Когда я накормила всех, кроме Ямми, укрепляющей травой из личных запасов, мы рискнули продолжить путь. Животы бурчали, но нехотя переваривали несъедобное мясо. А парень в латах и не такое может переварить, уже проверяли.

— Чертовы звери, — жаловался Ксам. — А ведь когда ели, такое вкусное было!

— Не все животные одинаково полезны, — наставительно заметил Линд. Его иллюзия шумно шмыгнула носом — зная привычки подчиненного, я однозначно могу сказать, что это сделал не сам Линд. Он тоже страдал, но не показывал виду. Суровый парень.

— Одного не пойму, — задумчиво сказала я, пиная небольшой камень с горной тропы. Впереди раскинулась долина, полностью укрытая могучими елями и соснами. Судя по просветам в плотных кронах, кое-где имелись озера. Хорошо бы искупаться. — Зачем ломать то, что до тебя строили поколениями?

— Вы о чем, леди Грана?

— Смотри. Фастольф правит… сколько уже? Лет двенадцать есть?

— По грайрувским он заступил на престол…

— Взошел.

— Отстань, Линд. Взошел на престол… черт, а я и не помню, когда. Двенадцать лет назад? — почесал затылок Ксам, идущий впереди меня.

— Будем считать, что двенадцать. Мирно взошел, нужно заметить. До него ведь тоже царствовали всякие разные.

— Так он же первый?

— Он Фастольф Первый. Означает, что до него в королевском роду Фастольфов не было, — терпеливо объяснила я, пытаясь выковырять непослушный кусок ядовитого мяса из зубов. — Но другие короли, его предшественники — где они? Семьдесят лет страна без войн. За такое время можно создать хорошую систему управления, договориться с мардами из горы Рид, наладить обширную торговлю…

— Не могу не заметить, что они все это сделали, — громко вставил Мархес, замыкающий процессию. Тропинка узкая, вдоль обрыва, по двое не пройдешь. Кто-то один обязательно сверзится вниз, а падать долго.

— Так и я о том же! Его предшественники, да и сам король, возвели камень за камнем огромную башню под названием «государство». А Фастольф все бросил и уехал. Жену искать. Это вообще нормально?!

Ксам запальчиво возразил:

— А придворные на что? Пусть не только индюков с дворцового стола жрут, назначил кого-то вместо себя и уехал. Если есть доверенный человек, можно и сплавать за любовью всей своей жизни.

— Ага, особенно с учетом того, что все, что он имел — дурацкие видения и предсказания, — хмыкнула я.

— Собираться в поездку на пару месяцев, но исчезнуть на год. Не самое лучшее, что может случиться с правителем довольно большой страны.

— Выглядит, как будто он взошел на эту огромную башню, заложил пару камней, да и спрыгнул вниз. Неохота строить дальше.

Рыжий (а пока что — седой) хохотнул:

— Представляю, каких размеров грайрувская башня! Там уже не башня наверняка, а крепость. А то и несколько.

— Небо подпирает, — усмехнулась я. — Даже если учитывать тех, кто больше наводил смуту, чем правил, империи подтвержденных пять тысяч лет.

— Меня больше беспокоит, что только в последнюю тысячу лет стали появляться какие-то действительно новые вещи, — заметил Линд.

— Ты о чем?

— Куфы Торговой Гильдии, например, появились шестьсот лет назад. Чертеж современной противоосадной баллисты был выкуплен кем-то из императоров у мардов около трехсот лет назад. Мне в юности рассказывали, — объяснил он, когда я удивленно оглянулась.

— Все равно не пойму, к чему ты клонишь.

— А что до того? Люди или саррусы вообще ничего не придумывали?

— Знаешь, Линд… возможно, я сейчас расскажу очень важный секрет какого-то всемирного заговора магов, но в Академии мы прослушали несколько лекций по истории мировой магии. И мне врезалось в память, что магические миры развиваются гораздо дольше, чем лишенные магии.

— Почему? — заинтересованно спросил он.

— Кто-то мог бы сказать, что магия, пропитывающая мир, портит его и придает скверны… орденский Искатель, например, прямо заявит, что это происки Ниста и его чудовищ. Ах, да, я же одно из них, как говорят злые языки. А мне кажется, все из-за того, что простой люд слишком падок на дармовщину.

