— Деревни? — переспросил он. — Король вместе с толпой воинов пропал… в деревне? Капитан, я, кажется, придумал, как нам захватить королевство… мы же их там щелчками будем расшвыривать!

Я ухмыльнулась:

— Или ты недооцениваешь аборигенов Орогленна.

Еще в Грен Тавале у меня состоялся небольшой разговор с Чедом. Я объяснила, что сейчас мы не плывем никого убивать и грабить, а вовсе даже наоборот, и, если охота приключений, может плыть с нами. Если по горло сыт пиратским обществом — пусть проваливает, сверкая пятками. Чед свой шанс не упустил и, помявшись минут пять, несмело сообщил, что хочет принять участие в орогленнской спасательной операции.

Орогленн — это не континент, это одна из двух огромных стран на нем. Есть еще Маркевия, немного меньше. Территория, в данном случае, не значит ничего, поскольку из-за сложно проходимых дорог на материке Арн-Зул царит безвластие, налоги собираются крайне плохо, если вообще собираются, а крупных городов — от силы по пять штук на страну. Есть и столицы, и правители, но их роль, мягко говоря, преувеличена.

И великий Фастольф Первый за каким-то хреном поперся в самое полное во всех мирах собрание гор, лесов, болот, ущелий… список можно продолжать до бесконечности. Ах да, он же искать свою любовь туда уплыл.

Корабль приближался к берегу, команда суетилась, укладывая такелаж вдоль бортов и мачт. Джад подобрался ко мне, кашлянул:

— Тави… а ты в своих пророческих видениях не встречала пышногрудую лучницу?

— Кого-о? — остолбенело взглянула на него я.

— Ну, эту… с вот такими, — показал руками старпом. Я порылась в памяти:

— Да, было что-то похожее… а тебе-то откуда знать?

— Пока был на рынке, немного пообщался с местными. Оказывается, чуть ли не вся столица знает, что королю в свое время было предначертано, что он достигнет успеха только в компании начинающего убийцы, мага, не покидавшего своего дома всю жизнь, пышногрудой, — тут он еще раз подчеркнул обхват груди незнакомки, — лучницы и рыцаря без тени сомнения.

— Маг, не покидавший своего дома — полно таких, начинающий убийца — тоже забавно. Со скольких перерезанных глоток начинающий становится опытным? Сдается мне, Джад, прорицатель был либо шибко не в себе, либо юмористом, вроде нашего рыжего.

— Тем не менее, — пожал плечами он, — попадется, захвати вместе с королем.

— Решил налаживать личную жизнь? — рассмеялась я. Джад хмыкнул, поглаживая тонкие усы:

— А когда еще? Все в море да в море.

Еще один, коза его забодай.

Джад оставался на корабле вместе с Сейтарром, Хогом и Графом, а также с доброй дюжиной матросов. Чеда я тоже оставила на их попечении, надеюсь, по возвращении я не найду его распятым на мачте или плавающим вокруг «Храпящего».

Со мной, собственно, ушли только Мархес, братья Жамсби, наш знаменитый лучник — Линд, Ямитус Зонг и Ксам. Если Фастольфу не помогло количество воинов, нам оно точно не поможет, а вот, например, хитрость и изворотливость Рыжего придется очень кстати. Или сила гигантов Ойгена и Тумаса. Конечно, гиганты они для людей, Хог все равно выше, да и я могу сравниться ростом с братьями. Но не в ширине плеч, о нет.

А еще они могут легко нести огромные мешки с припасами.

Я бросила на землю большой тюк свернутой зелено-золотистой ткани со словами:

— Одевайтесь.

Ойген подошел к свертку и пощупал:

— Это что, капитан?

— Боевая маскировка. Накинете сверху, поверх доспехов. Ямми тоже, будешь моим доверенным рыцарем.

Ямитус Зонг неспешно надел прямоугольный кусок ткани и подпоясал сверху шелковым шнуром. Теперь поверх его железной груди красовались цвета королевства Рид Ойлем, той же диагональной клеткой.

— Так вот что Чинка вчера шила… — задумчиво протянул Ксам. — А нам с Огром?

— Вам не нужно. Насчет вас у меня совсем другая идея…

Я стряхнула с кончиков пальцев золотистые, эфемерные брызги заранее заготовленного заклинания иллюзии и удовлетворенно сказала:

— Смотри, какие красавцы.

