— Не поверю, что есть еще одно заклинание, позволяющее призывать коньки. Со всем уважением, капитан, но глупость какая-то.

— Ехать по льду можно и на собственных ногах, — сообщила я, вспоминая, как несколько раз в процессе зарабатывала синяки на месте пониже спины, — но меня все же осенило, что гораздо удобнее будет сделать полозья из подручного материала. Выплавила лед продолговатой формы, льдом же приморозила ботинки, но вставать не спешила. Перемещаться-то поняла как, но вот куда? Попробовала ощутить скопление магии — пусто. Башня, оказывается, сама по себе не магическая совершенно.

— И вас не предупреждали?

— Пф, — фыркнула я. — Конечно, нет.

— Тогда как? Без компаса, без чувства направления…

— Попался. Я не говорила, что чувства направления вообще нет — просто о нем я вспомнила чуть позже. Замерзание до костей, как выяснилось, может подкосить даже очень хорошую память. На лекциях, где некоторые спали, а некоторые строчили записи, чтобы потом все равно ничего в них не понять и припасть к учебникам, нам рассказывали про точки Ан. Сами по себе они силой не являются, равно, как и источником подпитки волшебников, но любой, обладающий Искрой, может их почувствовать, если не слишком далеко. Говорят, что они сами порождают Искру. В общем, направление я тоже приблизительно определила.

Один из братьев вдруг молча достал из кошелька крупную монету и передал ее другому. Ойген наставительно произнес:

— Дурень ты, братец. Не знаешь, с кем споришь. — Видя мой вопросительный взгляд, поспешил объяснить:

— Мы заключили пари, давно еще, что у магов есть свой внутренний компас.

— Но ведь это не компас, — начала я, затем махнула рукой, усмехнувшись, — неисправимые лоботрясы. Компас-то я тоже с собой таскаю, с ним проще.

— Я вот вроде как боцман парусной команды, — осторожно произнес Ксам. — Но не пойму что-то — метель же. Это не морской, не речной ветер, который дует приблизительно в одном направлении. Там ведь одни завихрения, большие, маленькие.

Я ухмыльнулась:

— Пойди и расскажи сие шестнадцатилетней мне, которая думала, что все знает. И, да, ты абсолютно прав, боцман. Метель дула куда угодно, но только не туда, куда мне было нужно. Затея с коньками тоже окончательно провалилась. Вот что бы вы сделали?

— Вероятно, сдох, — лаконично заметил стрелок. Остальные похихикали немного, но он не шутил. Особенность восприятия.

— Я почти отчаялась, но вспомнила о другом заклинании. Отрастила себе когти на ногах — вот такенные. И побрела пешком по ледяной корке. Догадалась еще перед собой создать воздушный клин, чтоб легче передвигаться, но к башне я добралась шестой… с конца. Стихийная магия, мать ее растак.

— А Джад?

— Двадцать третьим. Трое не сдали, поэтому можно считать, что последним.

Ксам задумчиво предположил:

— Почему бы просто не взять и обуздать метель?

— Умник. То, что создано более сильным магом, не может быть развеяно слабым. Да, в мире есть тысячи заклинаний… но подходящего я тогда так и не вспомнила. А оно, как оказалось, существует, — криво усмехнулась я. — Оно может повернуть ветер в нужную сторону. Правда, работает с магическими ветрами, с природными — никогда.

— Но испытание-то зачли, — сказал боцман, поглядывая на каменную гряду слева. Не хочется ему еще одной лавины, видите ли.

Я только вздохнула.

Ну, зачли. Так дело не в том, что курс я все же сдала, а в щелчке по носу, который в юном возрасте всегда обиден.

Мы переночевали в Шексе и несколько дней спустя добрались до Арн-Коссада, живые, здоровые и зверски голодные, потому что боцман сначала съел пустоягоду, а потом, ведомый голодом, во сне опустошил наши мешки. Ксам жрет что попало, а расплачивается почему-то остальная команда.

Город как город. Если не считать того, что расположен в петле реки, огибающей его с трех сторон, и огромного замка, что уже не замок, а целая крепость. С моста толком ничего не разглядеть — городские стены толстые и высокие, а в воротах две телеги не разъедутся. Словно подтверждая мои мысли, одна, особо грузная и широкая, перегородила весь проход, зацепившись задним колесом за край стены. Извозчик люто ругался и нахлестывал ни в чем не повинную клячу серой масти, стражники лениво покрикивали. Я устало опустила мешок на каменную кладку, силы если и остались, то только чтоб добрести до ближайшего трактира и забросить в желудок что-нибудь горячее и вкусное.

