Прогуливаясь вдоль дощатых подмостков, вечно забитых каким-то хламом (ему иногда казалось, что некоторые ящики, сети и снасти лежали там еще до его рождения), они вели светскую беседу ни о чем. Надо же было так выпасть картам, что именно в этот момент их поджидали люди облика крайне недостойного и решимости весьма сильной. Решимости кому-нибудь навредить, разумеется.

Из-за угла дома навстречу Чеду вышел, немного прихрамывая, огромный саррус в поношенной одежде, но с пудовыми кулачищами. За его спиной висела палица с ухватистой рукоятью, в тени у пирса стояла еще одна фигура, из-за угла того же дома выглядывала лохматая мальчишеская голова.

- Господин, - шутливо поклонился саррус. Яростный взгляд его единственного глаза служил полнейшим контрастом учтивым словам и поведению. Чед отодвинул девушку за спину и выставил ладонь вперед:

- Господа разбойники, я вынужден сообщить, что до последней капли крови буду защищать юную особу, стоящую за мной.