— И какая связь? — спросил немногословный обычно Ямитус, отмахиваясь щитом от одинокой мошки, вздумавшей летать вокруг него. Как бы лезвиями никого не зацепил.

Я поправила вечно сбивающиеся волосы, черной прядью свисавшие прямо напротив глаза, спустя секунду размышлений ответила:

— Чем больше магии, тем меньше люди думают своим умом. Каждый начинает мечтать не о том, как он в один прекрасный день придумает какую-нибудь полезную штуку, а о том, как найдет волшебный кувшин с добрым духом, который будет исполнять желания. Штук по десять, минимум.

— Ничего плохого по-прежнему не вижу, — пожал плечами Ксам.

— Да, но… отец рассказывал вещи, которые я до сих пор осмыслить не могу. Например, у них развитие достигло такого уровня, что простой человек может летать по воздуху с помощью какого-то хитрого механизма с крыльями. И это тоже придумал простой человек.

— Наверное, великий механик. И не сразу. И, скорее всего, не один.

— Все может быть. Но там оно есть, хотя известная подробно история мира насчитывает те же пять тысяч лет. Об остальных мне не рассказывали.

Боцман усомнился:

— Так, может быть, там вообще не пять тысяч лет, а все двадцать?

— Возможно.

— Леди… как там вас… впереди какие-то злые силы раскололи гору пополам.

За поворотом, из-за которого я выглянула, скала словно расходилась на две части, прорезанная насквозь гигантским мечом. Ширина — метров восемь, прыгать не особо хочется.

— Предлагаю наколдовать мост, — пробормотал Ксам. Я кивнула:

— Отличное предложение. Выполняй.

— Эм-м-м…

— Чего мычишь? Сам предложил, сам и делай, — усмехнулась я. К сожалению, момента, в котором изображалось, как наша цель со спутниками преодолели расщелину, в моем видении не появилось, а потому придется как-то выкручиваться своим умом.

Он оперся спиной о скалу, исподлобья смотря на меня. Руки на груди сложил. Обиделся, значит.

— Вообще не смешно.

— А по мне, так очень даже, — возразила я, мысленно перебирая свой арсенал. Куча иллюзий, дробящие, режущие, стихийные заклинания… чего-то под названием «Создать колдовской мост» там нет. Хотя… есть же нестандартное применение щита цехембве, когда хочешь закрыть союзника или ценный предмет. Что, если…

Я осторожно попробовала ногой с виду пустое пространство впереди, потом изо всей силы топнула по воздуху. Даже пятка заболела. Скомандовала:

— Идем. Парни, вы не обидитесь, если на время лишитесь ваших прекрасных морд? Я лучше укреплю невидимую переправу.

— Моя прекрасная морда всегда при мне, — гордо брякнул Ойген. Его более рассудительный брат покрутил пальцем у виска: мол, не слушай его, капитан, он у нас немного того.

По одному, на всякий случай, расставив руки на манер крыльев, мы перебежали злосчастные десять метров. Я говорила — восемь? Ничего, буду вспоминать поход за кружкой чего покрепче — там и все сто набежит. А руки первой расставила я, команда и повторила, как марионетки на ниточках. Возможно, они подумали о жесте осторожности как о необходимой части магического ритуала. Кстати, насчет жестов осторожности, пока стоим, надо кое-что уточнить.

— Команда, слушать меня, — тихо, чтоб не услышали местные обитатели, — если понадобится сбросить иллюзию…

— Куда?

— На твою дурацкую башку, Ксам. Задающую дурацкие вопросы. Так вот, когда буду сбрасывать иллюзию, скажу «рыба». Чтоб вы не разевали рты, а были готовы к бою или к чему похуже.

— Мы и так всегда готовы, капитан, — тихо ответил боцман. — Хотя я бы вместо «рыбы» придумал что-нибудь поинтереснее.

— Позаковыристее? Пока буду выговаривать, мне в глаз стрела прилетит. Так и буду ходить, как дура, со стрелой в глазу. Есть мысль: спуститься в долину и искупаться.

— Опасно, — вынес вердикт Линд.

Я кивнула:

— Жить вообще опасно. Кто за мое предложение — руку вверх.