Глянула вниз, перегнувшись через перила. Отсюда дна не видать. Река глубокая, быстрая, упадешь — сможешь выгрести где-нибудь в полумиле отсюда. А если вода холодная, большинство рек Арн-Зула берут начало в северных холодных землях, то так и до судороги недалеко.

Группа путешественников, тоже идущих в город и задиристо рыскающих глазами по сторонам, прошла мимо нас, как бы случайно толкнув Ойгена. Его тушу попробуй сдвинь, но им как-то удалось, громила обиженно взревел и отвесил обидчику размашистого тумака, но тот неожиданно ловко увернулся. Мои люди вопросительно посмотрели на меня. Как бы, Ойген Жамсби — это Ойген Жамсби, его разборка никого не касается, вот только я увидела на секунду блеснувший нож и лениво всадила в руку, державшую его, заклинание Оцепенения.

— Разберитесь, — кивнула я парням. Ямми хмыкнул и краем щита врезал по челюсти черноволосого мужчины лет тридцати, выбив едва ли не половину имевшихся у бедняги зубов. Какими идиотами надо быть, чтоб нарываться на драку здесь, перед городскими воротами, причем с нашим отрядом? Я в бой не лезла, слишком измотана дюжиной дней пути, часть из которых еще и не ели.

Да, я маг. Но кто вам сказал, что маг может создавать еду? Нет таких заклинаний. Разве что левитировать какую-нибудь жареную курицу из окна купеческого дома, и то, надо точно представлять себе образ курицы, ее температуру, блюдо, на котором она лежит… хотя, можно и без блюда. А так, чтоб создавать нечто живое… пусть даже убитое и обжаренное…

Первый круг, не меньше. Возможно, первый-плюс.

Вообще, на создание живого есть несколько дюжин ограничений, но первым пунктом в списке всегда стоит сложность. Големов создавать и призывать демонов — легко, а вот наколдовать обычную дворнягу…

Наконец, телега со скрипом покинула ворота (забияки к тому времени уже валялись на мосту с множественными ссадинами и прочими повреждениями, что весьма радовало глаз), и мы направились к скучающим стражникам в поношенных, но начищенных металлических нагрудниках.

— В городе чтоб такого не было, эм… леди, — замялся один из них, не понимая, как ко мне обращаться после увиденного. Без саррусской личины имею регулярное удовольствие наблюдать замешательство разных личностей, малых и великих, младых и старых, впрочем, их вины в том нет. В основном, их объединяет один факт — наличие глаз, смотрящих, как правило, на меня.

Все остальные из экипажа тоже орлы. Правда, какие-то подстреленные ненароком, а в процессе падения еще и где-то головушкой приложились. Кто больше, кто — совсем.

— Мне должны были оставить сообщение, — нагло заявила я. Стражник усмехнулся и покрутил пальцами в воздухе, изображая монету. Я хмыкнула:

— И заплатить за передачу тоже. Выкладывай.

Воин скис.

— Сказали, что будут ожидать вас на постоялом дворе «Марц».

— Благодарю, — кивнула я и хлопнула ладонью по плечу, защищенному толстой войлочной бригантиной. — Можешь ведь, когда хочешь.

Он уныло посмотрел нам вслед, явно смакуя мысль о возможной плате.

Не получилось.

В кабаке на первом этаже «Марца» уже сводили счеты с огромным запасом вина мои раздолбаи. Увидев меня, приветственно заорали и вскинули — кто кружку, кто нож, кто куриную или гусиную лапу. Джад помахал из-за стола, приглашая.

Несмотря на голод и сердито бурчащий живот, я сначала осмотрелась. Просторное, чистое помещение, в котором с легкостью поместится орава человек в пятьдесят. Несколько бревен недавно меняли и конопатили заново, все еще видны свежие царапины, на окнах — горшки с местными цветами, большими и яркими. Добротные дубовые столы, такие же крепкие лавки, чтоб человеку несподручно было их ломать. Но самое главное — никаких потеков крови на полу или благоуханий рвотных масс.