Рыжий жалобно подал голос:

— Но я ничего не вижу…

— На себе и не увидишь, дубина. На нас смотри. Ты сейчас — важный писарь в черном бархатном дублете.

— Черт побери, — хмыкнул он, исполнив рекомендацию в точности и смотря на меня. — Хорошо, что Хог не видит, капитан — он бы вам все сапоги обслюнявил.

Выбрав для себя образ молодой девушки-сарруса, я, как мне кажется, ничуть не прогадала. Рост совпадает, а в остальном — дело техники. Платье еще дурацкое… но по-другому никак, я теперь вроде дворянка и вообще.

Линд, кстати, тоже теперь одноглазый. Я сделала его иллюзию чуть повыше ростом, думаю, справится.

— Имена — те же, но никаких кличек. Сейчас вы — важные господа, я зовусь теперь… Граной Семмерской, обращаетесь ко мне «леди Грана» и никак иначе.

— Оу-у, — сложив губы трубочкой, умиленно протянул Ойген, — мастер Тумас, вы так хороши в наряде королевской стражи.

Его брат молча отвесил ему смачный подзатыльник. Мархес ухмыльнулся, но промолчал, поправив лямки дорожного мешка.

Линд спросил:

— Как мне себя вести?

— Так же, как и обычно — невозмутимо, неразговорчиво.

— Ты теперь саррус, — вставил Ксам. Тот кивнул:

— Ценное замечание. Я не прихожусь вам родственником, капитан?

— Ты про сейчас или про вообще? А то некоторые считают, что мы прямо брат и сестра, по физиономии, — позволила себе дежурную шутку я. Линд сделал вид, что улыбается, но добавил:

— Сейчас. Мой облик приходится вашему облику каким-то родственником?

— Нет.

— Понятно.

Я прокашлялась, затем открыла им страшную тайну нашего небольшого спектакля:

— Мы — отряд, который направлен на поиски короля разгневанными дворянами. Я — посол доброй воли, вы — моя личная гвардия, за нами — армия в тысячи человек. Расклад такой. Добираемся до деревни, уговариваем отдать короля по-хорошему, если не отдают, режем тупые головы, я сжигаю деревню.

— Как-то кроваво. Обычно мы слышим что-то вроде «никого не трогать, всех щадить, лобызать в чело и отпускать на свободу», — усмехнулся Ксамрий, поправив сумку, наполненную смертоносными снарядами.

— У нас полная свобода действий, это раз, — отчеканила я, — во-вторых, людей, которые ни с того ни с сего захватывают в плен повелителя целой страны, шибко добрыми не назовешь. Учитывая, что его власть досюда не простирается, и сделать он им ничего плохого просто не имел возможности.

— Разве что в деревне живут потомки когда-то сбежавших из Ойлема переселенцев, леди Грана, — разумно заметил Мархес. Я благодарно кивнула — парень всегда следует приказам на все сто. Но заметила: «Тогда почему они вообще должны питать неприязнь к текущему королю?»

— Ка… леди, а вы, случайно, не видели, что именно случилось с Фастольфом? — спросил боцман. Он превратился в сухощавого, крючконосого, седовласого мужчину с темно-карими глазами, который ухмылялся весьма мерзко и гадостно при каждой фразе. Отвратительный тип. Тем выше мое мастерство.

Я покачала головой:

— Они спорили о чем-то, но потом — пустота. Человек, с которым спорил король, тоже ничем особенным не выделялся. Все готовы? Топаем. Если будем в день делать сорок миль, отлично.

— Она думает, что мы — скаковые лошади, — пробурчал за спиной Ойген. Ксам возразил:

— Вы двое — скорее, вьючные. Огромные вьючные кони.

Они, конечно, вьючные, но, помимо общих припасов, у каждого свой дорожный мешок. Отряд преодолел несколько перевалов, перебрался через небольшое болотце, набрел на полузабытый и почти развалившийся обелиск, к вечеру мы стали лагерем посреди леса. Так повторилось и на второй день, с разницей в один обелиск, и на третий. Я шла по следам короля, мысленно дорисовывая его путь на не слишком изобилующей подробностями карте Орогленна. Все же обрывки воспоминаний — плохое средство для ориентирования на местности.

А еще на нас напал злобный тенск, долго рычал, пытался загрызть и зашибить хвостом. Мы зажарили его прямо в панцире и обглодали до костей. На следующий день с запозданием поняли, что злобный тенск еще и ядовитый. И после смерти нас достал, сучий потрох.